Все записи
20:35  /  16.01.21

1751просмотр

Русско-еврейский персоналист Борис Хазанов

+T -
Поделиться:

Сегодня исполняется 93 года старейшему русскому мыслителю, прозаику, эссеисту Борису Хазанову (настоящее имя Геннадий Моисеевич Файбусович). Он родился в Ленинграде (16.1.1928), получил образование по классической филологии в МГУ и был арестован в 1949 году за «антисоветскую» деятельность. После освобождения в 1955 году, Хазанов стал врачом и проработал в этом качестве много лет. В 1982 году он эмигрировал в Германию и поселился в Мюнхене, где  редактировал (вместе с Кронидом Любарским) русскоязычный политико-философский журнал «Страна и мир», регулярно выступал на радио "Свобода".  Он автор  книг философской прозы и эссеистики, сосредоточенной на экзистенциальной, этической и национально-культурной проблематике. Лауреат нескольких литературных премий, в частности, премии города Гейдельберга «Литература в изгнании» (1998), «Русской Премии» (2008) за роман «Вчерашняя вечность», Литературной премии имени Марка Алданова (2010) и др. 

Борис Хазанов —  один из самых ярких, искренних, вдохновенных  мыслителей, у которого  глубоко переплетаются российские и еврейские, религиозные и атеистические темы, а философия соединяется с лирической притчей и мифотворчеством. Я попробую кратко раскрыть основной проблемный нерв его мышления, обозначеннный еще в эссеистике конца 1970-х - 1980-х гг.  Напомню, что персонализм — это философское направление, которое во главу угла ставит личность, "личностность": человеческую, а в религиозном персонализме — и божественную.  Свойство быть личностью, обладать своим "я", действовать, мыслить и говорить от первого лица — вот что лежит в основании и человеческого бытия, и бытия мира, если у него есть Творец. Истоки европейского персонализма —  Б. Паскаль, С. Киркегор.   

Персоналистское мышление в России включает в себя сильный еврейский компонент, представленный уже одним из его главных основателей, Львом Шестовым (1866–1938). Было бы интересно сравнить два основных направления российского персонализма: одно из них происходит из чисто русского источника, Василия Розанова; другое, еврейское, восходит к Шестову. Персонализм как таковой предполагает вызов диктату общностей/обобщений, основанных на разуме, и проистекает из уникальности человеческого "я".  Однако источник этой уникальности может быть понят по-разному. Розанов, как и его последователь Михаил Пришвин, был ориентирован на органические взаимоотношения личности и телесности, которое для Розанова выражалось как сексуальность и брак, а для Пришвина - как мир природы. Для Шестова и его преемников, русско-еврейских мыслителей, таких как Яков Друскин, Григорий Померанц и Борис Хазанов, антитеза разума - это вера, а не природа; а источник человеческой уникальности — в сложных и противоречивых отношениях личности с Богом.

Как и в случае с другими персоналистами, полемика Хазанова направлена ​​против национализма, включая его наиболее утонченные философские предпосылки,  — против тенденции (как у А. Солженицына) отождествлять нацию с единой личностью и экстраполировать на весь народ такие категории, как «воля», «судьба», «страх » и «надежда». Как только нация рассматривается как личность со своей душой и судьбой, настоящая личность становится простым дополнением к этой огромной коллективистской сущности. Б. Хазанов передает это так: «Россия - это огромное тело, теплое женское тело. Погрузиться в него полностью, раствориться в нем ... Собственно говоря, отсюда приходит концепция нации как более высокой экзистенциальности, охватывающей индивидуальное существование, всех нас без исключения; и современный русский национализм не добавил ничего нового к этой концепции».

 Россия, по мысли Хазанова, это страна, где абсурд - не просто метафизический принцип, а постоянное условие повседневного существования. То, что немецким и французским экзистенциалистам удалось выразить в  философских формулах, россияне воспринимают как повседневную рутину. «Чувство абсурда не абстрактно. Оно может доминировать над всей жизнью, оно может стать массовым чувством... Это, я бы сказал, русское чувство». Для Хазанова абсурдизм, а не материализм является противоположностью религии, поскольку материальность не противостоит смыслу и разуму. Советский материализм, несмотря на общепризнанную враждебность к традиционной религиозной вере, опирается на веру в объективные законы материи и исторический телос и поэтому вполне совместим с духовностью. Абсурд, с другой стороны, враждебен как материализму, так и спиритуализму, поскольку отрицает смысл на всех уровнях существования.

