Помните такой фильм — «Эффект бабочки», где главный герой научился путешествовать в собственное прошлое и менять его. Однако, каждый раз, исправляя ошибки в прошлом, он порождал новую череду бед в настоящем. Смысл фильма целиком отражался в его эпилоге — взмах крыла насекомого на одном конце Вселенной может породить гигантский ураган на другом, это и есть т.н. «эффект бабочки».

Я подумал, что наш социум — это большая жертва цепочки неочевидных причинно-следственных связей.

Вот смотрите. На каникулах я был в Риге с матерью. Когда пересекаешь латышскую границу в поезде, тетки в смешных шапках ставят штамп в загранпаспорт при тебе. А на российской границе документы со всего вагона собирают в продолговатый деревянный ящик и уносят в неизвестном направлении. Казалось бы — какая мелочь. Но я несколько лет отучился на информационной безопасности и понимаю, насколько дик этот варварский подход. Одна из основных мыслей в защите информации — право на защиту личной информации, и главное слово здесь «право». Конечно, никого не удивит, что российской таможне плевать на твои свободы, но вот почему нам самим на них плевать, я не понимаю.

«Почему ты отдаешь им документ? Ведь ты не должна!» — спрашиваю у мамы. «Слушай, мне сейчас вообще ни о чем не хочется думать!», — лишь буркнула она и, взмахнув паспортом, как бабочка крылом, отправила его в ящик, а я — вслед за ней.

И вот взмах распространяется по бездушной системе. Этот детерминированный хаос получил сигнал: мне плевать, будь, что будет. Последний рубеж обороны — ты сам. Пока не позволишь отнять у себя право — механизм не запустится, но дашь слабину — уже ничто не останавливает набирающий скорость маятник. Дальше он живет своей жизнью, а сигнал, который ты пустил по линиям слабеющих рук, обернется уранагом на другом конце страны, а ты даже не свяжешь потом причину и следствие. С людьми, которые легко расстаются с элементарным правом — даже с правом на личную информацию — дальше можно делать что угодно: дурачить, унижать, взрывать.

Знаете, европейские евреи в 30-х, мне кажется, тоже думали — какая мелочь, эти повязки на рукавах… и терпели. И мы тоже терпим; мы — терпилы. Культура наша построена на искаженной идеи смиренности, с подлинным смирением ничего общего не имеющей, а имеющей общее только со страхом.

А с людьми, которые бояться всего, даже собственной гордости, системе так легко живется.

Мы не задумываемся, что один миг унижения в поезде «Рига-Москва» и, например, взрывы в Волгограде — это звенья одной цепи, вещи одного порядка. Нет, это не мы кладем тротил в сумки подрывникам, не мы нацеливаем оружие на людей. Но спусковой крючок это — мы. Это — я, взмахом руки отправляющий свой паспорт в деревянный ящик.