По фейсбуку бродит небольшой, минут на пять, ролик.

Три подростка лет четырнадцати пришли днем во двор к своему другу и встали возле подъезда его подождать. Трезвые, тихие, стоят и ждут.

Тут же к ним начинают цепляться жители этого дома – сначала злющие бабки, которые машут руками – «иди отсюда, давай дуй отсюда!», «мы узнаем, откуда вы, и больше вы сюда никогда не приходите», «полицию позовём», «чего вы тут ходите? А не надо ходить сюда!», «идите к себе и там стойте» - причём никаких конкретных претензий у них к ребятам нет: они не говорят, что те хамят, шумят или там распивают напитки – нет, ничего такого, они просто СТОЯТ. Потом появляется ещё один персонаж – седой мужчина лет шестидесяти с футбольным пузом и небольшой сумочкой через плечо. Вы наверняка видели таких в своём дворе, они обычно имеют очень самоуверенный вид, редко здороваются и почти никуда никогда не торопятся.

Разговор принимает новый оборот:

- Вам что, по шее дать?

- Да за что??

- А просто так.

Бабка:

- А за то! А что ты стоишь вот тут?

Дальше мужчина переходит к активным действиям: он по-хозяйски манит рукой одного из мальчишек, и, приобняв его за плечи (не подозревая при этом, что совершает действие, на которое не имеет ни малейшего права), отводит его в сторону «поговорить».

- Ты чё, права тут качать собрался?.. А я хочу тупо дать тебе по шее. А ни за что – потому что мне не нравится, что ты тут стоишь. Я вот взрослый дядя, и я начинаю злиться, и мне всё равно, по закону это или не по закону, потому что мне не нравится. Возьму и набью тебе морду – а просто так, потому что мне захотелось. Поэтому я и говорю: веди себя по-человечески, вообще, вообще… Чтобы мне не хотелось набить тебе морду.

Ребята изредка пытаются задать вопрос типа "да что я вам сделал?", но уже понимают, что лучше помалкивать. 

За ребят пытается заступиться из окна кто-то из жильцов дома, но бабки настороже:

- Адвокатура нам не нужна. Не нужна нам адвокатура! Прокурор, тоже мне!..

Подходит ещё один персонаж, 27 лет, как он сообщает. Некоторое время он тяжело молчит, вникая в ситуацию, и седой идёт на попятный – говорит, что думал, мол, ребятам морду набить, но, конечно, не буду, - но зря он суетитится, молодой полностью на его стороне:

- Мчите отсюда, ё.. твою, я не пойму – чё вы тут, б.., демагогию разводите?

Молчавшие до этого момента дети пытаются в очередной раз понять, за что с ними так: 

- Почему? Что я вам сделал?

- Ты чё такой трясёшься? Иди отсюда, пожалуйста! Я молодой человек, мне 27 лет…

На этом съёмка прерывается, потому что «молодой человек» делает шаг к подростку, который снимает, и зажимает камеру.

Я пишу это, и у меня трясутся руки от злости.

А пишу я так подробно, чтобы вы все узнали этих людей. Потому что они, конечно, были и в моём детстве, и в вашем тоже. Потому что они каждый день ездят с нами в автобусе и стоят в одной очереди в кассу. Посмотрите на них, когда рядом вдруг появляются чужие дети без своих взрослых, и вы их сразу узнаете.

- Ну-ка встань, уступи бабушке место, ишь расселся!

- Чего вы здесь делаете? Что вам надо?

- Ничего, постоишь, не барыня!

- Отойди в сторону, не видишь – идёт человек с тяжёлой сумкой?

- Что, помочь руки отвалятся?

Их любимые слова и выражение – «тоже мне», «а ну», «ишь какой», «а не надо мне тут», «мал ещё рассуждать», «да кто ты такой, чтобы я тебя уважала?», «а потому что»; их любимое наклонение – повелительное или, особенно у таких седых мужчин, прошедшее время в значении повелительного, это особо хамское армейское «ушёл отсюда», «встала и извинилась!».

С моего детства целая страна рухнула, сменились, говорят, поколения, а они всё такие же: всегда правые, никого не слышащие, наглые, базарные, всегда поучающие и трусливо помалкивающие, когда появляется внушительный взрослый. 

Чужие дети этих людей раздражают самим фактом своего существования, и если даже эти дети тихо стоят в углу, они всё равно найдут повод докопаться, как в этом ролике. Они немедленно найдут среди окружающих союзников, объединятся на почве этого раздражения и не упокоятся, пока не прогонят детей из поля своего зрения.

Это удивительный феномен – уверенность в своём праве на хамское обращение с чужими детьми. Причём, как мы видим из ролика, этот феномен не имеет возрастного объяснения, типа того, что старые всегда недовольны молодыми, потому что молодой жлоб тоже считает себя вправе, как говорили в моей юности, повырубаться на подростков. И тут же находит полное взаимопонимание со старшим поколением, которое в других бы обстоятельствах на него косо бы смотрело. И они уже хором кричат мерзким базарным тоном: 

- А потому что вот не надо! Не надо тут! Идите отюсдова!

Чужие дети, особенно подростки – это общий враг, которого надо коллективно поунижать, повоспитывать, попугать. Ответ на вопрос «почему?» в том же ролике:

- А просто так, потому что мне захотелось.

И я, которая, как мама Малыша из «Карлсона», в глубине души считает, что все вопросы можно решить мирным путём, понимаю, что, во-первых, этих людей перевоспитать мирным путём нельзя, а во-вторых, что если бы это были мои дети и я бы оказалась рядом, боюсь, я бы в этот момент была бы больше похожа на фрекен Бок, а не на маму Малыша, и даже хуже, просто Астрид Линдгрен вместе с фру Свантесон не приходили в голову такие сюжеты, не встречали они их в своём Стокгольме.

У меня к вам просьба: дайте, пожалуйста, вашим детям прочитать этот текст (не переживайте, они уже слышали слова и на «ё», и на «б», а может, и в свой адрес) и объясните им, что с ними так – нельзя, что вы запрещаете кому бы то ни было так говорить с ними. Спросите, бывало ли с ними такое. Дети должны знать, что это ненормально, что так не должно быть. Потому что если человек маленький и достаточно воспитан, чтобы на вопрос «ты чё тут встал?» не отвечать «а ты чё?», потому что если он напуган большим дядей, который ему угрожает (вы помните, какими страшными бывают незнакомые взрослые в детстве?), это не означает, что так делать можно или что ваш ребёнок что-то делал не так.

Это означает только то, что дядя – козёл. Вот и всё. 

Отображается файл "image1.jpeg"

Отображается файл "image3.jpeg"