Все записи
10:08  /  26.09.17

4054просмотра

#лизаалерт, заметки с поисков, часть 12

+T -
Поделиться:

Я экипаж. Это значит, что когда я еду на поиск, я сообщаю в форуме, откуда и когда я еду и сколько у меня есть свободных мест, а потом собираю пеших, которые тоже отправляются на поиск: обычно место штаба - подмосковный лес, поди доберись туда без машины. 

Он позвонил и попросил подхватить его "у любого метро". Я спросила, откуда он едет, и затосковала: ехать ему было до меня не меньше часа, а я так надеялась пораньше приехать на поиск. Но в конце концов мы договорились, я попросила его не опаздывать, так как у метро невозможно запарковаться, и повесила трубку. 

Начал он с того, что опоздал на место встречи на 40 минут, причём сделал это в особо циничной форме: на подъезде к метро я увидела смску «я немного задерживаюсь», а запарковавшись у станции, я позвонила ему и узнала, что «немного» - это сорок минут. Я разозлилась.

Потом мы долго и бестолково искали друг друга возле метро, и это тоже не прибавило мне хорошего настроения.

Полтора часа в машине он молчал сзади, вздыхал и что-то жевал.

На месте поиска мы естественным образом оказались в одной пешей группе. Лес был довольно простенький, вегетарианский: и бурелом скромный, и заросли аккуратные, видали мы и не такое. Он, тем не менее, еле шёл: то и дело отставал, вскрикивал где-то сзади, кряхтел и тяжело вздыхал, постоянно выбивался из цепи то вправо, то влево, потому что обходил поваленные деревья (я, естественно, шла напрямик, а когда он горько пожаловался на тяжёлый лес, только презрительно фыркнула). У него постоянно что-то случалось: падали очки, садился фонарь, цеплялась штанина. Он то и дело просил:

- Подождите!

- Я сейчас!

- Я застрял! 

Конечно, он сделал это не нарочно, но факт остаётся фактом: надломленное деревце рухнуло именно после того, как он за него потянул. Просвистело оно сантиметрах в тридцати от меня, я даже испугаться не успела, испугался он, и снова, как после своего опоздания, начал горячо и искренне извиняться…

Добил он меня тем, что залез на лежащее дерево, чтобы перелезть через него, и спросил нас, двух девочек, не может ли кто-нибудь из нас его подстраховать. Мы вдвоём весили меньше, чем он один.

- Ээээ… - кисло сказали мы хором.

- Ничего, я сам, - отважно сказал он и действительно слез сам.

("Молодец!" - саркастично подумала я.)

Я шла и только радовалась тому, как я ловко спихнула старшинство в нашей маленькой группе на свою партнёршу, ведь тогда бы за все его огрехи я бы несла ответственность! Меня и так раздражает всё, что он делает, а как бы я кипела и переживала за качество его осмотра, если бы была руководителем!

Эта мысль меня немного примирила с его пыхтением где-то сзади до следующего его жалобного стона. Оказалось, что у него снова сел фонарь, и теперь мы опять должны стоять и ждать, когда он распотрошит его, потом залезет куда-то на дно своего самого глубокого кармана – нет, это не тот карман, надо поискать в другом, потом вытащит аккумулятор, потом ему надо посветить, потом он поймёт, где у аккумулятора минус, где плюс… и так далее. И в тот самый момент, когда я всё более раздражённо постукивала ботинком по бревну, дожидаясь, когда он закончит возиться, меня вдруг осенила странная и прекрасная в своей неожиданности мысль.

Он, которому так тяжело и плохо в лесу, который еле по нему идёт, у которого каждую минуту что-то происходит, он всё равно взял и поехал в этот лес ночью. Он стонет, страдает, но идёт дальше, чтобы найти человека, который потерялся и блуждает где-то в темноте. Ему тяжело и плохо, но он приехал искать того, кому ещё хуже. Он совершенно спокойно мог остаться дома и не ехать из своего Бибирева, где у него долго не было автобуса, из-за чего он опоздал, но он приехал, потому что ему важно и нужно было оказаться здесь, потому что не мог не приехать и чувствовал, что он должен.

После этого открытия я притихла и посмотрела на него совсем по-другому. Он по-прежнему еле шёл, спотыкался, застревал, ругал «непроходимый» лес, но меня теперь это совершенно не раздражало. Напротив, я почувствовала какую-то странную нежность к нему, гордость от того, что я иду рядом с таким человеком, я совершенно переменила тон и старалась его подбадривать, показывала пути обхода завалов и сама следила за тем, чтобы он держал линию.

Оказалось, что нашему координатору, видимо, достался комплект неподготовленного оборудования, поэтому через четыре часа штабные аккумуляторы, в том числе и запасные, выдохлись окончательно, и мы повернули обратно.

У меня начало болеть горло, к тому же я стёрла ногу, и, если честно, я всё меньше и меньше верила в то, что наш потерявшийся в лесу – обстоятельства пропажи позволяли предположить, что он может быть где-то в деревне. Кроме того, я не ужинала, а еды с собой не взяла, поэтому по сумме факторов решила на этом сегодняшнюю свою миссию считать выполненной. Как оказалось, наша старшая группы тоже не возражает на этом закончить, потому что у неё режим перед соревнованиями. О нём и говорить нечего: он был рад-радёшенек, что выходит из этого «ужасного» леса.

В штабе мы сдали оборудование, слили наши треки из навигатора в штабной компьютер и стали собираться. Координатор смотрела на нас с грустью, но, конечно, остаться не уговаривала.

- Значит, вы уезжаете? Все трое? – уточнила она.

- Да, - сказали мы со старшей.

- Я остаюсь, - вдруг сказал он.

- Как остаёшься? – переспросила я, думая, что он, видимо, что-то не так понял. Он просто не мог остаться после своих мучений в лесу, он же только и мечтал, чтобы оттуда выйти.

- Ну да, остаюсь, - сказал он и широко улыбнулся. – Ведь мы же ещё не нашли...