По мнению Хазанова, бытие евреем в России усиливает это чувство абсурда, поскольку у еврея нет даже того утешения, что он  органически принадлежит месту, порождающему абсурд. Он чужд даже этому абсурду, следовательно, переживает абсурд в квадрате.  «Вы скажете: как насчет почвы, как можно жить с пропастью под ногами вместо родной земли? Но судьба русских евреев - ходить по воде». Эта метафора хождения по воде дала название одной из самых значительных философских книг Хазанова ("Идущий по воде", 1985), в центре которой —  проблема безосновности, беспочвенности. Книга содержит переписку Хазанова с двумя друзьями по вопросам веры. Один из них — православный священник и богослов Сергей Желудков (1909-1984); другой. обозначенный инициалами Ю. А. Ш. — Юлий Шрейдер (1927 — 1998), известный московский философ и семиотик, католик по вероисповеданию.

Позиция самого Хазанова далека от уверенности как религиозной, так и атеистической. Его отправная точка — неуверенность человека, который вынужден полагаться только на уникальность своего существования. «Мир лишен смысла, а человек навязывает ему смысл. Небеса пусты, но отражены в смертных человеческих глазах, которые придают ему ценность и оправдание самим фактом, что видят его». В этом пункте позиция Хазанова близка к атеистическому экзистенциализму Сартра, но без идеи политической ангажированности. По его мнению, смысл не может быть подкреплен практическими изменениями в обществе, а государство, как правило, слишком абсурдно, чтобы его можно было существенно изменить;  таким образом, остается чисто личный духовный вызов пустоте жизни. Человек похож на моряка на тонущем корабле: спасти корабль он не в его силах. «Но какой флаг развевается на мачте, определяет сам человек, и в этом смысл и оправдание его жизни». Флаг на тонущем корабле  — символ героического пессимизма Хазанова, напоминающий Сизифа у Камю, который находит счастье в абсурде свего существования. Этот "достойный" атеизм («атеизм может стать знаком высокого человеческого достоинства») позволяет сохранить смысл в мире молчания и равнодушия. Единственное предназначение человека — «определить свою судьбу для себя, потому что никто не сделает это за него». Хазанов пессимистично называет эту позицию «моралью вопиющего в пустыне», поскольку никто, даже Бог, не ответит на этот вопль. Таким образом, судьба человеческой свободы в этом мире — не победа, а только сопротивление.

Не соглашаясь со своими религиозными собеседниками, Хазанов утверждает, что атеизм не исключает духовного величия и моральной праведности. Он также оспаривает знаменитое пари Б. Паскаля как аргумент в пользу веры в Бога.  Для Паскаля ставка на бытие Бога, в случае выигрыша,  обещает бесконечную награду (вечная жизнь, высшее благо); но проигравший почти ничего не теряет, поскольку этот мир рассматривается как преходящий и пустой. Хазанов возражает, что паскалевский игрок списал свою земную жизнь со счетов еще до начала игры. В качестве альтернативы Паскалю он предлагает, чтобы перед лицом неопределенности существования Бога мы решили жить с предположением, что Его не существует. В такой ситуации «мы являемся тем, кто должен выполнять в этом мире функцию Бога», таким образом максимизируя значение мирской жизни, а не обесценивая ее, в отличие от  Паскаля.

Моральное преимущество атеизма состоит в том, что он отказывается оправдывать человеческие грехи ссылкой на дьявольское искушение и избегает религиозного парадокса — необходимости согрешить, чтобы покаяться. Хазанов защищает атеизм от обвинения в порождении тоталитарных систем коммунизма и фашизма, утверждая, что Ленин и Гитлер были вовсе не светскими атеистами, а псевдорелигиозными визионерами; таким образом, именно менталитет религиозного фанатизма повинен в зверствах двадцатого века.

