Valeriya

Впрочем, в Татьяне искать прекрасное несложно.

Мы находимся под стеклянными сводами библиотеки моего института, в стенах, возведенных в свое время не без помощи Эрнста Неизвестного. Татьяна рассказывает о журналистике, хотя по специальности она где-то около программиста, а я слушаю ее, хотя мне до СМИ уж точно не ближе - университет, где в этот субботний день проходит лекция, я окончил по направлению информационной безопасности.

Я выцепляю каждый слог лектора, лаская свое желание быть хоть на дюйм ближе к бассейну, в котором плещутся акулы пера. Мне отчего-то хочется писать, мое больное воображение требует от меня приложить ростки графомании к чему-то материальному. Мне неймется, меня распирает. И уже целый месяц я говорю друзьям, что я журналист. Мне нравится так про себя говорить.

«Здравствуйте, меня зовут Евгений, журнал «Большой город». Звучит хорошо.

Год после окончания вуза я занимался не то социальным менеджментом, не то фандрайзингом в образовании, а в действительности - какой-то ерундой. Проект “Открытый лекторий”, в рамках которого красивая Татьяна сейчас рассказывает о своей работе в Condé Nast и «Сноб», начинался, во многом, с меня, как и вся местная alumni association. До этого я проводил кучу времени в компании вузовских активистов, раскручивал наши махонькие ивенты, шефствовал над первокурсниками и рубил рок со сцены университетского ДК. Мой журналистский опыт ограничивается дюжиной статей в институтской прессе, тремя месяцами вне штата в профессиональной корпоративке и дипломом “Хрустальной стрелы” за “активную гражданскую позицию”, который я вернул обратно Засурскому.

Это все. Таков мой журналистский опыт. Мой “журналистский” опыт.

Так случилось, что и я, и мой сегодняшний лектор закончили один и тот же факультет с разницей в 24 года. И именно Татьяна с четвертой или пятой попытки вручила мое портфолио Ксении Чудиновой, которая решила вдруг направить совершенно незнакомого парня в штаб к Собянину 8 сентября. Спустя три дня я был принят в редакцию одного из лучших московских изданий.

«Евгений, журнал «Большой город». Хорошо звучит.

Татьяна, которая с упоением погружается в воспоминания ее многолетнего восхождения в топ отечественного глянца, округлит глаза, когда я расскажу ей о последствиях ее месседжа, а потом прикажет мне перекреститься и впахивать. 

Лично я даже и оценить-то ее наказ не могу - настолько дико и удивительно для меня все, происходящее вокруг. Мой прыжок из мира идеальной технократической геометрии в пространство совершенного творческого хаоса взрывает мои парадигмы. Люди не совершают такой квантовый скачок просто так - я силюсь понять, зачем он мне.

Думается, мой опыт будет интересным, даже удивительным, а значит, я должен его изучить. Пускай это будет рефлексия амбициозного юнца, девственный взгляд на медиасреду, инсайд и пропаганда городской журналистики, черт знает, что еще. Я, кажется, решил вскрыть пациента на операционном столе, повращать кишочки так и этак, глянуть, из чего организм утроен. А коли уж Татьяна наказала мне изливать хоть что-нибудь в местную среду, то быть свидетелям процесса вам.

Посмотрите на свои руки, в них лежит острый скальпель. Это я его положил.

Теперь препарируйте меня.