Все записи
14:11  /  25.03.16

1140просмотров

Вино и кровь. Рассказ о Солнце.

+T -
Поделиться:

Вино и кровь. Рассказ о Солнце.

Кровь смешивалась с красным вином, ладонь была разрезана разбившимся бокалом, боли я не чувствовал, мои слезы иссякли.

Мы расстались, любя друг друга намного сильнее, чем вначале.«С первого взгляда, с последнего взгляда. с извечного взгляда». Она звала меня Так-то, я звал её – «Сола» - от французского слова «Солей», «солнце». Моё солнце погасло и вселенная стала снова сжиматься, остановив расширение.

Я выпил сколько мог, когда понял, что это - ВСЁ. После трех бутылок вина я упал. Но во снах она приходила и просыпаться было страшно.

Я передал дела партнеру, я составил завещание и отдал архив дочери, мой сын плакал, хотя ничего не знал, когда я уходил к самолёту, уносившему меня в Америку Латину.

Там было много историй, я тонул, в меня стреляли (пистолетик я купил на толкучке в Ла-Пасе), меня резали (да и я не промах!). Густая (и не густая!) белая слизь оставлена была мною, вместе с кровью, во многих клубах, борделях и кабаках различных городов танцующего и легко расстающегося с жизнью континента. В Венесуэле я жил то с армейскими, то с повстанцами, то с наркобандами, которые то дружили, то воевали и с теми и с другими.

Меня много раз пытались грабить, несколько раз пинали до полусмерти, но я всё ещё жил и я всё ещё видел сны. И всё ещё она то из старого времени, то уже из нового, была со мной во снах и просыпаться было так же страшно.

Однажды, в грязных трущобах Гуаякиля, портового города в Эквадоре, накуренные пацаны окружили меня. Я увидел сверкнувший под звёздами нож. По какому-то недоразумению, в этот раз я оставил наган в ночлежке, а в кармане, где носил нож, обнаружил только сжимающуюся вселенную.

Я молча встал в боевую стойку – всё же гандболист – снизим центр тяжести, раздвинем ноги, немного выставив вперед одну. Так. Одна рука работает на защиту, другой буду крошить, пока смогу. Живот подтянут. Живот важен. По голове пусть бьют, она хранится толстой костью черепа.

Увидев мою холодную решимость, ребята достали пистолеты.- Оставьте его, - услышал я женский голос из глубины.- Я вижу печать смерти у него на лице, нельзя убивать Трупы!Лючия оказалась полу-индианкой и местным боссом, так как мужа её недавно застрелила полиция, и вся власть в этом бидонвиле перешла к ней. Ей оказалось намного меньше лет, чем мне, но тяжелая жизнь и древность души сделали её как бы моей старшей сестрой.

Она взяла меня к себе в дом. Она выхаживала меня, как ребенка – да, все мои раны и порезы и ушибы гноились. Но разрезанное сердце она сшить не могла, хотя и пыталась, при помощи различных Дульчиней.- Иди в Перу, там тебя примут, – сказала однажды Лючия. - Ты боролся с жизнью, может быть, ты победишь и смерть. Или в смерти найдешь другую жизнь.

Мачу –Пичу состоит из множества высоченных пиков. Здесь я понял Лючию. Я должен был просто взлететь с одного из них. Я оттягивал удовольствие, как перед хорошим событием, вкусным тортом или заветной книгой: может быть, в полете, в этом вечном полете, я не буду просыпаться вообще и может быть там будет и Она.

Я вздохнул. Эта гора, как последний мой аэропорт, мне нравилась. Я осмотрел зеленые вершины, туманы и деревья... Вдруг я услышал шум приближающихся людей. Какая досада!

Когда они прошли, я решил спросить судьбу, прыгать мне с этой скалы или уйти на другую, совсем безлюдную. Я залез в кошелек, где полно было монет разных стран, вперемешку. Достал одну, перуанскую.Бросил на орла или решку.

И когда я её поднял, я закричал от невероятности того, что я прочитал:внизу её, крупными буквами, было написано«СОЛА». Я сел, в изнеможении, на землю, на грязную, красную мокрую землю. Сола спасала меня и здесь. Моя Сола! И дождь смешался с моими слезами и скрыл мои вздрагивания серой пеленой.

Я жил и живу с тех пор. Во снах она мне больше не приходила.

(С) Сергей Федулов. Верхнее фото.