Для Хазанова атеизм не столько противник религии, сколько один из ее необходимых, хотя и обычно пренебрегаемых компонентов. Атеизм, как своего рода иконоборчество, дополняет религию, различая Бога — и его ложные образы и имена. Хазанов возрождает древнюю монотеистическую традицию, запрещающую создание подобия Бога или произнесение его имени всуе. Предлагая жить так, как будто Бога нет, он хочет подчеркнуть истинное существование Бога за пределами человеческого понимания. «Есть чувство, которое запрещает провозглашать Бога. Бога нет, потому что Он есть. Бог существует таким образом, что Он не существует».

Хазанов ссылается на историю Моисея, который хотел бы увидеть Бога лицом к лицу, но ему было отказано в этом. "...Человек не может увидеть Меня и остаться в живых... ты увидишь Меня сзади, а лицо Мое не будет видимо" (Исход, 33: 20, 23). Хазанов поясняет: «Бог стоит за спиной, а не перед глазами. Давайте тогда будем сопротивляться искушению обернуться, потому что если вы оглянетесь назад, то никого не найдете... Бог не хочет, чтобы его видели, он не требует деклараций веры, не хочет икон, статуй, молитв, прославления. Бог должен испытывать презрение ко всем попыткам нарушить естественный ход вещей; Вот почему, как сказал один из хасидских учителей, Бог не щедр на чудеса».

Таким образом, хазановский атеизм становится инструментом негативной теологии, которую он сравнивает с диалектическй теологией Карла Барта и Пола Тиллиха, но предпочитает называть «пограничной теологией»: «она отказывается говорить о божественном, потому что божественное всегда на границе понимания, видения, на границе существования». Обосновывая теологическое значение атеизма, Хазанов отмечает, что даже с точки зрения веры следует признать, что Бог дал человечеству свободу сомневаться в Его существовании и что Он благословляет тех, кто борется с ним, как Он благословил Иакова.

Хазанов хорошо осознает шаткость своей позиции, которая остается «где-то между утверждением о том, что Бог сотворил человека, и утверждением о том, что человек сотворил Бога». Но он видит эту неопределенность не только как признак религиозного кризиса эпохи секуляризации, но как намек на новое религиозное сознание, зарождающееся в наше время. Атеизм и теизм будут составлять два взаимодополняющих аспекта этого сознания, которое «не отрицает смысла мира во имя самого мира, но и не отрицает мир во имя вечного смысла». Он очерчивает перспективу, в которой традиционные антиномии научного знания и религиозного откровения покажутся нелепыми. Вслед за Дитрихом Бонхеффером, выдающимся немецким протестантским богословом ХХ века, Хазанов объясняет это видение как результат «созревания» человечества, которое не может вернуться ни к своей детской вере в Бога, ни к своему отроческому нигилизму. Подросток отказывается от своего детского представления о том, что дети происходят от взаимной симпатии родителей, в пользу сугубо материалистического объяснения сексуальности. Подобным же образом человечество перешло от мифологической концепции Бога к научному отказу от религии. Но, достигнув зрелости, человек понимает, что любовь и секс - это совместимые объяснения тайны рождения, и точно так же  религия и наука - совместимые объяснения мироздания.

Тексты Бориса Хазанова приводятся по его книгам:

Запах звезд. Тель-Авив: Время и мы,  1977.

Идущий по воде. Статьи и письма. Мюнхен: Страна и мир, 1985.

Миф Россия. Опыт романтической политологии. Нью-Йорк: Liberty, 1986.

Оригинал статьи на английском

Filosofia: An Encyclopedia of Russian Thought. Философия. Энциклопедия русской мысли на английском языке.

Mikhail Epstein. The Phoenix of Philosophy: Russian Thought of the Late Soviet Period (1953-1991). (Феникс философии. Русская мысль позднего советского периода (1953-1991)).  New York and London: Bloomsbury Academic, 2019. 312 p. Глава о Б. Хазанове впервые опубликована в этой книге.

 

Комментировать Всего 66 комментариев

"Не соглашаясь со своими религиозными собеседниками, Хазанов утверждает, что атеизм не исключает духовного величия и моральной праведности."

Миша, даже не знаю, какие религиозные собеседники могли бы такое исключать. Проблема с атеизмом, на которую обычно указывают религиозные собеседники в этой связи, несколько иная: если Бога нет, то любое утверждение о духовном величии и моральной праведности имеет тот же статус, что отрицание этого утверждения; т.е. нет моральных истин, есть лишь произвольные мнения, сформированные природой, воспитанием или случаем.

