Седьмой Африканский Дневник: 7. Сана, Йемен: Тысяча и одна крыша.7. 17.12.2014

Планировал весь день поспать и отоспаться. Но уже через 3-4 часа встал и, увидев дивную картину огромного древнего города среди и на фоне гор, со сказочной архитектурой, в восторге затаил дыхание и решил немедленно туда попасть! Радостно вымылся, зарядка, иду на завтрак. И тут вот играет свою роль старинный замок! Я смог закрыть его изнутри только механическим движением деревянной задвижки – ибо просто крючёчек, имевшийся на двери внутри меня не удовлетворял.

Оказалось, что я запер себя изнутри, а замок своим гигантским ключом открывается только снаружи! Да, в комнате есть телефон, но при нём отсутствуют какие либо обозначения. На удачу звоню «0»

- Да, Сэр?

Так и так.

Видимо, подобные случае происходят здесь регулярно, поскольку ресепционист говорит рутинным голосом: «выбросьте ключ из окна, я приду под окно». Я хохочу. Открываю окно – высота огромная -8-го -10-го этажа – и громадность размера ключа очень кстати. Вид же из ресто, с завтрака, просто убивает своей сказочностью: ресто располагается на крыше, под синим открытым небом и во ВСЕ стороны видишь огромный старинный город с башнями, минаретами, тонущих в скоплении узких улочек – среди гор.

Яркое солнце и свежий воздух дополняют картину восторга и отсутствия в том же омлете всего, что я заказал - типа помидоров, специй и прочего. Парень, который принёс ключ, Гамдан, оказывается, в отличие от трёх других йеменцев в отеле и агенстве, которых я к тому времени узнал, очень приятным. Выясняется, что английский его, столь продвинутый, изучал он в американском колледже (в городе действует и ливанский университет), но не нашел работы и пошел в армию, получив 2-х летнюю военную подготовку. Сейчас он – младший офицер или старшина. «Но моя зарплата – недостаточна, и я подрабатываю здесь»- говорит он. Гамдану 22 года, но он уже женат и ребенку – один год.

«В Йемене жениться надо самое позднее в 21, иначе никакая женщина не согласится пойти за тебя замуж, т.к. потом ты считаешься стариком. А в местности, откуда я происхожу, вообще женятся в 16-19 лет». Поскольку Гамдан –офицер, то он может свозить меня в г. Магиб, то есть на руины знаменитого Царства Савы. «Я возьму автомат, удостоверение, мы можем и одеться бедуинами,»- предлагает Гамдан, с чем я, разумеется, немедленно соглашаюсь. « А сейчас вся Санаа захвачена этими альфуджанами (по памяти) – они везде на чекпостах всех проверяют». Да, помню, останавливали нас ночью на 2-3 –х блок-постах очень молоденькие мальчики с калашами и светили внутрь автомобиля фонариками.

«Предыдущий Президент наворовал слишком много и его прогнали в Саудовскую Аравию – вон на той горе шли перестрелки ещё месяц назад», - смеясь, говорит Гамдан. Потом он спрашивает, как о забытом кошельке или невыключенном свете: «Ты ведь из автомата стрелять умеешь?» «Да, и из пистолета тоже». В общем, мы довольны. Кстати, на перелёте в Йемен я впервые видел, что бы «карта маршрута» на ТВ работала на столь короткое расстояние. Правда, карта эта периодически показывала совершенно произвольные высоту и время.

Тут к моему завтраку присоединяется приятного вида женщина – Альбин (по памяти). Она – директор, а, может, и владелица этого отеля. С Гамданом и ещё одним сотрудником отеля мы обсудили как мне съездить в Аден. Решаем, что туда надо лететь самолётом завтра. Альбин узнает по новому мобилу и вскоре, заказывает, по мобилу же, билеты для меня «туда-обратно» на завтра. Но обсуждений было очень много. Альбин, не рассуждая, и не спрашивая моего одобрения, переводит меня в свит – практически, за цену обычного номера. При этом, я могу выбирать из трёх свитов! Фантастика! Кроме того, в отеле принимают оплату карточками «Визы». «Но не кредитными карточками»,- говорит Альбин. Как же низка квалификация даже у большинства «лидеров» этого мира!

Гамдан помогает мне и выбрать свит и перенести мои вещи – хотя это всего на один этаж выше моего. Правда, хотя меня и убеждали в обратном, в моём свите нет горячей воды. Гамдан говорит о необходимости получения разрешения на выезд из Сааны. Как в Эритрее! Для этого нужны копии паспорта и виза. Даю ему.

Свит шикарен и это название заслуживает. Огромная кровать, кресла, просторная ванная. Вид на город во всю широченную стену! Настроение резко улучшается – закуриваю сигару утром, что необычно.

