Все записи
10:43  /  10.02.19

3222просмотра

Политический кризис образования

+T -
Поделиться:

Образование зависит от государства и изменения в государственной машине неизбежно влияют на образование. Так происходит во всём мире. Особенно это видно по тем странам, где в нулевые годы начались серьёзные цивилизационные преобразования, коснувшиеся школ и вузов, а сейчас к власти пришли консервативные силы и реформы откатываются назад. Так случилось в Англии после брекзита, когда ретрограды стали требовать вернуть в школы в римские числа (на острова же когда-то пришли римляне…).  Так было в Хорватии, когда новые власти пытались отказаться от прогрессивных образовательных стандартов и толпа из нескольких тысяч человек вышла на демонстрации. Так произошло и в Соединённых Штатах, когда правительство Дональда Трампа отказалось поддерживать единые образовательные стандарты по все стране и почти половина штатов перестала следовать казалось бы уже общепринятой модели результатов образования по математике и английскому с литературой. Да и в России стандарты чуть было не вернулись к формату советских, но теперь уже совершенно неэффективных единых школьных программ. 

Государственный кризис глобальный, система перестала справляться с технологическими изменениями. Юваль Харари пишет: «Именно из-за стремительного развития технологий и своей растерянности по поводу неспособности быстро обрабатывать данные современные политики мыслят не в пример более узко, чем их предшественники сотню лет назад. Поэтому политика XXI века лишена масштабных прозрений. Правительство стало просто администрацией. Оно управляет страной, но уже не ведет еёза собой. Оно обеспечивает своевременную выплату зарплаты учителям и бесперебойное функционирование систем канализации, но не имеет никакого представления о том, где страна будет через двадцать лет». Отчасти это хорошо: государство занялось решением прозаичных вопросов – зарплатой, ремонтами, строительством. А смысловые, действительно глубокие изменения переместились или в частный сектор, или в локальные проекты, сыскавшие небольшую государственную поддержку. 

Те же американцы развивают сети школ, изучающих новые технологии, где детское творчество неразрывно связано с естественнонаучными экспериментами (High Tech High network schools). Всё больше частных инициатив, школ отдельных компаний и инвесторов. У нас тоже самое – в Москве бум частных школ. За последние 2-3 года появилось сразу несколько кембриджских центров, очень интересные проекты школ «Летово», «Сколково», «Новая школа», «Хорошкола»,сетиBrooks и International Baccalaureate. Свои школы создают университеты, Фонд Сбербанка «Вклад в будущее» задумал платформу персонифицированного образования. Всё это – реакция на неспособность государства работать с содержанием образования, учесть его многогранность, разнообразные запросы различных социальных групп. Оно шарахается из стороны в сторону, а новые нормы, обеспечивающие учёт разнообразия, пока построить не удаётся. Монопольные смысловые конструкции, которые может предложить государственная система, не поддерживает либо общегражданское большинство, либо экспертное меньшинство, а то и просто неясно на какую часть общественных интересов опираются эти решения.  

И всё бы ничего, но вся государственная институциональная машина настроена на работу в прежнем режиме – то есть когда государство, и именно оно формализует цели образования, устанавливает требования к его результатам. Наличие таких стандартов в России – требование конституции страны и в ближайшем будущем оно пересмотрено точно не будет. Следовательно, государство, не смотря на общественные инициативы, раздробленность интересов, растущее непонимание, будет вынуждено либо продавливать точку зрения какой-то одной группы, оказавшейся у руля отрасли, либо всё же искать пути удовлетворения разнообразия запросов.

Ещё одна важная деталь. Почему государственный кризис связывается именно с развитием технологий? Видимо потому, что в основе технологий лежит персонификация – создание таких пользовательских интерфейсов, «фишкой» которых является нацеленность на удовлетворение индивидуальных потребностей и интересов. Этим и ценны всевозможные гаджеты и информационные сервисы. А государство умеет работать лишь с обобщёнными, артикулированными всем народом запросами. Но не реагировать на общественные запросы оно тоже не может. Поэтому и получается, что государственные планы ширятся, показатели отчётностей растут, памяти чиновникам требуется больше, а эффективности не прибавляется. Помните, как в 2005 году у нас начались национальные проекты? Тогда удалось выделить приоритеты и сосредоточиться на 5-6 ключевых событиях в отрасли. Сейчас же их более 100 и большинство сидит лишь в голове нескольких чиновников, ситуация перестаёт быть управляемой. Но не в количестве дело. 

Государство, пытаясь учесть разные общественные запросы, приходит к противоречивой постановке целей. Как в том же национальном проекте «Образование». Одна цель – обеспечение глобальной конкурентоспособности образования, вхождение в 10 ведущих стран мира по качеству общего образования. Другая цель, большей частью пришедшая к нам из советских времён, - «воспитание гармонично развитой и социально ответственной личности на основе духовно-нравственных ценностей народов РФ, исторических и национально-культурных традиций».  Конечно же, глобальная конкурентоспособность волей неволей должна приводить к трансформации национально-культурных традиций, иначе не бывает, духовность станет нашим главным конкурентным преимуществом разве что в анекдоте. 