Алёша, этот аргумент может быть опровергнут указанием на то, что выбор религиозной или нерелигиозной позиции тоже может пониматься как выбор того или иного мнения. Из этого круга невозможно выйти. Аргумент о судье, приводимый тобой и Кантом сильный, но может быть опровергнут индивидуальным случаем: смертельная стойкость неверующего судьи vs трусость и слабоволие религиозного. В конце концов все упирается в тайну личного выбора , в свободу. Никакая картина мира не в состоянии исключить опровергающие ее казусы. А статистические соображения сомнительны 

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Борис Цейтлин

Миша, прежде всего я предложил коррекцию позиции "религиозных собеседников", слишком неточно представленную в статье. Другой вопрос — обсуждение самой позиции этих религиозных собеседников, Канта, например. Моральная проблема стоит существенно по разному для теистов и атеистов. Для первых моральная истина есть, она предельно важна, хотя узреть ее и следовать ей бывает трудно. Для атеистов ее попросту не существует. Разница значительна. 

Для атеистов ее попросту не существует.

Для кого-то не существует, для кого-то существует, Алёша. Человек существо таинственное, и не все в нем детерминируется "картиной мира", теми или иными религиозными или метафизическими кредо. Тайна человеческой свободы глубже явных , декларируемых истин. Сами понятия "существования" или "истины" не обязательно должны основываться в личном индивидуальном выборе (а только он и важен в вопросах нравственного выбора) на явных метафизических основаниях. Человек непредсказуем  

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Борис Цейтлин

Хорошо — в атеистической картине мира истинам морали нет места. Если кто-то возражает, то пусть покажет, каким образом они там могут взяться и откуда черпать силу. Я такого не видел до сих пор и представить даже не могу. 

Алеша, не совсем понятно, что значит "нет места", что такое "картина мира" - все это неясные метафорические понятия. Пусть себе мораль и нравственный выбор  не имеют другого места, кроме сердца и воли одинокого человека, чьё кредо может быть вообще не выражено, или выражено приблизительно. Почему вообще ты предлагаешь свести разговор о нравственном выборе, который всегда упирается в тайну человеческой свободы и непредсказуемости,  к явным декларируемым "картинам мира" ? Такие противопоставления как "верующий/неверующий", "теист/атеист" и тд - весьма примитивны. Не могу  в очередной раз не напомнить  гениальный, с моей точки зрения, термин Г. Горелика : паратеизм. 

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Борис Цейтлин

Миша, я ж не с Гореликом дискутирую, а предлагаю комментарий к высказыванию статьи "атеизм не исключает духовного величия и моральной праведности." Атеизм исключает моральную истину. 

Этот тезис кажется мне спорным, Алёша. Как и Горелику, судя по всему. ну и потрясающему во всех смыслах  герою эссе Миши Эпштейна Борису Хазанову, тоже, разумеется 

Если кто-то покажет, каким образом атеизм совместим с моральной истиной, будет интересно. 

Тут и показывать нечего, Алёша, довольно одного примера , показывающего нравственное жертвенное поведение атеиста, чтобы опровергнуть тезис о несовместимости. А таких примеров гораздо больше, чем один, надеюсь, ты спорить не будешь. 

Миша, ты говоришь не о том. Моральная истина — одно, а жертвенное поведение — другое. 

Разве второе не является единственным "экспериментальным"  подтверждением наличия первого? Если некто, являясь атеистом,  осознанно выбирает последовательно жертвенное поведение в ситуациях типа кантовской ситуации с судьей, разве это не указывает на то, что "моральная истина совместима с атеизмом"? 

Нет, не указывает. Человек может не верить ни в какие моральные истины, а поступать как тот праведный судья. Возможно и обратное: человек может знать, что моральные истины есть, и все же ему не хватит мужества в критический момент следовать долгу.