Но тут приходит Гамдан с копиями паспорта и вчерашним противным гидом. Которому ведь было ясно сказано ночью, что я буду сегодня спать и никуда не поеду! Теперь он мне кажется «ничего» и мы обсуждаем с ним варианты. Он знает, что и как. Можно поехать и в «Сабу», можно, если с секьюрити, т.е. Гамданом. В итоге всяких вариантов резервируем окончательно билеты на завтра в Аден, а сегодня решаем после обеда посмотреть близлежащие к Саане объекты интереса. Про поездку в Сабу всё остается пока открытым – «решим по прилёте из Адена». Но все новости последних дней об этом регионе ужасны – наводнения, убийства того то и того то лидера. «Не надо туда ездить- Аль-Каида и бедуины хитрые- и они везде имеют своих людей. Как ты не замаскируешься и не вооружишься – они тебя по ЗАПАХУ вычислят!»

Ложусь пока поспать в своём свите с огромным высоким потолком. О! Если б можно было не вставать через полчаса! Потом едем по кварталам, кажется, бесконечным, старого города Сааны. Много разных стен, много разных перекрестков, минаретов и башен. Огромная «мечеть Саллеха» - прошлого (позапрошлого) Президента. Гоняет наш водила на огромном „Land Cruiser“ как сумасшедший – ужасно даже по моим меркам.

Обедаем в такого простого типа народном месте – на нескольких уровнях – ресто. Причем, основная часть мест в нём –за занавесочками (потому, что – «семьями приходят», а лица чужим видеть не положено). Характерно так же, что образцы блюд стоят в готовом виде – под пластиковыми пленочками – выбирай. Потом тебе это блюдо подогревають. Много соков. Я беру клубничный. Сложно поднимаемся на совершенно пустой «общий этаж», где сидит одна (единственная) «прогрессивная» семья –то есть женщины тоже все в черном, но лица открыты и сидят не за занавесочкой, а в открытую. Сидит и чисто мужская компания. Абдулла (мой «русский гид») ходит –уходит, приходит. Прошу его вытереть нам стол. Тут очень душно, зато как раз мечеть Салеха мы и видим. Гораздо лучше было бы сидеть на улице, на ветерке.

Ненавижу я всё-таки этих всех «гидов»!

После протирки стола на него накидывают полурваную дряную пластиковую «скатерть-клеенку». Ужас неэстетичности. Все официанты в прыщах. как в чириях. Они приносят и общие на всех специи – резанный перец и прочее - в горшочке – все туда должны макать.

Эритрейцы, видимо, взяли свои трапезные обычаи из арабского мира. Рыба приготовлена кое-как, не достаточно подогрета, с костями. Они оба едят, общаются и на меня внимания не обращают. Блин, потом будут просить бабло. В 1830-х британцы отобрали Йемен у турков и тогда же разделили его, а так –это одна страна.

«22 мая 1990-го года – мы воссоединились». В Саане – от 2 до 4-х млн. человек, в Адене -1 млн. Всего в Йемене -30 млн. (на самом деле –меньше). Кофе есть только «каппучинно» и за ним Абдулла бегал на другой этаж.

 

Как же мы в Европах то процветаем! Хорошо, что об этом никто не знает! Абдулла приносит даже два дессерта - особенно вкусён как бы бисквитный торт, но гораздо с более вкусным и насыщенным патокой и каким-то хрустом, тестом. Терпеть не могу капуччино, да ещё после обеда, да ещё приготовленный с сахаром! Ем дессерт наполовину. Для всех подобные кулинарные страдания – ерунда, но для человека французской культуры –они –«круги ада», пусть и не первые. Абдулла жадно и не стесняясь, при мне, доедает мои дессерты. Пробовал их он у меня тоже, меня не спрашивая.Чувак нравится мне всё меньше и меньше.

Потом, через город, мимо трибун и по широкому полотну асфальта напротив мечети Салаха, едем, через полуразрушенно-недостроенные кварталы, к поселению на юге, на скале – а скалы тут везде – через грязные районы. Опять останавливают на одном-двух блокпостах с чумазыми воинствующими проверяющими со старыми калашниковыми. «Это – Хоти» - постоянно говорит Абдулла. Хоти (Хути) –это лидер партии – милиции шиитов, которые сражаются с местной Аль-Каидой, и, де-факто, владеют всей столицей, т.к. армия на их стороне. Саана – по словам мерзкого Абдуллы –ещё древнее Дамаска и основана внуком Адама – Симом. Само слово «саана» значит «место, что (что-то) делают (руками)». Мы останавливаемся далеко от нашей цели – солнце скоро сядет, а мы наметили ещё два объекта. Но местные как-то не соизмеряют понятий времени (говоря не политкорректно- «не знают и не умеют планировать время», - впрочем, таковы и жители РФ).

