Что вам нужно знать о героине? Не о наркотике, а о главном персонаже рассказа, который вы сейчас прочтете. Алевтина — женщина яркая и не совсем здоровая, пишет стихотворения и этим не зарабатывает на жизнь. К капитализму и карьерным амбициям относится с известным презрением. Ко всему остальному — тоже. Живёт на подачки от престарелых любовников и на случайные заработки, которые время от времени подкидывает Алевтине вселенная, явно намекая на то, что её талант не должен прозябать в безвестности, а тёлка, как говорит известный философ Шнуров, должна чувствовать себя звёздой.

***

Четверг

Утро началось нетрадиционно. Удалось ненадолго сбежать от рутины в прекрасное далеко. В 8 утра я сидела на полу туалета, в красивой длинной юбке от одной московской дизайнерши, которая кропотливо воссоздает русские народные костюмы, и в красном шелковом топе от Ксении Оганесян. На пол я присела не просто так, а по зову сердца. Дело в том, что меня тошнило, и нет, это не утренний токсикоз. Накануне меня позвали почитать мои выдающиеся стихотворения в салун, где вместо гонорара приглашающая сторона щедро смазала мне ноздри перед выступлением. Далее я пригубила вискаря, и к трем часам ночи, вознесясь над простыми смертными на демонических крылах наркотиков и алкоголя, я вела светские беседы. Поклонники сравнивали меня с Полиной Виардо и восклицали: “Тяжело же мужчинам рядом с тобой!”.

Конечно, тяжело, подумала я и написала одному знакомому поэту (которому вероятно было слишком легко в этот вечер) смс, чтобы договориться о встрече в три часа ночи.

Не помню, о чём точно мы говорили. О важном, должно быть. О высоком. Для создания романтической атмосферы я сразу предупредила, что буду блевать — уж я-то себя знаю, мне такие приколы желудок не спускает, он, в отличие от меня, не готов всё это в себе держать.

Дальнейшие воспоминания нарезаны соломкой. Вот он говорит: “А поехали ко мне, дунем перед сном”. Тут в моем сознании возникает красная бегущая строка: “Если дунуть перед сном, то не будет похмелья”, и я, влекомая этой обманчивой идеей, соглашаюсь ехать куда угодно

Поймите меня правильно, я вообще траву не курю. Не моё это. А когда смешиваю марихуану с алкоголем, меня выворачивает на обратную сторону в девяти случаях из восьми. Пью-то я практически всегда, поэтому курить у меня просто не остается времени.

Однако, об этом я сумела позабыть. Тем более, что мы с моим спутником начали строить смелые литературные планы. “Давай напишем что-нибудь вместе!”, воскликнул он в такси. “А давай”, ответила я, крепко сжимая его руку.

Дальше он проявил себя как джентльмен. В магазине “Магнолия” приобрел целых три фирменных желтых зажигалки и подарил мне. Растаяв, я забыла телефон в такси. Мы поднялись к нему.

Дальше он проявил себя как ретроград. “Снимай эти штаны нах*й!” — сказал он, и тут  я поняла, что вечер наконец приобрёл смысл.

“Что это?”, продолжал он, указывая на грубый мужской ремень, “ты же девочка!”.

Интерсекциональный феминизм тебе в рот, а не девочка, хотела ответить я, но под впечатлением от напора решила промолчать. Дальше события стали развиваться неожиданно. Я со своей стороны штаны сняла. А он, чтобы вы думали? Он принес мне эту русскую народную юбку. Я молча надела её, стала, очевидно, девочкой, и пошла блевать, что ещё мне оставалось делать. Как говорил Сартр:  “Мои руки тошнило”.

