Все записи
17:57  /  31.07.16

20490просмотров

Конвертация обманутых надежд

Недавний пример с абитуриенткой вуза, которая при поступлении не знала, что такое «Октябрьская революция», очень показателен. И дело не в том, что уже несколько лет, как сообщество историков пролоббировало замену этого понятия на «Великая Российская революция» и данный термин исключается из современных учебников. И даже не в том, что нынешние «оболваненные ЕГЭ школьники, которые только и умеют, что в правильном месте ставить крестики», неспособны как-то гибко мыслить, догадываться, о чем их спрашивает несведущее старшее поколение. Дело в том, что функции высшего образования и отношения к нему в обществе кардинально меняются. И со старыми мерками к нему подходить уже нельзя

+T -
Поделиться:

Стремления властей ограничить высшее образование воспринимается и трактуется как желание сэкономить, сконцентрировав ресурсы на чем-то ином, более приоритетном. Отчасти это действительно так. Не хватает денег на обучение инженеров — давайте перебросим средства с подготовки гуманитариев на увеличение стоимости подготовки по техническим направлениям. Можно будет закупить дорогие лаборатории, инструментарий для изготовления опытно-промышленных образцов, наладить защиту интеллектуальной собственности, научиться продавать и пр. На это, в самом деле, и ума не хватает, и денег. Стоимость подготовки высококвалифицированных специалистов по некоторым направлениям подготовки у нас в несколько десятков раз ниже, чем по аналогичным программам на Западе. Все это очень важно, но тем не менее основной мотив сокращения высшего образования не в этом. Поскольку никто не знает, сколько нужно этих высококвалифицированных инженеров и других специалистов для новой экономики, некоторый имеющийся недостаток можно покрыть из специальных государственных программ развития группы ведущих вузов. Да и полученные специалисты в условиях глобальных рынков — продукт странный, все время норовят куда-то уехать, где больше платят и лучше условия. Потому все же не забота о качестве подготовки — главная причина разговоров о переизбытке специалистов с высшим образованием.

Главное основание — умерить надежды и ожидания молодого поколения. Вчерашний школьник, поступающий в вуз, в перспективе хочет нормальной зарплаты, стабильности, карьеры. По нашим исследованиям, ожидания от заработка в два-три раза выше реального предложения на рынке труда. И этот разрыв не сокращается. Люди мечтают и хотят все больше, а система удовлетворения запросов не поспевает за ожиданиями. Этого-то и боится власть, когда общественные требования объективно, что бы власть ни делала, будут выше реального предложения востребованных рабочих мест с удовлетворительной зарплатой. И тогда это грозит социальным расслоением, разрывом между поколениями. Нигилисты, фитцджеральдовская праздно шатающаяся молодежь, нынешние хипстеры — ловцы покемонов и не нашедшие места в офисах интернет-серферы выкажут свое «фи». Дальше больше: студенческие волнения, разрыв диалога власти и общества, игнорирование любых предложенных изменений. Отсюда желание умерить мечтания, запросы, интересы, привести их в соответствие со структурой рабочих мест в экономике в обозримом будущем. 

Но сработает ли такое специальное «приземление» интересов вчерашних школьников? Дескать, «да, юристом-экономистом тебе не быть, но не переживай, поступай в техникум, там тебя научат работать на хорошем оборудовании, если не в сфере услуг, то на заводе, работа эта уже не пыльная, да и зарплата сносная, хотя и не такая, как у дорогих адвокатов или бухгалтеров». Поверят молодые люди таким сигналам-убеждениям? Или самое общее представление об успешности человека с высшим образованием пересилит доводы в пользу более коротких образовательных программ, дающих конкретные профессиональные навыки? Все зависит, конечно, от выбора конкретных людей, проживающих в конкретных регионах, но убедить большинство, скорее всего, не удастся. С высшим образованием сейчас происходит то, что когда-то случилось со школьным. В России церковь, в других странах общины заботились о получении образования именно потому, что от этого зависел и образ, и качество жизни. Не потому, что это как-то связано с профессией или даже навыками жизни в обществе, а потому, что без этого сама жизнь перестала быть интересной. Все труднее понимать серьезное кино, читать современную литературу, разбираться в живописи, понимать молодые поколения с их пробами и экспериментами, ориентироваться в политике, критически относиться к своей профессии и видеть в ней места улучшений и пр. И эти требования стали адресовываться к высшему образованию. Если школьное задает пространство ориентации в мире культуры, то высшее формирует вкусы и предпочтения, увязывает культурные запросы с профессиональной траекторией. Наличие высшего образования — это сигнал работодателю о том, что человек не только как-то владеет какими-то технологией и навыками в определенной профессии, но и проявляет гибкость, стремление осмыслять и улучшать используемые технологии. Преданности делу, служения профессии недостаточно, нужно уметь совершенствовать и меняться, предлагать новое и отказываться от старого. Хотим мы того или нет, но в том числе и поэтому высшее образование будет продолжать пользоваться спросом.

Любопытный факт: в 2013 году из законодательного наименования «высшее профессиональное образование» исчезло слово «профессиональное». И это было вполне адекватно воспринято. Высшее образование может и должно в качестве своего содержания рассматривать профессиональную деятельность. Но его результат — самостоятельная ориентация в поле профессиональной деятельности и культуры — существенно шире, чем владение определенными профессиональными навыками. Это вовсе не означает, что нужно отказываться от среднего профессионального образования или строить высшую школу как замок из слоновой кости, которому безразличен рынок труда. Наоборот, вовлечение в высшее образование ситуаций и технологий профессиональной деятельности только и позволит осмыслить профессиональную действительность. Это усиливает значимость исследований, без которых в непрерывно обновляющихся технологиях не разобраться. Но и без культуры не обойтись: без современной живописи не понять мир промышленного дизайна, без музыкальных вкусов трудно постичь эстетику хитросплетений организационной культуры, без кино проблематично построить отношения с профессионалами других сфер.

