Все записи
20:34  /  16.01.17

3017просмотров

«Пассажиры»: красавчиков надо жалеть

+T -
Поделиться:

Любовная история на фоне картинок по запросу “space wallpaper”

Настало время доброго совета. Если ваше космическое судно в давней традиции made in China разваливается на части, не торопитесь с выводами. Причиной тому могут быть не астероиды, пробившие жизненно важные органы корабля, а пассажиры, устраивающие свою личную жизнь на борту.

 

Скрещивание фантастики и мелодрамы в «Пассажирах» не обошлось без прививок неуверенности и приблизительности. Для того, чтобы подкосить космический корабль, вращающийся в сторону новой Земли, как стержень гигантской механической мясорубки в slow motion, необходим крошечный астероид: мышка из русской народной сказки выбралась и в открытый космос, профессионально махнула хвостиком. Лайнер не угробишь, зато дашь героям повод поволноваться. 

Пассажирские капсулы, поддерживающие состояние искусственного сна, могут сломаться, как дешёвая пластиковая вилка о слишком поджаристую корочку; способа уснуть заново у колонизатора попросту нет, и запасной спаленки тоже не завалялось. Между тем у роботов-официантов в корабельном ресторане запрограммирован французский акцент, а при сближении с красным гигантом в салонах автоматически гаснет свет, дабы не мешать наблюдению за огромной горящей клубничиной. 

Никогда не знаешь наверняка, как проявится очередной побочный эффект прогресса: взрывающиеся от перегрева смартфоны могли показаться бредом, пока “Samsung” не изменила реальность. Однако космический корабль из кинореальности, в конструкции которого наивность и логика перепутаны местами, — приём обескураживающе схематичный и прямолинейный. Остаётся лишь принять обстоятельства действия, как неловко раскрытый фокус. 

В стиле «как бы» выступают и герои Криса Прэтта с Дженнифер Лоуренс. Инженер-механик Джим, потомившись и влюбившись в спящую красавицу Аврору, ведёт нас за руку, как детишек, к мелодраме. Джимовы мучения то от одиночества, то перед перспективой взломать капсулу Авроры (Фрейд, погоди), навязчиво иллюстрируются барбер-метаморфозами: объёмом бороды и кудряшек. Расчеловечивание Джима бесцельной маетой на борту и хлебосольностью космической столовой не ужасает и не поучает так, как вид сытых человекоподобных болванов в мультфильме-антиутопии «ВАЛЛ-И».

Единственное погружение во тьму персонажа выручила реминисценция: попытки вести мужские разговоры с андроидом-барменом за стойкой — отголосок «Сияния» Стенли Кубрика. Бар как портал из одного состояния героя в иное, из нерешительности в необратимость поступков, и бармен как его проводник. 

Ожидаемая кульминация раздваивается: то ли ею станет постельная сцена, то ли спасение космического корабля. Мелодраматизм держит фантастические обстоятельства на коротком поводке. Нашедшим счастье на тонущем корабле сам «Авалон» кажется уже не таким тонущим, да и место напарницы супергероя давно занято девушкой Джеймса Бонда. 

Почему бы и нет: мы нуждаемся в новых декорациях для слегка закрученных любовных историй, пусть даже ими станут изображения галактик, нагугленные по запросу “space wallpaper”. Она смотрит на космос, он смотрит на неё, поцелуй всё ближе, раздаётся стук шлемов от космических скафандров. 

Не меняя ни единой ужимки, ни одного обтягивающего платья или купальника, писательница Аврора могла бы столь же незамороченно представлять любую другую профессию. Не пришлось бы тянуть характер из тоски по ненаписанной лучшей книге, писательских мук за барной стойкой, которые больше похожи на утомление алкоголем. Прекраснодушные откровения Джима на тему «Почему я, такой мускулистый и слегка печальный, бросил старую планету?» сойдут за бюджетный способ понравиться единственной бодрствующей женщине на борту. Обмен ироничными репликами между приблизительными писательницей и механиком — это эскиз живого разговора, местами равнявшийся вокабуляру андроида-бармена Артура. 

Помощник капитана Гас, пробуждённый либо очередным сбоем, либо увлёкшейся страстью парочкой — персонаж самым наглым образом технический. Выясняется, что взлом капсулы — это всё-таки harassment, а не романтический поступок. Надоумив героев помириться (трещащего по швам лайнера будто бы недостаточно), Гас быстро умирает за дальнейшей ненадобностью. Любовь подвисла, как и всё программное обеспечение корабля. Самая пора обратиться за помощью к киноклассике. 

Фильм-катастрофа гарантированно не случится, а «Титаник» с «Армагеддоном» подышат на иллюминаторы корабля «Авалон» и пойдут дальше. Крис Прэтт не зря подтолкнул ягодицами действие фильма на первых минутах, не зря отчаянно играл бровями два часа. Аврора, затолкав возлюбленного в абстрактную медицинскую камеру, воскрешает его чудом: ничего не понимаю, но нажму все кнопки сразу. Любимчикам нельзя тонуть, красавчикам нельзя сгорать, ведь их миссия — хэппи-энд.

В погоне за двумя жанрами создатели «Пассажиров» упускают добычу, которая сама бросается под мишень ближе к развязке фильма. Не поделив шанс уснуть в единственной пригодной капсуле, Джим и Аврора выбирают любовь и восемьдесят лет полёта — счастье с антиутопичным привкусом. Не к этому ли устремится человек будущего: радость держаться от общества подальше, любовь в изоляции, гармония при условии минимума контактов со внешним миром? Путешествие ко второй Земле — это поиск нового старта, возможности оторваться от прежнего мира, в котором, по словам самого Джима, никто уже ничего не чинит, только покупают новое? Не чинят, потому что уже ничего не исправить; столько наломано, дайте ещё планету?

Как Аврора решилась писать книгу, которую прочтут и оценят только после её смерти? Как Джим, которому примечталось раскрыть своё призвание на другой планете, где его умения нужнее, согласился не достичь цели? От любви ли такое смирение? Но это задел для нового фильма, а «Пассажиры» не дают ни ответов, ни намёков. Пять тысяч спящих колонизаторов — те, к кому нет никаких вопросов.