***

Пятница

К сожалению, иногда мне приходится работать. Сегодня как раз такой день. Проснувшись, я потянулась к ноутбуку, распахнула его настежь, впуская свет в комнату. Оттуда на меня вывалились сообщения тревожного характера: “Ты где?”. “Ну так?” “Ау?” “Почему у тебя отключен телефон?”, “Ты жива вообще, черт тебя дери?”. Так я вспомнила, что обещала утром созвониться с заказчиком. Я посмотрела на часы — 14:01. В некотором смысле, ещё утро, вечная заря в одиночной камере, но не каждый способен это понять. Мысли мои путались как нити мулине, поэтому я написала заказчику, что дедлайн переносится на семь дней вперёд по обстоятельствам, на которые никто из нас не в силах повлиять. Заказчик меня любит довольно сильно, поэтому спускает мне с рук подобное поведение, что, конечно, гнусно с его стороны, так меня расслаблять.

Я открыла приложение Сбербанка, чтобы узнать, что за крохи валяются на моём счету. Поняла, что денег нет, ведь нельзя же, будучи в своём уме, считать десять тысяч рублей деньгами.

Записалась на маникюр и на два часа массажа. Надо было как-то облагородить свой фасад, разрушенный пороками и течением времени.

В ноутбук пришло ещё сообщение. Писал другой редактор глянцевого журнала:

“Алевтина, где бля*ь тексты?”

“В пи*де”, ответила я и закрыла крышку.

“Хочется устриц” — именно эта идея вывела людей на улицы. То есть, меня.

Устрицы были тёплыми, что окончательно вывело меня из себя. Даже массаж и маникюр не смогли вернуть меня в состояние равновесия.

Суббота

До шести утра смотрела сериал, много плакала. Снова меня разбудило сообщение, ну что за дерьмо, почему никто не уважает моё право спать до четырёх часов дня?! Писал мне человек, который считает, что он мой будущий муж. “Позавтракаем? Нур/Патрики — выбирай”. Какого черта? “Конечно, патрики, платишь ты”.

Таксист пошёл хамский. Приехал, звонит через 30 секунд. Я вежливо спрашиваю “Подъехали?”, а он мне “да, уже давно”. Вот зачем в наш век прозрачности и шеринговой экономики, в ту минуту, когда мы стоим на пороге технологической сингулярности, так нагло и беспардонно врать? Какие всё-таки царят бесчинство и скудоумие в этих кругах.

Позавтракала я хорошо, огромный кусок торта сгладил этот так плохо начавшийся шаббат. Компаньон мой был решительно настроен почтить память репрессированных. Я сомневалась. Заглянули к нему домой, чтобы отпустить домработницу, открыли бутылку белого, чтобы вбрызнуть в этот серый октябрьский туман южные ноты. Пошли всё-таки к соловецкому камню на Лубянку.

Холодно и серо. Стоит очередь из людей, которые зачитывают имена расстрелянных в годы террора. Горят свечи. С каждым новым произнесенным именем у меня перед глазами возникают чьи-то бледные лица, большие глаза. Вот официант, а вот командир. Вот безработный, а вот разведчик. Невозможная страна, невозможная история, не хочу даже думать об этом.

Уходя, скольжу глазами по людям, которые стоят друг за другом, держа листочки с именами в руках. Вдруг чьи-то глаза нездорово блеснули бытовым безумием. Я узнала их! Барбара Курова! Светская не львица, но куропатка! Вот же дрянь, испортила мне такое важное настроение просто фактом своего существования.

За ужином потенциальный супруг прибухнул и, пока официант метал закуски на стол, пытался приобнять, но не тут-то было. Знай наших. Выскальзывала из рук, как морской гребешок, как теплая устрица изо рта.

Воскресенье

Психотерапевт рекомендует мне просыпаться с чувством собственного величия. Я стараюсь, но сегодня не вышло. Проснулась и меня трясло от ярости и страха, как чуахуха. Природа их не была мне понятна, ведь я только открыла глаза. Стараясь унять это буйство, я начала глубоко дышать, вытащила из глубин одеяла блокнот, положила кошку под голову и начала писать. Через час стало полегче, я встала, закурила и пошла жить.