Показателен в этом смысле недавний сюжет с возмущением по поводу содержания образования в белорусских школах. Президент Александр Лукашенко сильно недоволен перегруженными школьными программами – червей в биологии слишком много, с математикой перебор. И здесь Александр Григорьевич на прогрессивной стороне политического спектра. Дескать,надо разгружать перегруженные информацией программы, сосредотачиваясь на наиболее существенном, формировать ключевые компетентности. Но и святое доброе вечное надо сохранить. И тут Лукашенко сравнивает учебники с иконами – в них самое ценное, «учебник на порядок выше, чем обычная книга». Теперь уже белорусский президент выступает в роли поборника традиций. Без сакральных элементов содержания образования нам тоже не обойтись. Здесь острее всего ощущается кризис образования – оно зависает между прогрессом и воспроизводством традиций и не движется ни в ту, ни в другую сторону. 

В образовательной политике становится всё интереснее. Не буду приводить примеров, но происходит примерно следующее. Противоречивость ситуации вызывает странные союзы и проекты. Прежнее деление на консерваторов и либералов в нашей действительности, по крайней мере, уже не срабатывает. Лица, принимающие решения, вынуждены кооперироваться, иначе с места не сдвинешься. Но кооперироваться по прежним основаниям не получается, в этом случае не найти достаточное количество сторонников. Возникают перекрёстные кооперации, когда цели одних соответствуют инструментам реализации других. И наоборот, обладатели интересных технологических решений отдают их в руки тех, кому в прежней ситуации никогда бы не отдали.

По своим проявлениям это означает становление нескольких новых влиятельных групп в системе образования. Примерно их можно обозначить так:

  • Поборники традиций, возврата к тому, что когда-то «хорошо работало». Они будут призывать не изобретать велосипед, действовать так, как уже было в истории. Тут условные монархисты будут кооперироваться с условными социалистами. Всё будет заправлено патриотической риторикой. 
  • Прогрессоры-технологи. Эта группа сторонников больших данных, блокчейна, искусственного интеллекта, открытых обучающих онлайн платформ и т.п. То есть сторонники всего цифрового-айтишного. Их будет немало, на численность повлияют масштабы государственных вложений. 
  • Уже упомянутая группа – инициаторы авторского образования. Вслед за яркими  учителями-новаторами восьмидесятых придут педагоги, создавшие частные школы и вырастившие собственные позиции по изменению качества образования. В эту же группу попадут инвесторы частных образовательных проектов, создатели сетей неформального образования, отдельные заметные в социальных сетях преподаватели. Это будут новые Амонашвили, Шаталовы, Эрдниевы и т.п. Они, конечно же,будут совсем другими. Их, например, уже в меньшей степени будет заботить борьба с бюрократией и в большей степени новые смыслы школы.  
  • Сторонники регионализации. Некоторые из губернаторов, в особенности в регионах-донорах, будут строить свою образовательную политику вплоть до влияния на преподавание отдельных школьных предметов. Появятся отдельные региональные рекомендации по преподаванию физкультуры, организации инженерного или медицинского образования и т.п. На верху договориться не удаётся – сделаем что-то важное сами. Это очень продуктивная группа, от них многое зависит. Возможно, именно в регионах будут найдены будущие новые решения, позволяющие учитывать в образовании всё многообразие общественных интересов, находить компромиссы и обходные пути. 

Примечательно, что данные группы также будут кооперироваться между собой, в особенности при приближении к важным предвыборным вехам. В ситуации предстоящего обновления элит им нужно будет светиться и демонстрировать активность.  

Ричард Флорида, недавно побывавший на московском урбанистическом форуме, много говорил о перенесении центра управления на низовые местные уровни, о появлении помимо креативного нового большого сервисного класса (официанты, парикмахеры, продавцы и т.п.). Вообще эта линия на вовлечение разных социальных групп в принятие решений стала одной из центральных в современной политике. Появляется новое представление об инклюзии – когда нам важно вовлечь в общественную жизнь не только лиц с ограниченными возможностями здоровья, но и всех тех, кто чувствовал себя обманутым. Ведь прежние системные решения зачастую продавливались путём удачных пиар кампаний, но никак не за счёт действительно глубоких дискуссий, взвешивающих разные интересы. Сейчас этот способ перестаёт работать.

Это действительно мощный цивилизационный сдвиг. За развитием технологий углубляется персонификация, вслед за персонификацией должны идти новые модели управления. Эффективным станет то государство, которое сможет построить практики сосуществования различных общественных потребностей и интересов. Мы этим тоже займёмся, а вдруг получится?

Голосование

Можно ли преодолеть политический кризис в образовании?

  • 10
  • 33
  • 145
Комментировать Всего 3 комментария

Коллега, мой преподавательский опыт и изучение изнутри системы высшей школы говорит о том, что любая из обсуждаемых вами моделей пока плохо учитывает такую малость, как учащийся. Смена моделей у учеников, происходит без привлечения административного ресурса, поэтому быстро и массово. 

Где-то происходит, где-то не происходит, как бог на душу положит 

Ну, если дело в божественном проведении, то уж тут ничего не попищешь. Будь как будет!