Все записи
19:04  /  1.07.14

2485просмотров

Элементы воспитания воровской романтикой

+T -
Поделиться:

Воровская романтика — какое замечательное словосочетание! Какие ассоциации возникали у нас в юном возрасте, когда мы впервые слышали это? Звучит словно что-то красивое, непостижимое, вдохновляющее и обязательно посвященное кому-то.

У многих представителей моего поколения ранее нажитые культурные ценности были сломаны словом «перестройка». Все прежние ориентиры — пионеры, комсомольцы, дедушка Ленин — объявили ненужной ерундой. Новые же идеалы в виде политиков на танках с идеями о непонятной демократии, криков о свободе и сексуальной революции были нам непонятны в применении.

Но была в нашей жизни одна из культур, которую, казалось, не коснулись ни годы тоталитаризма, ни расцвет коммунизма, ни даже развал империи в конце 80-х. Напротив, по словам Солженицына и Шаламова, мы знаем, что воровская статья была куда престижнее, чем политическая, и на зоне ее представители жили в дружбе с нашим правительством. Возможно, и сейчас иногда мы можем наблюдать эту дружбу.

Та самая жизнь «в законе», где и ценности, и устав сохранялись неизменными еще долгие годы, не могла пройти мимо большинства из нас, начинающих включаться в реалии взрослых как раз в 90-е. Она проехалась по миллионам из нас словно поезд, навязавсвои идеалы, которые для одних стали временной игрой юности, а некоторым пришлись по вкусу на всю оставшуюся жизнь.

Не буду утверждать, но есть мнение, что игра в ножички и всем известная считалочка: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана: буду резать, буду бить, все равно тебе водить!» — уходят корнями именно в ту самую романтику. Т.е. уже с самого детства мы поняли, как диктовать свои правила.

 В период нашего юношеского максимализма полки книжных магазинов и киосков были завалены бульварными романчиками с элементами, возбуждающими сексуальные фантазии читателей, женскими детективами и воровскими романами. К нам, юным поглотителям информации, все чаще попадали книги о негодных мусорах, о жизни по понятиям, о стукачах и о других явлениях, объясняющих нам, что хорошо и что плохо.

 В лексиконе школьников стали появляться новые слова и выражения. Однажды кто-то из пацанов (тоже то еще словечко) сказал нам с подругой: «Да вы ваще стрёмные!» Было видно, что он узнал это слово на днях. Двинуть ли его в ответ учебником по голове, если не понимаешь, о чем речь? Решили отложить возмездие и после урока уточнить значение слова у человека, открывающего нам мир в русский язык и литературу. Классическая дама бальзаковского возраста, которую на уроках не слушал никто, кроме первой парты, поправив на носу очки, задумчиво сказала: «Стрёмный, видимо, от слова «стремена». Что это может означать по отношению к вам, понять не могу». В тот день парень был прощен.

 Слово «лох» сыграло огромную роль в нашей юности. Это слово — фильтр, жестко и грубо отделяющий слабаков от стаи. Так называли тех, кто не был похож на общее стадо, тех, кто, может, чуть хуже одевался, был чуть слабее физически или отказывался прогуливать уроки, курить и пить бутылку пива на 10 человек.

Никто ведь не смотрел тогда на то, что каждый может быть уникальным, что у людей должны быть разные способности. Классическая детская травля, как в фильме «Чучело», существовала практически в каждом классе каждой школы. А ведь часто среди этих людей оказывались антисоциальные гении, способные менять мир. Многие ученые, сделавшие великие открытия, могли бы быть названы теми самыми лохами в наше время. Зато «не быть лохом» — отличный мотиватор для избавления от лени, страхов и слабостей, который кому-то помог выявить в себе лидера.

 Мечта стать новым русским вдруг заменила у миллионов ребят желание быть следующим Юрием Гагариным. Золотая цепь, странный предмет «пейджер» и мобильник размером почти с утюг — вот они, ценности нового поколения. Это мысли о свободе, силе, власти, о новой беззаботной жизни. Один мой знакомый осмелился и купил-таки себе малиновый пиджак в 16 лет, приобретя тем самым уважение и статус в кругу знакомых и малознакомых товарищей.

 «Золотые купола», которые ранили не одну душу, благодаря радиовещанию попадали в наши детско-юношеские головы, задевая мотивом и наши сердца. Летними вечерами все чаще раздавались исполняемые под гитару песни Петлюры, Круга и множество дворовых мотивов непонятного происхождения. Вместо гордых «Взвейтесь кострами» и «Я люблю тебя, жизнь» мы завывали о несправедливой судьбе, лжи и предательстве. Юнойдуше важно петь, а о словах мы тогда не думали. И бессознательно программировали себя на то, что жизнь — штука сложная.

В школе после уроков у ребят появилась новая забава «выходить на разы», т.е. драться, доказывая свое превосходство. Девочки (мы ведь были дружным классом) вставали в круг и поддерживали участников. Начиналось обычно со словесной перебранки, например, со странной фразы «Слышь, ты кто по жизни?», которая помогала бойцам прийти в нужноеэмоциональное состояние. Хорошо, что борьба эта носила достаточно безобидный характер и велась до первого слова «хватит» от одной из сторон. А вот вопрос «Кто ты по жизни?» до сих пор вызывает у меня недоумение. Мне повезло родиться девочкой, а особам женского пола такие вопросы не задавали (согласно законам блатного мира — не удостоились). Но я никогда не могла понять, что же на него нужно отвечать, и искренне переживала за вопрошаемого. Интересно, что и сейчас я бы не нашла ответа.

А вот другой вопрос — «Ты отвечаешь за свои слова?», — который часто звучал на наших юношеских слетах стрелках, и сегодня кажется мне очень мудрым. Ведь это действительно важно — говорить то, что думаешь, и делать то, что говоришь, т.е. нести ответственность за свои слова и поступки.

Много всего было в правилах и понятиях блатного мира, чему мы сознательно и бессознательно учились: уважение к старшим (паханам), поддержка и участие («за своих братанов»), вера в справедливость (при делении общака) и другие базовые принципы, которые так требовались в юности, но их было так непросто найти в окружающей действительности.

Так что нельзя однозначно сказать, хорошо это или плохо, что блатная романтика воспитывала какое-то время целое поколение людей. Научила, чему смогла. Для кого-то стала родной, и люди остались верны тем идеалам и правилам. Для кого-то — ненавистной, и такие всю жизнь пытаются убежать от своего прошлого. Кто-то просто принял ее как часть своей жизни, улыбнулся и пошел дальше, к новым ценностям и идеалам.

 Я улыбаюсь, когда вспоминаю все это. Улыбаюсь, когда встречаю следы блатного воспитания в сегодняшних людях. Когда слышу мужскую грубость, мат и попытки доказать свое превосходство. Когда вижу на улице персонажей, плюющих семечки и сидящих на корточках с видом прожженных жизнью людей. Когда наблюдаю за поведением бизнесменов, пытающихся выиграть (обмануть, отжать) в переговорах и сделках, когда стою в пробках между грудами черных джипов. Я улыбаюсь, потому что вижу следы того самого воспитания, где Ростов-папа и Одесса-мама когда-то подобрали детей никому не нужной страны. 

Katerina Sky