Все записи
МОЙ ВЫБОР 22:38  /  4.06.16

16354просмотра

сегодня ливень

+T -
Поделиться:

Нет ничего прекраснее дождя и снега, и поспать часов 8. Поскольку цепляться мне больше не за что, я часто вспоминаю детство. Потому что, помню его очень хорошо. Ливень в моём детстве –переломный момент, религиозное озарение. 

Мне стукнуло 6. Папа и мама (отдельно друг от друга) по-прежнему надеялись устроить свою личную жизнь для моего будущего блага. И пока я ждала, когда я кому- нибудь из них приглянусь, я счастливо жила у бабушки с дедушкой. В уютной, почти гоголевской деревне.

В 6 лет, за месяц до моего первого совершеннолетия, меня изгнали из семьи. За обжорство. В кругу всё той же семьи за моей спиной обсуждали мой день рождения. Детский слух, настроенный на одно слово «конфеты» быстро уловил, что они уже есть, они живут со мной в одном времени и даже находятся в одном доме. Прямо сейчас, пока я тут стою и подслушиваю,подарок где- то лежит и прячется. Мой лучший друг-дедушка, его успешно спрятал и замотал изолентой. 

Поскольку дом огромный, бабушка подозрительна, а дедушка простоват, я сразу пошла к шифоньеру. Если дедушка прячет там водку, значит и конфеты там - надёжней места нет. Очень я гордилась этим раскрытием взрослого замысла, не понимая, что мой ум уже тогда был обречен служить во зло. 

В беспамятстве восторга и самодовольства вытащила мешок, спрятала в большой пакет, сверху насовала игрушек - играла ими для видимости, прикидываясь дитя. Хотя уже года три как тащила у семьи сладости, и «матюкалась» в детсаде, желая быть похожей на свою властную бабушку. Потом меня этим шантажировали, заставляя воровать зефир в столовой. Так одно преступление неизменно ведёт за собой второе. Второе- третье. И так – всю жизнь, стоит лишь начать. 

Под огромным орешником, в кустах смородины, я упивалась жизнью. Поражаясь, что вот ещё днём, панукаемая бабкой опять же, я сутулясь над миской ела суп, а теперь сижу - никто мне не указ, ем конфеты. И наблюдаю, как из серой минуты жизни, естественно уже тогда прошедшей незаметно и бесплодно, вырастает яркое счастье. И трепетно, и чувственно разгрызается во рту, как карамель. Да, у счастья был вкус карамели, «каракума», и огромных, пропитанных кокосом и ликёром конфет «гусарская радость». Нет сомнений, именно они в своё время доводили гусар до неистовства.

К тому же, преступления как такового нет, решила я. Ведь, мешок всё равно достанется мне. Какая разница, съесть его сейчас, или потом. Чистое сознание не могло принять сам факт существования времени. И уж тем более, того влияния, которое оно оказывает на зашоренные в отношении конфет умы моих стариков. В зарослях меня и нашли. Съев всё, презрительно оттолкнув от себя лишь мятные карамели, я осталась лежать в позе праздного патриция времён упадка Рима.

Пришли варвары в лице тёти - школьницы, сгребли остатки прекрасного в мешок, взяли за ухо и без всякого уважения к личности или хотя бы к обаянию преступления, отвели к старшим.Тогда засияло другая истина. Если уж собираешься на преступление, будь добр заметать следы. Грабёж, убийство, мало ли что с тобой может случиться - всегда заметай. И бежать надо вовремя, конечно. В кругу семьи был поставлен вопрос - в кого я такая и значат ли что- нибудь для меня традиции фамилии. Честно говоря, у нас никогда и не было таких традиций, по которым нельзя было объедать ближнего. Как маленький человек, которого никто не считал за человека, и поэтому не стеснялся при нём ничего, я знала: бабушка идёт в погреб за соком, но в каком- то досадном забвении постоянно ошибается, промахивается бутылём, и наливает вино. Выходя из темноты, упирается в глаза ангела(мои) и нарочито морщится. Таких мук ей стоила её невнимательность. И зловещий шепот дворцового заговорщика:

- Деду не говори.

Ни спасиба, ни пожалуйста… Сплошная угроза в голосе.

Семья узнает о неизлечимой невнимательности бабушки только зимой, в новогодние праздники. А я уже - обладатель тайны. Даже красный бант на голове – моя придурковатая, но отличительная черта, не придавал такой значительности.

Но всё же, если иметь дело, то с дедушкой. Обнаружив его один раз у шифоньера в корчах и с таинственным складным стаканчиком, я всю жизнь могла клянчить у него конфеты. Плюс - катание в люльке на велосипеде вдоль лесополосы. Из этого я делаю вывод, что дедушка был духовнее и чище. Раз обладал таким библейским пониманием расплаты за свои грехи. Потом конечно и он обнаглел. Заставляя вместе идти к шифоньеру и стоять на стороже. При виде бабушки надо было кричать «тайфун» и непринужденно, но громко напевать. 

Было не очень понятно - почему бы бабушке и дедушке не зажить счастливо и не признаться друг другу в том, что они тайно друг от друга выпивают... 

При этом общее мнение семьи заключалось в том, что именно дедушке нельзя пить, потому что он старый и алкоголик. Бабушка, находясь в том же возрасте, считалась молодой по причине крашеных бровей и наличию волос. К тому же её культ почитался на кухне.Сейчас, самостоятельно опрокидывая две бутылки вина за вечер, я понимаю, что слух про дедушку был несколько преувеличен. Получается, он в общем – то и не пил.