И все же что делать в связи с тотальным растущим спросом на высшее образование? Прежде всего, оставить власти право определять бюджетные места. Пусть в соответствии с прогнозами они выделяют или не выделяют вузам средства на обучение стольких-то студентов. Все равно меньше, чем устанавливает закон, не выделят. Пункт 2 ст. 100 Закона «Об образовании в РФ» гласит: «За счет бюджетных ассигнований федерального бюджета осуществляется финансовое обеспечение обучения по образовательным программам высшего образования из расчета не менее чем 800 студентов на каждые 10 000 человек в возрасте от семнадцати до тридцати лет, проживающих в Российской Федерации». Это вполне нормальное обязательство, сопоставимое с лучшими советскими временами. К тому же специальности, на которые власти выделяют бюджетные места, — сигнал гражданам, что государство ожидает от будущей занятости. Это очень неточный, отчасти умозрительный прогноз, но вполне себе подходящий для визионеров из органов власти. Абитуриенты, поступающие на внебюджетные места, априори рискуют, поскольку этой профессиональной занятости за пределами бюджетного приема государство как бы не видит и в своих прогнозах не предусматривает. Это личный риск каждого идущего в университет. И что бы государство ни делало, этот риск нельзя просто предотвратить или отменить каким-то бюрократическим постановлением. Как нельзя, например, запретить мечтать. Можно, конечно, всюду публиковать заметки, что рабочие профессии — это здорово, проводить конкурсы лучших выпускников техникумов, выступать чаще по телевизору, рассказывая, как хорошо работают наши оборонные предприятия, но на увеличение спроса высшего образования это сколь-либо заметно не повлияет.

Поэтому работа с избыточным с точки зрения государства спросом на высшее образование — это не задача государства, это задача профессиональной педагогической корпорации, школ и университетов. Именно они должны найти выход из сложившейся ситуации. Именно они должны конвертировать надежды и мечты в оправданную востребованную занятость. Если конечно, хотят, чтобы студенты получали от высшего образования хоть какую-то пользу.

Новый формат высшей школы

Что для этого нужно изменить в вузе? Согласен с коллегами-ректорами, что иначе должна строиться структура подготовки в 4-летнем бакалавриате: 2 общевысшеобразовательных года + 2 года интенсивных профессиональных проб. Бакалавриат таким образом позволит и подтянуть необходимый общеобразовательный уровень, и увязать его с выбранной профессиональной деятельностью. Акцент в подготовке должен быть перенесен с традиционных лекций и семинаров на имитационные игры, где в лабораторном режиме «проживаются» ситуации профессиональной деятельности. Деловые игры, разборы кейсов и освоение знаний на основе практических проб станут самым главным в высшем образовании. Для этого надо будет увеличить часы практических занятий, стажировок и научить студентов писать, а преподавателей — внимательнее относиться к студенческим работам. Именно в них должны проявляться и проверяться навыки профессионального проектирования. Измениться должна и магистратура. Здесь нужно либо помочь сориентироваться для последующей перестройки и изменения карьеры, либо сформировать качественно новые навыки, резко повысив профессиональный уровень. В магистратуре понадобятся практики рефлексии профессиональных ситуаций, с которыми сталкиваются или сталкивались студенты на своей работе. Здесь необходимо будет последовательно формировать самые сложные комплексные навыки профессиональной деятельности, учиться классифицировать и исследовать нерешенные профессиональные проблемы и найденные ноу-хау. Совсем иначе надо будет учить проектированию, где умение совладать с рисками формирует ответственность и осознанность. Это лишь самые общие приблизительные характеристики изменений в высшей школе, но без них ей не справиться со всеобщим высшим образованием. Не проводящие изменения вузы закроются либо сами из-за отсутствия абитуриентов, либо с ненавязчивой помощью Рособрнадзора.

Что делать государству, чтобы стимулировать университеты заниматься такими проактивными образовательными программами, дающими людям инструменты поиска своей будущей занятости?

Думаю, нужна специальная государственная программа, поддерживающая такие массовые университеты с гуманитарной, но многопрофильной подготовкой. Не в ущерб, конечно, национальным исследовательским и федеральным университетам. Пусть будущие инженеры и исследовательская элита готовится в этих вузах. Но элите надо будет с кем-то работать, общаться, опираться на чьи-то внятные потребности. Безграмотному «выжженному полю» сейчас элита не нужна. Без хорошей «гуманитарной прослойки» деятельность инженеров окажется невостребованной. Это касается не только потребителей новых, разработанных инновационными компаниями современных услуг, но и образа жизни самой элиты, которой важно, чтобы их окружали вежливые, понимающие, умеющие слушать, аргументированно излагать свои мысли люди. В противном случае интеллектуальную элиту в стране не удержать.

Важно то, что это-то как раз специальная государственная задача — не искать для граждан готовую занятость, а стимулировать их к созданию новых рынков труда и соответствующих им сфер занятости. Новые технологические решения будет порождать новые услуги, а новые услуги формировать новые потребности. Это все взаимосвязано и очень наглядно демонстрирует, насколько государство может быть более эффективным, если с помощью вузов научится конвертировать мечты граждан в новые виды деятельности. Иными словами, именно для этого и необходимо государственное регулирование высшей школы — не канализировать выпускников по имеющимся рабочим местам, а стимулировать к созданию новых рабочих мест. Прежние надежды и мечты удовлетворить не получится, они должны вырасти и реализоваться самостоятельно.

Голосование

Нужно ли в университете учить всех желающих?

  • 451
  • 334
  • 425