- Здорово, Святейшество!

                                                                                                                  -  О! Дылда

                                                                                (Ольга Роева. «Беседы с Богом»)

После   однушки на Нахимовском,  где  плевался   потолок,  и била бодрящим током ванна, дворцом казалось всё.  Апартаменты  на Динамо особенно.  Там нечему было падать и разбивать мне голову.  Всё пусто: ни  противных обоев, ни мебели.  Только дружелюбный унитаз.   Он все пытался понравиться -  имитировал  бурные потоки  Енисея.  Можно было лечь возле и слушать Россию.

Въехали трое: я, кот Сережа,   траурное  пианино – душа компании.   Таскаю его, как мужа- олигофрена. Мрачный, расстроенный инструмент давно не реагирует на искусные женские пальцы.

Тогда еще все трое  были здоровы.   Кот ходил, присматривался: надо ли тут что- то метить, фортепиано встало в позу, я раскладывала вещи.

- Наконец то, мы одни.

Все вокруг говорило о былой советской роскоши. Обои с каплями   вина – его тут пили много, полотна Серебряковой, по которым  скучали гвозди,   книга на подоконнике «помоги себе сам». Прежним жильцам она пригодилась-  переехали  из центра в живописное Ясенево.   Книгу мы, конечно,  оставили.

Так, квартира  стала  храмом  уединенного размышления.

В туалете- молельная,  на кухне -  шамбала. Там холсты с красками, книжки и волшебное окно:  Хочешь-   просто сиди  на нем, свесив ноги, хочешь-  играй с соседями   в «фашистов»:  видишь внизу затылок- кидай горящий бычок,  следи за реакцией.  Очень  развивает.

В общем, спокойной стала  глубина моего моря. И кто бы угадал, каких чудовищ скрывает она.

Тараканы пришли сами.  Без объявления войны. Взяли кухню блицкригом.     В самый        неудачный  момент, когда  я     и мое войско – Наташа Ша.., пили на спор  на подоконнике.  Как Долохов и  Безухов.   Так началась  наша  «война и мир».

Тараканы ползли  снизу.  Сначала  двое -  вытянутых, с подвернутыми усами. Наверно,  парламентеры.

Они потоптались,  дошли до подоконника, на котором мы сидели,   запомнили  расположение объектов внутри и   ушли назад. Как мы потом решили -  ушли доложить обстановку в главштаб.  Через несколько минут в квартиру вошел уже батальон пруссаков.   Быстро и по- хозяйски они вваливались через окно, падали, поднимались,  снова падали, занимали высоты, основывали колоннии.

- Как евреи, - выпалила Наташа. 

Как часто бывает, это незначительная фраза   позже  так или иначе   решит ход войны. Не маленькой и победоносной. Затяжной и изматывающей.

На следующей день я  пыталась обо всем забыть. 

- Главное жить как в мирное время.

 Квартира отапливалась, журчал унитаз,   открывалось окно в Европу, я и кот   еще не думали, кого  кем кормить.  Есть на осажденной кухне брезговали оба. Поэтому  я покупала  у сосиски в тесте. Делились с по- братски: мне- мясо,  Сереже - тесто. В общем, выживали как  - то.

Мы дали слабину и это  только расслабило мерзавцев. 

Было всего 8 вечера, когда  двое толстых, коричневых тараканов прошли через коридор и  начали  прохаживаться мимо. С выпяченной грудью, похожие на покупателей в  «глобус гурме», они  шли и скорее всего  делились  гастрономическими впечатлениями.

 - Ах, какое  благолепие, Петр Семёнович. Идёшь, всего полно, а выбрать  нечего. Хочется чего -  то экзотического на ужин. Говорят тут были  крошки свежего рижского. Неужель разобрали?

Я выбежала, плотно закрыв  кухню.   Не было ни керосина, ни огня, чтобы сжечь ублюдков.

- Как евреи…-  останавливал меня голос Наташи.  А евреев всегда жалко. 

- О каком обществе можно говорить, если мы будем давить тех, кто слабее…..

Я выпила снотворного, и уснула, задыхаясь собственной ненавистью.

 Так прошла неделя.  Я все реже появлялась дома,  а если появлялась, то глушила страх  к этим рыжим тварям вином и снотворным.