Абдулла, как и водила, просто бегают, и на меня никакого внимания не обращают –«лишь бы побыстрее». Блин. Я говорю ему – он обещает исправиться (я ведь спал сегодня лишь пару часов, плюс смена времени, климата, да и высота здесь приличная -2200 м! – а я совершенно с корабля на бал – без всякой адаптации!). Кроме того, говорю ему, сделав снимки издалека поселения Беит Боусс на юге Саны, что в него мы не пойдем, так как не успеем (стоянку перенесли почему то очень далеко от селения). Я говорю и о кучах мусора и грудах помоек: «ведь у вас столько безработных. Можно же убирать хотя бы в туристических местах»! Абдулла говорит, без особого энтузиазма, что «надо людей воспитывать». Потом мы проезжаем мимо Дворца Президента, спрятанного почти на горизонте, вдали, в лесу, за горой.

 

Потом проверки на въезд в мечеть Саллаха- меня прдставляют, как «русского». Тогда нашу машину впускают на её огромную территорию. В саму мечеть входит 22 тыс. а с прилегающими территориями -40 тысяч человек.

Непосредственно в дверях в саму мечеть тоже стоят черные от солнца дикие пацаны с автоматами. Они хвалят меня как русского, говорят, какая сильная русская армия и как сильно они ненавидят Америку. Абдулла доволен. Он тоже ненавидит Америку- он учился 4 года в совецком гадюшнике- Университете Дружбы Народов (где работает кем- то идиот Шуп.)

Ещё Абдулла считает, что за шиитами стоит Иран, а «Иран – это Россия», а за «противными убийцами суннитами – Саудовская Аравия, то есть США». США, по этой логике, занимаются самострелом. Абдулле хочется дать по губам.

Мечеть, действительно, впечатляет внутри – ещё больше, чем размерами и внешними контурами. «Здесь всё и гранит и мраморы –из Йемена», - гордо говорит Абдулла.

 

 

«Только люстры и ковры - неместные. Ковры – из Турции,  а люстры – из Чехии»- повторяет Абдулла много раз, коннотируя святые для совецких людей понятия и страны (а я с трудом удерживаюсь от какого нибудь кощунства о коврах и люстрах- прямо таки символах и святынях совецкого мещанина!). Я думаю, электроника мечети и много ещё чего– «неместные». Как же этот Абдулла омерзителен! Он показывает обширные помещения для омовений.

«Иногда снимаемые перед намазом (молитвой) пары обуви крадут, если они новые» и Абдулла прячет свои модные кроссовки подальше в шкафы. На выходе фотографируюсь с местным Главным Теологом Мечети, - а Абдулла даже спросить его об этом побоялся! На выходе из мечети Абдулла меня совсем добивает, говоря, что «и Осама бин-Ладен, и упавшие в Нью-Йорке небоскрёбы» специально подстроены Америкой, что бы весь мир возненавидел ислам и мусульман. Он углубляется в цитаты из Корана, как мерзки евреи и т.д. и т.п. Этого кретина мне надо будет терпеть ещё сегодня и послезавтра?

 

 

Через весь огромный город, через стояние в пробках, поменяв деньги в обменнике, известном одному Богу (Абдулла бегал), едем к самому интересному из сегодняшних объектов – Дворцу последнего «Монарха» Йемена – на скале –Дар-аль-Хаджар. Монархом он был условным, являясь просто Имамом (Духовным Лидером) одной из шиитских сект. Его убили в 1948 –м г. Убивали в Йемене потом много – многих «Первых лиц» - в том числе.

 

 

Скалы и ландшафты Йемена – великолепны. Деревни и городки из глины и камней – как из сказок. Дворцу Короля –более 1800 лет и он очень интересен. Абдулла пробегает по всем этажам, говоря мне бегко, почти крича, то, что я мог бы прочитать и сам на кратких табличах у каждого помещения. Но что, видимо, по –английски прочитать не способны многие россиянские туповатые туристы. На входе в крепость к нам начинает приставать пьяница или наркоман, одетый в шикарный костюм европейского покроя. Соглашается попозировать грязно-чумазый боец того же Хоти. Они и около крепости. Над входом во внутренний двор Дворца – прикреплены портреты погибших недавно бойцов Хоти – йеменцы имеют правильные черты и лица – очень красивы, напоминая как бы сильно европеизированных цыган.

В Музее Дворца вижу и меряю шикарный пояс с кривым кинжалом, - часть украшения  и одежды абсолютно всех мужчин. Раза три за это время гаснет свет.

 

«Да, у нас закрыли все театры, кинотеатры и ночные клубы!»

