Все записи
05:10  /  21.03.21

425просмотров

Поэтический вектор цивилизации (К Дню поэзии)

+T -
Поделиться:

Есть ли какие-то определенные векторы в развитии человечества?  На этот вопрос существует много ответов: демографический рост, экономический прогресс, повышение производительности труда и рост общественного богатства, распространение свободного рынка, ускоренное производство информации, глобализация...  Однако есть еще один вектор, обычно не упоминаемый в этом ряду:  усиление поэтического —  поэтизация космоса, жизни, общества, техники и самого человека. Это  представление о прогрессе как поэзисе (от греческого "поэзис", ποίησις,  что буквально означает "творчество"), на первый взгляд, противоречит ранее обозначенным тенденциям. Разве экономический, технический, информационный прогресс не ведет к ослаблению поэтического начала, которое отступает все дальше в золотой век мифов, сказок, легенд? 

Считается, что поэтическое мировосприятие господствовало лишь на ранних ступенях цивилизации, а  впоследствии его вытеснили наука, техника, трезвый, рационалистический склад ума, который предпочитает знать и исследовать, а не грезить. Эта "депоэтизация", казалось бы, проходит через всю историю человечества и особенно усиливается в промышленный век. Скорбный итог подводит  Е. Баратынский : "Век шествует путём своим железным; /  В сердцах корысть, и общая мечта
   /Час от часу насущным и полезным
/Отчётливей, бесстыдней занята.   /Исчезнули при свете просвещенья  /Поэзии ребяческие сны, /И не о ней хлопочут поколенья,   /Промышленным заботам преданы. ("Последний поэт", 1835)

О том же, но уже на языке экономической науки, писал К. Маркс в Предисловии к "К критике политической экономии"  (1858-1859): "…Возможен ли Ахиллес в эпоху пороха и свинца? Или вообще "Илиада" наряду с печатным станком и типографской машиной? И разве не исчезают неизбежно сказания и песни и музы, а тем самым и необходимые предпосылки эпической поэзии с появлением печатного станка?"

На самом деле, вопреки мнению о бездушном техницизме и прагматизме XXI века, он обещает стать веком поэзии —   в гораздо более широком смысле, чем мы склонны это представлять. Поэзия никуда не уходит из жизни человечества, она возрождается в самых крупных масштабах на уровне мегатрендов цивилизации.

                                    Поэтическое в технике

"Значение техники установимо только исходя из души", —  утверждал О. Шпенглер.  Все чудеса техники —  это по сути метафоры душевных потребностей: стремление к скорости, полету, парению, взаимопроникновению душ...  Вот самое наглядное: дом —  метафора тела; очки и микроскоп —  метафора глаз; компьютер —   метафора мозга, обрабатывающего информацию.

Величайший акт поэзии, как она описана в Библии, —  сотворение человека "по образу и подобию" Бога, что прямо указывают на поэтическую природу человека как метафоры. Человек не тождествен Богу, но, как  метафора, обладает некоторыми Его признаками: способностью мышления, творчества, именования вещей, свободой воли. Именно как к метафоре и следует относиться к человеку, т.е. воспринимать его поэтически.  А затем по своему образу и подобию человек пересоздает окружающий мир. Это и есть цивилизация. Орудия труда, технические изобретения, научные открытия, произведения искусства —  все это способ творить мир по образу и подобию человека, как сам он сотворен по образу и подобию Творца.

Собственно, вся техническая цивилизация —  это множественность образов человека, его ликов и перевоплощений. Информационные технологии — это образ воспринимающего и мыслящего человека, способного раздвигать на огромные расстояния область видимого, слышимого, понимаемого. Коммуникативные технологии — это образ языка, способность человека выражать себя и общаться с другими. Транспортные технологии — это образ человека в движении, гиперболическое усиление его способности бегать, прыгать, плавать. Производственные технологии — образ человека, создающего орудия труда и предметы потребления. Цивилизации —  это многогранный образ самого человека, который постепенно приобретает независимость от своего создателя.

Техника не менее метафорична и символична, чем поэзия, но воплощает эту энергию созидания не в словах, а в  поэтически преображенной материи, где каждый элемент "играет" с природой, преодолевает силу тяжести, дальность расстояний, ограниченность телесных возможностей. Технопоэйя,  воплощенная в авиации, ракетостроении, электронике, интернете, новейших средствах связи, позволяет прозревать незримое, слышать неслышимое, говорить на многих языках, нести слово от человеческих уст в космическую даль. Подобно пушкинскому "шестикрылому серафиму", она распахивает для человеческого восприятия просторы земли и неба.                          