Но, приучив дедушку к мысли, что он алкоголик, бабушка моя установила в доме режим абсолютного бонапартизма. Вечно виноватый, загнанный, не подозревающий, на чем споткнётся этим вечером, дедушка выучился хорошо шутить, в его обязанности так же входило развлекать бабушку во время рекламы придурковатыми танцами перед телевизором. Когда бабушку уже ничего не радовало - освоил пародию на Ельцина. С этим номером он худо- бедно и проковылял по жизни. 

В общем-то, теперь я понимаю, как у нас появился огромный дом, сад, баня, в которой теперь пылится всё, о чем бабушка мечтала на 8 -ые марта - от микроволновки до каких- то домашних печей – гриль.

- Я думаю, Петь, нам надо баню строить.

- Да кому она нужна?

- А ты молчи, старый алкоголик! Тебе кроме водки разве что- то нужно?!

Дедушка извинялся, обещал всё построить. Но бабушка уже не принимала извинений по той причине, что её жизнь всё равно испорчена, одной баней это не исправишь, надо поменять машину на новую,достроить 5 комнат в доме. Тогда ещё можно о чем – то говорить... Тогда она, может быть, увидит, что человек исправляется и станет прежней. Какой её брали замуж. Радостной,лёгкой, накрашенной с утра.

И вот тот день, 27 июля. В этот день обещали конец света. И почему-то все его очень ждали. Как ждали ухода Ельцина… Ну а вдруг? 

Наша семья посмеивалась над этим суеверием, но всё равно с интересом ждала 27- ое июля, чтобы убедиться в несвершении этого суеверия и потом посмеяться над теми, кто верил в его свершение. Увлекаясь ожиданием, мы как и вся деревня, стали сами верить в конец света и мысленно его допускать. Ужин перенесли с 9 вечера на после обеда. 

Меня изгнали из семьи часов в 12. Изгнали в лес - пасти старую, противную козу Дашку. Незнакомая с теорией эволюции, т.е ничего не подозревая о той власти, которой я наделена, коза считала, что она выгуливает меня. Наплевав на общество, и особенно на меня, заходила в дебри чужого подсолнуха и сжирала всё. Вместо того, что взять прутик и огреть эту наглую скотину, я боязливо стояла рядом и упрашивала:

-Даша, пожалуйста, нас поймают. Пойдём домой. Ну,пожалуйста.

Но коза смотрела на меня неузнающими глазами. Будто видит в первый раз и ей не совсем понятно, по какой причине я – незнакомая противная девочка - к ней обращаюсь.

И тут начался ливень. Такой ливень, как сегодня. Стена чужих рыданий с откашливаниями неба. Я была уверена, что даже если конца света не будет, меня обязательно убьет молнией. А если конец света будет, то я все равно не дойду - перехватят мертвецы по дороге, которые как меня уже ни раз предупреждали, заживут в этот день новой жизнью.Мы шли и не было никого. Ни одной машины, ни мотоцикла, коровы куда- то исчезли. Я подумала, что вот, даже они вознеслись, а нас оставили. Меня за кражу конфет, Дашку- за подсолнухи. Кусты стали подозрительно нагибаться и хлыстать по лицу. Помню, было очень оскорбительно замечать, что коза так быстро бежит и даже не оглядывается. Это было первая осознанная, детская, и поэтому пронзительная обида на то, что кто- то близкий и старший ценит свою жизнь больше, чем твою… А ведь Дашке я отдала свою панаму от дождя. И по сути, всё детство посвятила её старушечьим причудам. Принеси то, сорви это, дай откусить...

Никого вокруг не было, был только мир, я и ливень, который унёс всех людей, а меня оставил. Я начала замечать, что деревья начали вести себя как-то вычурно и бесцеремонно. Как будто человека здесь никогда не было, нет и больше не будет. Свистели, шипели, сморкались прямо на меня. Конечно, и раньше я замечала что- то такое...всю эту таинственную жизнь - ночами танцует мебель, куст крыжовника незаметно подходит к тебе, чтобы исподтишка уколоть в задницу, крапива выскакивает из- за угла и огревает со всей дури.

Но в тот момент было ощущение вселенского ужаса перед всем этим неведомым, и перед возможными пакостями, которые это неведомое скрывает. Естественно, после того дня ни о каком доверии между мной и природой речи быть не может. 

Бежали, от ужаса бежали ещё быстрее. В полной уверенности, что ни нашей улицы, ни нашего дома не осталось. И тут прямо за поворотом, сразу после этого придурковатого леса я увидела практически евангельскую картину. Бабушка, переламывает хребет дедушке. Но так, чтобы он всё-таки мог бежать дальше. Бабушка естественно размахивает руками и наверно плачет, дедушка бледный, кричит на весь мир «Лёля».Меня взяли за шкирку и больше не отпускали.Это было счастье, которое больше не повторялось. Счастье  обретения мира после его внезапной потери.

Сегодня конечно, ничего такого не было. Попыталась возобновить, представить. Парад каких- то рож в памяти, штампов, обрывков. Сама бы всех утопила и жила с деревьями.

Комментировать Всего 3 комментария

----- Борис Цейтлин -----

Совсем будет хорошо, если устранить ошибки и стилистические погрешности.

----- от меня: -----

А я бы сказала, что это "авторская пунктуация". Вот "причешется" Ольга под академика, и зачем нам ещё один академик?