Воды в моём свите нет и вечером и мне присылают Гамдана. Он предлагает пользоваться горячей водой в соседнем свите, пока не починят (завтра) воду в свите у меня. Вход в этот свит из моего – напрямую, через дверь в стене. Гамдан с горечью рассказывает, что мы бы могли побывать в Сабе, если б не козни мерзкого Абдуллы. Я, в свою очередь, удивляюсь, зачем он его вообще вплёл. «А он мне сказал, что бы я не вмешивался в их бизнес. Он ведь с женщиной- директором отеля хорошо знаком!» В общем, я говорю ему о готовности поехать с ним и о недовольстве Абдуллой.

Брею холодной водой голову и щеки. Спускаюсь к Абдулле, обещавшем поводить по ночным рынкам- в этих лабиринтах Старого Города, одному, действительно, не найтись. Но Абдулла опять «бежит»! Я говорю ему в который раз, он несколько присмиряет, потом опять бежит: я осознаю, что он воспринимает меня чисто источником бабла, да ещё совково-россиянского типа – каким –нибудь тупым туристом, неведомо зачем попавшем в Йемен, и который смотрит ему в рот – таких чудил водит он долгие годы. От этой мысли меня просто начинает мутить и я говорю ему:

«Ты наверное, привык к «русским»?

- Да. А что?

«А я не идиот. Я не буду с тобой ходить. Я и сам разберусь»

Абдулла не верит своим ушам – как же я среди ночи в лабиринте страшных темных улочек на километры – ОДИН то буду – наверное, думает он. Я поворачиваюсь и ухожу в противоположную сторону, он догоняет меня: «А когда мы увидимся в следующий раз?»

- Тогда то.

 

В Аден он позвонил своему другу – он мол тебя там встретит и повозит. ОК. Водиле, что был с Абдуллой, я тоже предложил отвозку в аэропорт завтра к самолету в Аден: «в оба конца – за 40». Он вначале наотрез отказался, но потом всё же согласился. Характерны татуировки у местных женщин – на ПАЛЬЦАХ! Так же многие из них закрывают от внешних взоров не только лица, но и руки! В самолётах внутренних линий Йемена летают мухи – в первый раз вижу такое.  В этих же самолётах всё очень уделанное и обшарпанное и грязное.

Оставив Абдуллу, на ночном рынке почти сразу же натыкаюсь на лавку с несколькими мужчинами, сидящими внутри и жующими ГАТ (щека оттопырена так, будто они засунули туда небольшое яблоко) и с сотнями ножей и обмундирования на стенах. Когда я спрашиваю цену, они кивают на сидящего там же мальчищку. Он на хорошем английском говорит, какую я хочу «кобуру» к ножу – из свежей кожи или обделанную зелеными нитками. Цену он называет настолько высокую (в сравнении с ценами в лавке в Музее Дворца), что я сразу ухожу, в принципе отказываясь от идеи такой покупки. Мне ведь совершенно, совершенно ничего никогда не нужно и вопросы я задаю исключительно для общения. Потом добрый один, а потом и другой торговец , предлагают мне – одинокому «покупателю» купить кофе и пряностей. Нет. Потом- освещенная в ночи, как и все другие, лавка с массой различных видов фиников. Беру как бы «лучших». Лавка дурацких «шикарных одеяний» для женщин.

 

Мне всё это становится скучным и я не даю уехать местному пацану на мопеде, хватая его рукой и просто садясь на багажаник. Называю название своего отеля. На огромной скорости и резко виляя по очень узким улочкам и лавируя между людьми и товарами и прочим с немыслемой борзостью, он мгновенно привозит меня к отелю. Жаль, не смог заснять на видео наш ночной драйв в лабиринтах старой  Саны. В отеле на ресепции общаюсь на предмет горячей воды, недовольства Абдуллой и своих завтрашних и сегодняшних путешествий. Потом с наслаждением принимаю первый за СЕМЬ дней горячий душ – в соседнем свите – через дверь в стене с моим свитом соединенным.

Выхожу в ресто на крыше, мне советуют нечто местное, оказывающееся чем-то очень горячим, но мало-съедобным (резиновые кусочки мяса) и совершенно невкусным. Салат тоже – слишком мелко порезан, без соли и масла. К тому же становится очень холодно и ветренно. А газа для обогревательной горелки на террассе у них нет. Я ухожу поэтому в «диван», где разрешено курить, но почти невозможно писать. Зато там огромный ТВ и по этому ТВ говорят об ужасах талибов как раз в районе Сабы. Новый, очень приятный официант тоже в ужасе отговаривает меня от этой поездки. Он вообще против Хоти и всей нынешней заварухи. Беру чай, разваливаюсь на шикарных подушках и креслах «дивана» (большой комнаты для общения, покрытой коврами и завешанной картинами на стенах), пишу и смотрю ТВ – там идет просто бесконечный повтор одного сюжета о злодеяниях талибов. Ввоз и потребление алкоголя в Йемене запрещены даже туристам.

 

Продолжение следует