Самолеты, поезда, ракеты, телефоны, компьютеры —  все это поэтические объекты за гранью слов, воистину физика поэзии, ее технические и социальные тела. Технопоэйя позволяет взглянуть на всю историю техники как на сращение поэтичности с утилитарностью. Например, полезная функция рычага несомненна, а его поэтичность состоит в том, что он, как явствует из применяемой к нему терминологии, представляет собой метафору плеча и руки, их гиперболу (усиление, удлинение). "Уже окунувшийся    /В масло по локоть /Рычаг начинает    /Акать и окать..." (Э. Багрицкий, "Весна"). То же самое можно сказать практически о  любых технических устройствах. Не случайно народная фантазия опережала многие технические изобретения, заведомо наделяя их поэтическим смыслом, например, "ковер-самолет",  "скатерть-самобранка", "шапка-невидимка" Так, телефон — это метафора слуха и метонимия уха, т.е. переносит на аппарат признаки слушающего устройства по смежности. 

В 2018 г. компания Илона Маска SpaceX запустила ракету Falcon Heavy, которая доставила находящийся внутри нее красный автомобиль Tesla Roadster на солнечную орбиту. В его стереосистеме звучит песня Дэвида Боуи «Space Oddity» («Странный случай в космосе»).

 

Многоцелевая ракета способна поднимать вдвое более тяжелый груз и при этом ее стоимость в три раза меньше, чем у предыдущей самой мощной ракеты — грандиозно! Но почему в нее помещен автомобиль? Это какая-то новая поэтика, именно поэтика, поскольку весомой пользы от этого пока еще нет. Но этот наземный транспорт внутри космического — символ новой готовности человечества: не просто достигать другие планеты, но и передвигаться по ним, т.е. практически их осваивать. Из прилунившейся или примарсившейся ракеты выкатывается машина — и пожалуйста, путь открыт. Это как если бы на ковер-самолет были заботливо уложены и семимильные сапоги, и скатерть-самобранка — весь набор космического туриста для путешествия на разных скоростях и в разных средах. Архетип, новой эры. Красный автомобиль готов покорять иные планеты под звуки «Космической странности». Только такое вдохновение, которое не вмещается в рамки практической пользы, и может давать осязаемые результаты, и вся работа Илона Маска — потрясающее единство расчета и вдохновения!

                                    Поэтическое в природе и ее преобразование

Одна из форм поэтического —  биопоэйя, совокупность биотехнологий, преобразующих живой мир и самого человека: от создания новых разновидностей организмов до трехмерной печати органов и их модификаций.  Вообще жизнь несет в себе многие свойства поэзии. Не случайно одна из самых влиятельных научных теорий жизни называется "автопоэзис": так биологи У. Матурана и Ф. Варела охарактеризовали самопостроение, самовоспроизводство живых существ. Общее между жизнью и поэзией  —  язык, генетический и вербальный. Знаковые процессы идут на всех уровнях организации живого, от клеток до организмов и экосистем. Причем в генетическом языке, как показывают исследования по биосемиотике, есть своя синонимия, омонимия и метафорика, т.е. приемы построения поэтических образов.

Гибридизация — один из нагляднейших метафорических процессов в природе, когда генетический материал разных биологических видов объединяется в одной клетке. Отсюда и естественная генная инженерия, так называемый горизонтальный перенос, когда с помощью особых вирусов переносятся гены между весьма отдаленными видами, даже между растениями и животными, — так порождаются новые виды. На основе этих переносов в ходе искусственной селекции создаются новые сорта культурных растений, —  это, в сущности, живые, растущие метафоры, поскольку  одни растения приобретают свойства других.  Чего стоят одни только поэтические названия сортов, выведенных американским селекционером Лютером Бёрбанком: айва с  запахом ананаса, георгины с запахом магнолии, голубой мак, душистый георгин, ежемалина (гибрид ежевики и малины)...

                                                Поэтическое в науке

Можно говорить  еще об одной  форме поэтического, о  ноопоэйе (греч. νόος, noos — разум)  —  поэтичности самого разума, каким он выступает в новейшей науке. Чем выше уровень развития науки и техники, тем глубже их поэтичность. А. Эйнштейн полагал, что "в научном мышлении всегда присутствует элемент поэзии. Настоящая наука и настоящая музыка требуют однородного мыслительного процесса".

