Чудится мне на воздушных путях

Двух голосов перекличка.

               А. Ахматова

 

Бывают странные сближения. Строки из разных  авторов вслепую, по звуку дыханья находят друг друга.

 

                        Зимние стансы

 

Идут белые снеги,

как по нитке скользя...

Жить и жить бы на свете,

но, наверно, нельзя.

 

Чьи-то души бесследно,

растворяясь вдали,

словно белые снеги,

идут в небо с земли.

 

И душа, неустанно

поспешая во тьму,

промелькнет над мостами

в петроградском дыму,

 

и апрельская морось,

под затылком снежок,

и услышу я голос:

-- До свиданья, дружок.

 

И увижу две жизни

далеко за рекой,

к равнодушной отчизне

прижимаясь щекой,

 

Быть бессмертным не в силе,

но надежда моя:

если будет Россия,

значит, буду и я.

 

Идут снеги большие,

аж до боли светлы,

и мои, и чужие

заметая следы.

 

Чьи это стихи? Неизвестного поэта И. Е. Броденко.

 

Есть поэты трудно совместимые, как бы враждебные по сути своей. Такими великими современниками-антагонистами были Иосиф Бродский и Евгений Евтушенко. Общеизвестна нелюбовь Бродского к Евтушенко, питавшаяся, очевидно, юношеским комплексом неполноценности "тунеядца" перед всемирно признанным поэтом, который  уже в 1960-е стал "больше чем поэт" – трибуном и кумиром нации. Не менее известна и уязвленность Евтушенко клеветническими, с его точки зрения, измышлениями Бродского;   может быть, сказался и ответный "комплекс " лауреата Госпремии России по отношению к нобелевскому лауреату. Я не буду входить в биографическую подоплеку их взаимоотношений, хотя у меня есть свое мнение о том, кто в этой дуэли по-человечески щедрее и благороднее. 

 

Гораздо важнее, что они были, действительно, антагонистами по своей поэтической сути. Евтушенко близок традициям фольклорно-песенной поэзии,  Некрасову и Есенину,  это на самом деле народный поэт, поскольку понятие "народ" еще сохраняло свой смысл в послесталинской России, в эпоху "развитого социализма". Бродский произрастает из другой почвы, рефлексивно-философской, элегически-медитативной, из традиций английской метафизической поэзии, а в русской ему ближе всего Боратынский и, быть может, Ходасевич.  Так что у этого личного взаимоотталкивания была глубокая эстетическая мотивация.  

 

Но то, что объединяло поэтов, было сильнее их личных антипатий: мелодика русского стиха, смысловой ореол размера, бродячие мотивы и архетипы коллективного бессознательного. Бывает, что за враждой двоих скрывается потаенная от них самих страсть, бессознательное прорастание друг в друга сердечными ритмами, пульсированием крови.  "Зимние стансы"    -  плод несостоявшегося "содружества" двух поэтов, выразивших дух своего поколения  1960-х. Это стихотворение составлено из цитат, но в таком случае уместно сказать словами А. Ахматовой: "Но, может быть, поэзия сама — Одна великолепная цитата".

 

В поэзии есть такой жанр, как центон.  Это стихоВТорение, ткань, сшитая из лоскутков разных авторов и произведений. Поздний древнеримский поэт 4 в. Авсоний, пришедший уже "на готовое", на сложившую литературную традицию, создавал стихи из цитат, например, Вергилия. Он дал такое определение: "Центоны — мозаические стихотворения, составленные из фрагментов других стихотворений, или, как писали древние, центон — 'стихотворение, крепко слаженное из отрывков, взятых из разных мест и с разным смыслом'."

 

Если такие отрывки, действительно, взяты из разных мест с разным смыслом и сочетаются между собой только грамматически и ритмически, то это, как правило, пародия,  - например, в известном центоне пушкиниста Н. О. Лернера:

 

Лысый с белой бородою (И. Никитин)


Старый русский великан (М. Лермонтов)


С догарессой молодою (А. Пушкин)


Упадает на диван. (Н. Некрасов)

 

Но у разных поэтов можно найти и такие строки, которые тянутся друг к другу  по смыслу.

 

           Как забуду? Он вышел, шатаясь,

           Искривился мучительно рот...

           "Ничего! Я споткнулся о камень,

           Это к завтраму все заживет".

 

Кто друг другу соавторы этого четверостишия - Есенин и Ахматова? Да никто. Пути их практически не пересекались. Как замечает историк литературы К. Азадовский, "в литературной жизни своего времени Ахматова и Есенин были далеки друг от друга. Они принадлежали к различным группировкам (и до 1917 года, и позже), и любая попытка сблизить их имена в историко-литературном плане заранее обречена на неуспех". http://www.akhmatova.org/articles/azadovskiy.htm

 

А между тем у Ахматовой и Есенина - тоже "двух голосов перекличка": психологическая ситуация, болевой жест, драматический диалог, лирический герой, переходящий из 3-го лица в 1-ое...  Это уже не пародийный, а лирический центон, как бы случайное соприкосновение двух поэтов в точке лирического "мы", мгновенное образование общей души, "со-душие".

 

Соваторство в прозе принесло немало известных имен: братья Гримм, братья Гонкуры, Ильф и Петров, французские детективщики Буало и Нарсёжак, фантасты братья Стругацкие, эссеисты П. Вайль и А. Генис. Но в лирике  соавторство не принято.  Известен только пародийный поэт Козьма Прутков (А. К. Толстой и братья Жемчужниковы).  Или еще один известный казус: гимн СССР, написанный С. Михалковым и Эль Регистаном (как вдохновляющий пример дружбы народов). Но собственно лирический поэт  - не гимнист и не пародист -  выражает в стихах свое "я", которое по определению не может жить и чувствовать как "мы".  Поэтому в чистой лирике соавторство немыслимо: только представьте себе дуэт Пушкина и Лермонтова или Некрасова и Фета или даже близких по эстетике символистов Блока и Белого или акмеистов Гумилева и Ахматовой...

 

Однако мы, читатели, вправе соединять строки любимых стихов в центон, выражающий не только их индивидуальное "я", но и лирическое "я" целого поколения или эпохи. Стихи Бродского и Евтушенко на высоком уровне их восприятия, в русле большой поэтической традиции,  сливаются  и образуют цельный ритмический образ, развернутую метафору.

 

"Стансы" И. Бродского  (1962) и "Идут белые снеги" Е. Евтушенко  (1965). Двухстопный анапест. Четверостишия с перекрестной рифмовкой и  чередованием женских и мужских рифм. Снег как зримый ход времени и одновременно связь небесного и земного. Встречное движение снега, падающего на землю, и душ, улетающих в небо. Растворение души в зимнем пейзаже, облачение  ее в белоснежный саван как образ умирания, прощания с жизнью. Любовь к родине и ее ответное равнодушие. Чувство ее безмерного превосходства и надежда все-таки выжить и сохраниться благодаря ей...

 

Пускай общим памятником и свидетельством непризнанного "содушия" двух поэтов будет стихотворение-центон, вобравшее строки обоих. Мы как будто присутствуем при "квантовом" столкновении и распаде двух частиц,  выделяющих при этом импульс поэтической энергии.  "Зимние стансы" - заново сложенное произведение русской поэзии 1960-х гг. в ее сверхиндивидуальном измерении.