И все равно тараканы мерещились везде.

-  Подобно тем, кто стоит у метро,  с презрением  разглядывая прохожих, они высматривали   меня из своей щели, и смеясь выходили водить хороводы. Как язычники вокруг жертвы.

- Потерпи, мы что- нибудь придумаем. Нельзя сдаваться  - они будут еще наглее. Давай, за нашу победу! -  поднимала  бутылку Наташа Ша...

 - Ты не понимаешь! Они прохлаждаются в тени! Они хотят быть во всем зрителями!  Они   остерегаются сидеть там, где лампа. Боятся  засветить  лоснящиеся морды!

Наташа  помогла достать дихлофос. У нее были свои  люди  в «пятерочке». Двойная партия за полцены.  «Угощения хватит  на всех», -  подмигнул азиат. Мы были здесь не первыми.

Жизнь медленно  превращалась в безумие.

Утром, на рассвете, я пошла убивать.  Брызгала до тех пор, пока  кот не грохнулся без сознания.  Его вынесли первым.  Потом   начали  выбегать тараканы.  Оставляя дома,  стариков и детей,  они шли  на меня, поднимались на потолок, и оттуда прыгали. По двое-трое сразу.  Шахиды  пытались протаранить мою голову, пока   кто-то из  сопляков -  еще не коричневых, а желтых,  отвлекал внимание, бегая туда-сюда, нарушая    план сражения.

- Вы что, используете химическое оружие? – орали соседи через дверь.

- У нас есть инициативная группа. Мы куда-нибудь пожалуемся.

- Пошли к черту! Я перекрою стояк и засорю все ваши трубы. Проваливайте.

- Так нельзя,  вы действуете в обход  международных норм!

- Жалуйтесь. Удачи. Посмотрим, по каким трубам  потечет ваша вода…

К  утра я вымыла  пол, посуду, собрала в пакетик трупы.

Мне стало их жалко. Под раковиной лежал маленький, истощенный  таракан.

-Покойничек,- перевернула его спичкой

Брюхо  походило на крошечный фрак. Глаза – окуляры.

 Интеллигент, - подумалось мне.  И я представила, как сама лежу здесь,  красивая, поруганная, уничтоженная тираном.

Одурманенная  химическими парами,  я села на пол и уставилась в щель между обоями. Еще час назад  там, наверно  цвела  жизнь: играли  свадьбы, устраивали бега,  боролись  за чьи- то права.

А теперь кончено. И вот какую тайну рассказала  мне сама жизнь.

«Ты видишь, - шептала она, - везде, где нахожу я человека, нахожу я  и волю  к власти».

Жизнь вышла из щели недобитым  тараканом.  Как тигр стоял он, все еще готовый прыгнуть и разорвать.

Но мне не по душе все эти  мятежные души. Все эти ощерившиеся...

- Молчи. Ибо мы не равны. И чего хочу я, вы не вправе хотеть.  Тараканы… Одни люди у вас в голове.

Насекомое  не двигалось. 

- Одиночный пикет, понимаю….

Таракан глядел на меня  большими оленьими глазами. И казалось, о чем- то просил. Милости ?  Бесплатных продуктов? Свободы собраний?

- Иди.    Никто не запрещает гулять  вам ночью, по плинтусу... Ну хочешь, я подарю  вам конституцию. Пункт первый, единственный «Никому никаких прав и свобод».

Когда я выключила свет, таракан еще стоял.

Красное, пристыженное, но высокомерное существо.

На утро никого   уже не было.  На кухне валялись усики и  оторванные ножки.

- Не по себе мне, Наташа. Жалко их, но когда представлю, что выйдут снова, на мой паркет, полезут на плитку, дрожь берёт. Не живодёр я. Эстет! И  мне противно.

- У тебя есть законные основания. Квартира твоя. А провал мультикультурализма давно очевиден.

И все же мы решили обезопасить себя: перекопали паркет и  затеяли на кухне глобальный  ремонт.

Инициативная группа так никуда и не пожаловалась.

 

////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////

Список литературы:

В. Путин «Россия сосредотачивается. Ориентиры».

О. Роева «Письма и дневники. Неизданное».