Согласен со всем, Алёша, кроме первого утверждения. На мой взгляд осознанное жертвенное поведение атеиста указывает на то, что атеизм и моральная истина совместимы .Моральная истина это не концепт , который должен быть непротиворечиво встроен  в некую глобальную схему. Моральная истина это таинственная способность человека к нравственному выбору и самопожертвованию вне зависимости  от любых концептов 

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Борис Цейтлин

Такой взгляд помножает на ноль значение мировоззрения и мышления, Миша, приравнивая человека какой-то импульсивной бессмысленной сущности.  

Более того: верующий человек может рассчитывать на некие "бонусы" в виде посмертного воздаяния, и он руководствуется "спущенными свехру" моральными истинами. В этом смысле его следования моральным нормам соотвествуют поведению послушного ребенка, и никакой речи о подлинной сводое выбора, которая не дает никаких преимуществ, тут нет. 

Эту реплику поддерживают: Светлана Горченко

Речь не о бонусах, а о смыслах, Володя. В атеистическом мире нет иерархии смыслов, все смыслы равны и равнобессмысленны, поэтому нет смысла жертвы. Моральный же акт есть прежде всего жертва жизненным ради того, что выше моей жизни.  

Моральный же акт есть прежде всего жертва жизненным ради того, что выше моей жизни.

С этим согласен, Алёша. Вот тут начинается сфера реальных проблем и вопросов смысла  и веры 

Такой взгляд помножает на ноль значение мировоззрения и мышления,

Ни в коей мере, Алёша. Такой взгляд показывает, что человеческий нравственный выбор не детерминируется явно сформулированными схемами и максимами  

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

То, что ты делаешь сейчас — пытаешься дискредитировать смысл цельности и осмысленности мировоззрения, Миша. Да, можно жить с обрывками и клочками чьих-то идей и образов, не озабочиваясь стремлением к цельности картины мира. Можно, нет спора. Можно даже совершать героические поступки при этом, и такое бывает.  

То, что ты делаешь сейчас — пытаешься дискредитировать смысл цельности и осмысленности мировоззрения

я говорю нечто иное, Алёша, и это не дискредитация : цельность и осмысленность мировоззрения  важнейшая составляющая человеческой личности как некоторая горизонтная  задача, но и при достижении горизонта, оно не спасает и никогда не спасёт человечество и конкретного человека от вероятности бессмысленных и безнравственных поступков. 

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

"Цельность картины мира" это большей частью эвфемизм догматического склада мышления. Твои слова напомнили мне о небезызвестном Максиме Канторе, который тоже требовал от меня "цельной позиции", только совсем в другом направлении.  Отклонения от четкой фиксированной позиции, не дай бог составленной из (на их взгляд) разнородных точек зрения у таких "революцьонеров" вопринимается как "мягкотелость интеллигенции". Тогда как это, совсем наоборот, работа по осмыслению и предельная честность по отношению к себе. Что мне и близко в позиции Хазанова. А "подталкивание к выбору" - это уже дело агитатора, горлана-главаря. 

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Тут есть некоторая проблема: кто в тебе (во мне и тд) совершает оценку степени "предельной честности к себе"? Разве в этой уверенности в способности и правильности такой оценки нет уже некоего  догматизма, если не сказать самообмана? 

Я в данном случае не себя оцениваю, а говорю о том, как мне видится позиция Хазанова и что мне в ней близко. Да, конечно, это может быть смообманом - точно так же, как уверенность в том, что ты искренно верующий человек, разве нет? Просто само требование "занимать цельную позицию" очень странное и ничем не лучше, чем требование ни в коем случае не занимать "цельную позицию".  

Я  о другом, о "предельной честности в отношении себя" - не может ли это быть формой  самообмана ? Дескать, уж что, что, но с собой я честен, ура. И если так, то что делать, чтобы избежать этой подмены ? 

формой  самообмана  может быть все, даже задавание таких вопросов ))

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

формой самообмана может быть самообман самообмана ) Ради красного словца...  

Ну, если серьезно, то утверждение  , что формой самообмана может быть все, что угодно эквивалентно отрицанию самообмана вообще. Думаешь самообман невозможен? Может быть... 

Нет - самообман лежит в самой структуре человеческой рефлексии. Можно сказать, что достаточно перейти на следующий уровен рефлекисии, чтобы поймать себя на самообмане. "Самообман" предполагает, что только ты сам себя на нем и можешь поймать. Если ты считаешь, что поймал кого-то на самообмане, вполне возможно, что это ты недопоймал самого себя. Но это, конечно, "софистика", как презрительно назовет эти рассуждения Алексей, "чтобы доказать, что все относительно". 

