Все записи
13:03  /  13.07.21

4003просмотра

Личные границы и заграницы II – Как закалялась жестокость. Прошлое и соцсети

+T -
Поделиться:

Часть первая: Границы и заграницы – Шведская семья

– Ира, тетя Гуля приедет к вам в Стокгольм.

Мама говорила с упором на каждое слово, не предполагая возражений.

Во мне закипело всё, что могло кипеть. Но я подышала, и крышка удержалась на месте.

– Нет, сказала я, жёстко и уверенно, хоть хотелось кричать, – Этому не быть. Мы не сможем их принять.

– Ты ничего не понимаешь! Я уже обещала. В голосе мамы послышались нотки мольбы, с требований она перешла на просьбу.

– Мама, это нереально. У нас нет такой возможности и нет желания. Значит, этого не будет.

Я говорила правду. Наши условия жизни в тот период не предполагали «взрослых» гостей. Мы не могли положить их на полу в маленькой гостиной, как и не могли туда переехать сами и отдать им спальню. Изнурительный рабочий график и учеба к таким подвигам не располагали.

Мама какое-то время продолжала уговаривать, голос её звучал всё жалобнее. В голове проносились воспоминания о преддипломном лете в Москве в самом конце 80-х:

Я жила тогда в съемной квартире на Преображенке. Хозяин запрещал гостей, но сам мог заявиться в любой момент и открыть дверь своим ключом, чтобы проверить. Ну а что? Это ж его квартира. Ежемесячная оплата как защита личного пространства, им всерьёз не воспринималась. Этот ключ был скипетром власти в его руках. Так он контролировал не только свою собственность, но и жизнь другого человека. Я долго боялась что-то сказать в защиту своих границ. Мне понадобилось время, чтобы созреть и проработать страх оказаться на улице в любой момент.

Жизнь, как на пороховой бочке в ожидании скрежета в замочной скважине в любой момент.

Племянница маминой подруги с мужем приехала в Москву из Ташкента встречать отца из Америки. «Они остановятся у тебя!» – заявила мама. Она не хотела слышать никаких возражений и историй про хозяина. «Мы платим за эту квартиру – и мы решаем».

Аргумент был веским. Подработки в те времена для студентов найти было почти нереально. Учеба с утра до вечера и обязательные походы в театр занимали всё время. В обучении на театроведческом была своя специфика.

Мне оставалось только сжаться и ждать продолжения истории, не предвещавшей ничего хорошего.

На несколько дней племянница маминой подруги с мужем поселилась в этой квартире. Она ни разу не вышла в город. На завтрак она варила кашки для мужа, а в обед парила, жарила и протирала супчики, словно в Москве нечего было больше делать. У меня была летняя сессия, и их присутствие стало мукой в однокомнатной квартире. Они жили своей жизнью в моем пространстве, совершенно не считаясь со мной.

Дней через пять приехал отец племянницы с чемоданами в человеческий рост, которые заняли полплощади квартиры.

И, конечно, как и подсказывало мое шестое чувство, явился хозяин в самый неподходящий момент, когда дядя Яша открыл, как ярмарочный торговец, свои чемоданы.

Ярости хозяина не было предела. Мне было велено убираться оттуда в тот же день или, максимум, на следующий.

Эти воспоминания ускоренной кинолентой проносились в голове пока мама все слабее пыталась убедить меня принять в Стокгольме ее знакомых.

Мы знали друг друга с моего детства, но контакта у нас никогда не было. Я не чувствовала себя обязанной быть хорошей девочкой и идти против нашего с мужем удобства. Папа был на нашей стороне. Если приму их против воли, знала я, все равно испорчу отношения мамы с приятелями. Разумнее было отказать.

Маме так хотелось быть хорошей и значимой в глазах своих подруг, что она забывала о благе своем и своих близких. Она на какое-то время очнулась тогда в 80-е от новости, что меня выгоняют, но потом вновь и вновь придумывала что-то подобное.

«Моя дочь мне обязана», «Моя дочь мне принадлежит и должна делать то, что удобно мне», – она долго руководствовалась этими принципами, копируя бабушку.

Бабушка своим властным характером и отсутствием уважения к детям, воспитала дочь с размытыми границами и склонностью к постоянной интервенции в пространство близких людей.

Маме не удалось полностью реализовать себя и свой потенциал. Не те были времена. Я стала ее козырной картой в самореализации, «заместителем» ее несостоявшихся надежд и амбиций.

