В самом ли деле резня в пермской и бурятской школах и серия танцевальных флешмобов имеют общую природу? Могут ли эти события быть как-то связаны? Нет ли здесь чьего-то злого умысла и спланированных действий? Эти вопросы появляются в социальных сетях и высказать некоторые предположения вполне возможно.

В свое время мы анализировали статистику детских самоубийств по разным регионам России. Это более ста случаев в год. Изначально мы ожидали, что суицидов будет больше там, где наиболее низкие доходы, что в основе всего – бедность и социальное неблагополучие. Оказалось совсем не так. Такая связь не прослеживалась. В самых депрессивных регионах Кавказа с самым низким уровнем оплаты труда самоубийств было меньше всего. Однако и самые богатые регионы в относительном выражении демонстрировали невысокие показатели. Уровень доходов в целом не оказывал влияния на статистику самоубийств. Кто лидировал? Лидировали закрытые города и богатые северные территории. Можно было сформулировать несколько гипотез. Наиболее убедительно звучали выводы о связи суицидов с рутинностью и невозможностью проявить себя, с тоской и избытков регламентов. Именно этим можно было охарактеризовать специфику территорий-лидеров. У них было достаточно ресурсов, чтобы обеспечить нормальные условия обучения, прописать все требуемые регламенты, максимально предусмотреть любые формы проявления любой ученической активность. Но это-то как раз и приводило, говоря казённым языком, к «суицидальным явлениям».

Представьте себя школьника-подростка, который настроен всюду пробовать и рисковать, но в ответ на это получает такое количество правил и готовых образцов, что смысл пробы и эксперимента просто утрачивается и исчезает. Вы стремитесь в чём-то разобраться, учитесь конструировать собственное отношение к действительности, а на любую вашу попытку вам дают готовый кем-то уже придуманный ответ. Фактически, действуют против вашего смысла жизни. Потеря смысла жизни порой приводит и к утрате её самой. Жить уже незачем. Но там, где есть пространство спорить, искать лакуны в социальных нормах, пробовать себя и проявлять геройства – там самоубийств меньше.

Думаю, что случаи школьного насилия имеют схожую природу. Во всяком случае, стрельба в скандинавских и американских школах убедительно показала, что происходило это не в самых плохих и не самых хороших школах, а в самых средних, самых спокойных и зарегламентированных. Там и похулиганить было нельзя, и победить на каком-то соревновании-олимпиаде-конкурсе – тоже не было возможности. Серость и рутина, против которой восстали подростки, стала причиной трагедий. Когда школьники открывали геройский мир компьютерных игр, ощущали драматургию личных отношений за пределами школы, в школе «срывало крышу», хотелось снести и разрушить все границы.

Усиление охраны и внедрение психологов – вряд ли особо поможет. По-видимому, надо обсуждать, не «кто» должен решить проблему, а «что» он должен делать, каким образом сделать жизнь более полноценной и насыщенной. Это вопросы и школьных программ, и сообща написанные правила, и даже стандарты обучения. Всё то, что помогает преодолеть отчуждение, и выращивает причастность. Там где отчуждение и нет причастности, там где не слышат, а только наставляют – там трагедии.

Тоже самое касается и эротических танцев. Почему их постят именно летчики, медики, пожарные и мчс-ники? Потому что там самая крепкая структура действующих регламентов: правила внутреннего распорядка, дисциплина, жёсткие технологии полёта-лечения-тушения-спасения... Всё требует заучивания и повторения. Именно там природа сомнения вымывается из рутинной жизни. Конечно, против этого хочется если не восстать, то хотя бы иронично отнестись.  Думаю, что природа гей-парадов тоже не столько в навязчивом требовании уважать ЛГБТ-сообщества, сколько в иронии над стереотипами. Для иронии и сарказма нужен цивилизованный выход, место публичного предъявления. Если этого не будет – в лучшем случае тверк, а в худшем… Не дай бог, чтобы события в Перми и Улан-Уде ещё где-то повторились.

[poll id="513" align="left"]