Если самообман лежит в структуре рефлексии, как можно рассчитывать на то, чтобы быть честным с самим собой ? 

Рассчитывать нельзя, можно только пытаться - выходить на новые уровни рефлексии. Мне кажется, уровень рефлекии этих проблем и себя Хазановым намного глубже того, который явствует из ответов Алексея. Вот и все. 

Невыносимо работает движок Сноба, приходится редактировать по многу раз, перезагрузи

Хотел написать, что не знаю, что такое движок, но работает он ужасно. Еле-ели удается прокомментровать, а отправить пчти невозможно. Никакой движухи. 

Если истину понимать как то, что есть (как естину), то выражение "моральная истина" вовсе бессмысленное. Потому как мораль - представление о должном, а оно из сущего никаким боком не следует.

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

Вот ближайший, сегодняшний пример: жертвенный поступок — подвиг! — Навального. Я ничего не знаю о его религиозных воззрениях, он их, кажется, не декларирует. Но насколько существенно знать  об этих воззрениях для нравственной оценки его поступка? Увеличится или уменьшится его нравственный смысл, смысл принесенной жертвы, от того, стоит ли за ним религиозное мировоззрение или не стоит?

Вот что я узнал из разных ответов Навального о своей вере, Миша. 

Он называет себя православным, к вере пришел в районе 25 лет, до того был обычным атеистом. В церковь ходит нечасто, но проходя мимо церкви, накладывает на себя крест. Он убежден в необходимости религиозных свобод.  К церковной коррупции относится столь же плохо, как и ко всей прочей. 

Мне представляется очевидным, что его поступок есть одна из сильнейших форм подражания Христу. Вне этого архетипа поступок Навального и понять нельзя.

Алёша, архетип Христа сильнейшим образом воздействует в пределе на всех, принадлежащих библейско-христианской культуре: теистов, деистов, агностиков, атеистов. Опять не могу не вспомнить про Г. Горелика и паратеизм...Что касается Навального, то , думаю, можно попытаться найти его ответы на прямые вопросы такого рода. Присоединяюсь к Мише Э. в том плане, что поступок Алексея имеет универсальную нравственную значимость вне зависимости от его конфессиональных предпочтений. И тем большее, в данном историческом  контексте, а может быть и не только в данном, чем оно  менее конкретизировано. 

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

Конечно, воздействует, Миша. Но ситуация весьма несимметрична: нет атеистических, агностических или деистических архетипов, имеющих хоть какое-то действие на христиан. Не уверен даже, имеются ли вообще те архетипы. 

Это интересный вопрос, и, может быть не столь уж ответ очевиден, Алёша. Что касается архетипов, то тут стоит обратиться к автору этого термина - Карлу нашему Густаву Юнгу (вспомнив и Платона, разумеется)  который обратил бы внимание на дохристианские коллективно бессознательные архетипические уровни, уходящие корнями в первобытность (кстати, богатое скрытыми  смыслами русское слово) 

Но и те дохристианские архетипы благородных актов, Миша, дошли до русского человека через христианство, приняв его язык и обличие, став его частью. А вот деизму с агностицизмом тут предъявить ничего. Пустая сума и больше ничего.

"Не вижу никакого противоречия между ведением страны вперёд и верой. Посмотрите, ради интереса, какой процент физиков-теоретиков верующие. Уж не говоря о том, что большинство лидеров развитых западных стран тоже верующие. Просто не надо быть мракобесом и навязывать людям веру." Навальный, апр. с.г. https://twitter.com/navalny/status/1249228605240094721 

Что это за верующие физики-теоретики у него, хотел бы я знать :)

ого!) да, весьма любопытно, кого он имел в виду ) 

Хазанов, к сожалению, не ответил на мое письмо с поздравлением и ссылкой на дискуссию — боюсь, здоровье ему не позволяет. Но пытаясь представить, кто был бы  ему ближе всего среди 17 движений, описанных в "Новом сектантстве", думаю, что доброверы:

"Думают ли они о Боге? Надеются ли на загробное воздаяние? Верят ли в перевоплощение душ? Нет, их оскорбила бы мысль о том, что они делают добро почему-то или зачем-то.  Добро - единственное, что имеет ценность само по себе, вне причин и следствий.  Вот почему религия делает невозможным подлинное добро, помещая его на лестницу восхождения, в цепь заслуг и воздаяний. Если я знаю, что за добро мне положена будет награда, да еще не преходящая, а вечная, то это уже не добро, а банковский вклад с процентами".