Мама привыкла жертвовать собой ради близких и далёких. Шла на нелепые «подвиги», которые подрывали здоровье и в результате убили её. О своем комфорте она никогда и не думала. Это было непозволительной роскошью. В ней не было ни капли здорового эгоизма, ею руководило желание быть хорошей, полезной, выгодной в глазах окружения. И я, по ее мнению, должна была участвовать в этом.

Личные границы, как и другие важные навыки в нашей жизни, формируются и «тренируются» в семье и потом проецируются на внешний мир. Именно семья и отношения между всеми её членами складывают в представлении ребенка понимание личностных и личных границ. Своих границ. Их гибкости и ригидности.

Мама боялась не быть хорошей, значимой подругой.

Она не умела говорить «Нет» посторонним и тем самым «покупала» недостающее ей сиюминутное признание, сдаваясь и угождая.

Я с детства училась сопротивлению. Во всём, когда надо было и не надо. Оно было защитой и помехой одновременно. Это было учебой от обратного – нежелание быть похожей на маму.

Чтобы давать отпор посторонним, приходилось тренироваться дольше. Непризнание в социуме – тяжелое испытание для подростка. Но эта тренировка до сих даëт плоды. В последние годы навык быть на страже своих границ и территории, пригодился в соцсетях. Быть активно пишущим экспертом хорошая школа для защиты своего личных границ. Многие считают интернет местом вседозволенности и интервенции в чужое пространство. Нарушители руководствуются незамысловатой логикой: раз написал текст, вышел в публичное пространство, значит добровольно подставился и получай по полной, если тихо не сидится. Публика считает, что у нее есть право требовать, назначать, свергать, судить, давать определения. Она поглядывает свысока и выносит суждения, забывая, что зрелая личность ориентируется на внутренний компас и тех, чье мнение для нее действительно является ценным.

Когда мама не получала своего, из требовательного властного взрослого она превращалась в хнычущего ребенка, жертву несправедливости. И тогда ее оружием становились упреки в моем скверном характере, жёсткости и жестокости.

Сейчас я похожие упреки периодически слышу в соцсетях от незнакомых людей, которым не позволяю диктовать свои условия в моем личном профиле. Конечно же, они делают это «из лучших побуждений», дают советы и критикуют, требуют изменить точку зрения, что-то сделать, чего-то не делать, «открывают мне глаза», «вносят ясность» и пытаются «воспитывать». Если я это не принимаю, отбиваю, как в пинг-понге, ставлю границы, игнорирую, то есть не подчиняюсь и не подыгрываю, мне прилетают упреки в жестокости и ужасном характере.

Не пустил, не сделал, как они хотели, значит «проявил жестокость». Невозможность собственной интервенции, такие люди воспринимают как жестокость по отношению к себе.

Когда поучают, ставят на вид, требуют, указывают, настаивают, они делают это из позиции иллюзии власти – считают себя взрослыми, высоко стоящими в иерархии.

Любой отказ, несогласие разрушает эту иллюзию, вызывает гнев, неприятие и разочарование. Они скатываются «сверху»» «вниз», в позицию обиженного капризного ребенка, кем, по существу, и являются. Ребенок одновременно обладает властью над взрослыми и не имеет ее. Границы этой власти четко очерчены взрослыми. Если взрослый зрел, а не просто большой, то он учит ребенка уважению и принятию других. Прежде всего, своим примером.

Зрелая личность уважает свои и чужие границы.

Возраст, социальный статус, образование, профессия оппонента не имеют значения. Каждый имеет право на защищенную территорию, свои мысли, чувства, взгляды, свои «да и нет». Суть зрелой коммуникации не в том, чтоб с пеной у рта вопрошать «Кто ты какой?» и «Откуда право на свою точку зрения имеешь?», а в том, чтобы принять эту точку зрения, как данность в реальности другого человека, и не заходить за ограждения, куда не пускают.

---

А вы умеете отказывать:

  • Маме?
  • Близким родственникам?
  • Мужу?
  • Жене?
  • Детям?
  • Посторонним?
  • Держать свои границы в соцсетях?
  • Позволять чужую точку зрения, которая не близка, а просто потому, что имеет право быть, потому что есть?

Часть первая: Границы и заграницы – Шведская семья

Профиль в Фейсбуке: https://facebook.com/irinafp/