Вспомним пастернаковское «Определение поэзии»:                                                                           Это – круто налившийся свист,                                                                                                               Это – щелканье сдавленных льдинок.                                                                                                   Это – ночь, леденящая лист,                                                                                                                  Это – двух соловьев поединок.

Что общего во всех этих явлениях? Они являют собой предельное напряжение физических сил: круто налившийся свист, щелканье сдавленных льдинок... Это спресованность бытия, такое его сжатие, что разные его составляющие вдавливаются друг в друга. Поэтическое – это соприсущность всех явлений мироздания, их взаимоподобие, перевоплощение из образа в образ.   Kаждоe явлениe — образ других явлений, их отражение, отголосок.  

В физике известно такое явление, как квантовая запутанность (entanglement). Элементарные объекты, например, фотоны, кванты света, могут быть разнесены в пространстве за пределы любых известных взаимодействий, но при этом их характеристики взаимозависимы, так что измерение параметра одной частицы приводит к мгновенному (выше скорости света) изменению состояния другой, даже если они находятся на разных краях расширяющейся вселенной. А. Эйнштейн настаивал на строгой причинности и локальности физических явлений и в 1947 году в письме Максу Борну назвал подобную связь между запутанными частицами «жутким, как привидение, дальнодействием» (spooky action at a distance). Вот поэзия и есть такое «жуткое дальнодействие», или «сопряжение далековатых идей», по мысли Юрия Тынянова, которая часто приписывается  М.В. Ломоносову.

Современная физика подтверждает, в том числе экспериментально, этот принцип нелокальности. Квантовые системы взаимодействуют, обмениваются свойствами – не в пространстве и времени, а по каким-то неизвестным, «магическим» каналам. Отсюда и вышеупомянутый феномен квантовой телепортации, когда квантовое состояние некоторого физического объекта передается на «спутанный» или «зацепленный» объект в другой области мироздания. Поэзия – это и есть телепортация образов в масштабе вселенной. Поэтическое – это запутанность в квантовом смысле, но только не микромира, а макромира, открытого человескому ощущению, видению, осязанию. 

Наука и техника —  это выражение поэтической потребности человека рассматривать мироздание в единстве и видеть всё отраженным во всём. Без этого поэтического импульса, глубинно присущего человеку, не было бы и гигантских успехов науки и техники и человек оставался бы узко-функциональным, материально ориентированным существом, создающем орудия труда лишь утилитарно —  для добывания пищи и защиты от стихий. 

Метафора "человек — Бог" всегда была осевой для цивилизации. Но в наше время к ней прибавился ряд других фундаментальных метафор: Вселенная — компьютер, планета — живой организм, компьютер — мозг, интернет — нервная система, вирусы инфекционные — и компьютерные, гены — язык, жизнь — процесс письма… Оттого, что смысл этих метафор подтверждается наукой или реализуется техникой, они не становятся менее поэтичными. Так поэзия входит в состав научного мировоззрения и становится движущей силой новых открытий.

Поэзия, какой она предстает в древних мифах, —  это не просто лучшие слова в лучшем порядке, это сила, равнозначная заклинанию и молитве, властвующая над природой. Орфей своим пеньем мог передвигать деревья и скалы, приручать диких животных, повелевать стихиями.

Когда Вяйнемёйнен в "Калевале" запел вещую руну, всколыхнулись озера, задрожали и осыпались горы.

Эта власть поэзии не ушла в далекое прошлое, не осталась всего лишь красивой легендой. Сегодня, на наших глазах, поэзия продолжает преображать мир, причем более могущественно и всесторонне, чем когда-либо раньше. Физика, биология, энергетика, информатика приходят на службу поэзии, которая определяет смысл прогресса-поэзиса высшей целью, ранее достижимой только в слове: творить мироздание как поэтическую композицию, где все отражается во всем. Поэзия выходит далеко за пределы словесной ворожбы, – это горизонт всех прошлых и будущих достижений цивилизации. Как двигатель самых мощных трансформаций, поэзия вооружается энергией науки и техники, чтобы так же магически преображать мир, как это раньше удавалось только в песнопениях.

См. М. Эпштейн. Поэзия и сверхпоэзия.