При том, что христианство сильно повлияло на все человечество, тыв действительно полагаешь, что жертвенности в человеке до христианства не существовало? да полноте, Алексей!  "умереть за други своя" это было задолго до хрисианства, оно просто возвело жертвенность на новую высоту.  

Володя, ты опять увлекся борьбой с чучелами. Оно затягивает, понимаю. Насчет твоего "просто" — математика была и до греков, просто греки возвели ее на новую высоту. Такая вот простота получается.

Можно жертвенность атеиста нарядить в христианские одежды или воскликнуть, что это и не самопожертвование никакое, ибо он пожертвовал собой не по-христиански. Выбор, конечно, за тобой. 

Святой Дух в нас действует независимо от того, верим ли в Него или нет.

Да, но действует очень по разному и ненасильственно. Наши убеждения, как важнейшая часть личности, учитываются этим действием и почитаются им, как наша свобода.

Стоит добавить: как из сущего не следует должное, так и представление о первом не детерминирует поведения согласно второму

В принципе, да. Но вера — это о сущем и должном сразу, неразрывно. 

Алексей, извините, что ответил именно на этот коммент, куда получилось :) - движок барахлит.

Мне ситуация с "моральными истинами" у атеистов и верующих напоминает существование/несуществование "избранной системы отсчета" в СТО/ОТО

Неплохая аналогия, Вячеслав. Но и она хромает: законы инвариантны в СТО/ОТО. А в атеизме что инвариантно, помимо ничем не ограниченной возможности послать куда подальше все инвариантности? 

Алексей, дело вот в чем:

Вы, как я догадываюсь, считаете всякого материалиста/атеиста - моральным релятивистом (потому что у него нет "страха Божьего", ну, или, если зайти с другой стороны - понятия об абсолютном  Добре).

Но я согласен с Вашими оппонентами в том, что атеист может иметь "моральный закон внутри себя".

Так я ж с тем не спорю, Вячеслав. Может, об чем речь. Хозяин—барин. Власти над ним никакой нет, не было и не будет. Захочет — положит закон. Захочет—отменит. Чем это отличается от каприза барыни-самодурки?

/ Чем это отличается от каприза барыни-самодурки?/

в принципе - ничем.

Но человек сам может решить, быть ему капризным самодуром, или же нет.

Конечно, верующему проще: в данном случае ему не надо решать. Но прежде он решил верить.

Здесь мы приходим к вопросу о свободе воли, который, к сожалению ли, к счастью ли, экспериментально не проверишь.

Нельзя "решить верить", Вячеслав. Вера может прийти, но ее приход зависит от серьезности и упорства движения к ней ума и сердца.  

/но ее приход зависит от серьезности и упорства движения к ней ума и сердца.  /

Алексей, так движение-то происходит в результате решения, ну может быть, ряда решений. Конечно, я не о том, что "с понедельника начну быть верующим"

Здесь важен серьезный настрой и неустанность поиска, Вячеслав. Мы же ленивы и нелюбопытны, как писал Пушкин. Вот это, наверное, и есть главное препятствие. 

Барахлящий движок Сноба

Друзья, делюсь наблюдением: на моем MacBook, через Chrome всё очень плохо идет, а через Safari, напротив, без сучка, без задоринки. 

Алексей, я вот так же перешел на Оперу, и вроде наладилось, но потом окзалось, что это случайность.

Вот прямо сейчас в этом блоге я свободно могу комментировать, а в других блогах Сноба - увы

Во всех блогах Сноба Safari работает у меня без проблем, Вячеслав. 

Алёша, так наверное только на MacBook, но работать с движком Сноба на Safari в айфонах поколений от чеверки до десятки (все были и есть у меня) это мучение 

ну что ж, попытка - не пытка, спасибо, Алексей, попробую