Все записи
22:57  /  30.04.14

817просмотров

ХХ1 век представляет

+T -
Поделиться:

 

Слова из киношной песни, исполняемой Владимиром Гуляевым, звучат в ушах, каждый раз, когда прохожу я мимо точек былой пивной славы. Слова такие: «Мне знакома каждая палатка, где нальют мне кружечку пивка…» Ох уж эти палатки и то пиво. Палатки и пивные. Такие далекие от эталонов мирового пивопотребления и пивоварения. Пиво, разбавленное водой и сдобренное, по слухам стиральным порошком. И не пройдет мимо забулдыга, не оросив бодун этой сомнительной влагой. И не только забулдыга. Тем более, если внутренности пылают как бенгальский огонь. Чем же еще погасить этот пожар?

Если, англичанин идет в свой проверенный поколениями паб, янки в модный бар, немец  в пивную-ровесницу родного города, то человек советский, если он не окончательный пижон, непременно забредет сюда - в пивнушку на задворках вокзала или в лабиринтах бывших доходных кварталов. Здесь его поймут или, по крайней мере, выслушают. Напоят вышеупомянутым пойлом, сверху он поместит пяток  стаканов суррогата, который по несправедливому недосмотру судьбы называют портвейном и будет счастлив. Счастлив, до того момента, как отворится дверь в квартиру и полит будет бедолага гневом обсыпанной  бигудями жены,  а наутро заклеймен невеликим своим начальством, за опоздание на работу и густой перегар. Зато отдохнул.

Бессмысленно вспоминать все адреса тех забытых пивных. Лично я предпочитал пивнушку в Большом Головине переулке. От Цветного бульвара рукой  подать, в двух шагах винный  магазин, ласково именуемый завсегдатаями «Морковкой», потому что находился в одном здании с овощным. В шуме общего зала стоишь со своей кружкой (если повезет ее найти, демократизм пивной подразумевает находчивость, очень многие пьют из обычных банок), слушаешь невнятную и трагичную историю случайного собутыльника. А в двух шагах от тебя надсадный, сорванный в фанатских секторах стадиона голос, взлетает к нитям табачного дыма под потолком и рушится небо от спартаковских кричалок, еще чуть поодаль слышно: «Бей барабан и военная флейта громко свисти на манер снегиря…». Это, понятное дело, богема топит в алкоголе призрачный и сомнительный талант, сдабривая его запрещенным Бродским. Рай. Рай для забытых жизнью, рай для умных, но пока молодых будущих нефтянников (очень многие теперешние боссы «от трубы» проводили свой студенческий досуг здесь), рай для бомжа, которого тогда называли бичом,  а чаще «чердачником», клуб по интересам, народная изба-читальня без книг.

К олимпиаде появилась в стране новшество – пивные автоматы (могу ошибаться, может быть, появились они и пораньше). Бросил двугривенный и набулькало в кружку 385 грамм напитка с поэтичным названием «Ячменный колос», влил в себя и зашипело уходя похмелье, засверкали горизонты. А вечером, как правило, драка. Сцепится инженер с уголовником, приедет ПМГ. И полетит уголовник по привычному маршруту, вспоминая инженера, а инженер непременно вспомнит уголовника, ведь полетит и его премия – за аморалку. Но оба сюда все одно вернутся, один раньше, другой года через три.

После смерти Брежнева, пошла новая мода. Стали ловить граждан  в рабочее время по разным сомнительным местам.

Мы с ребятами из моей группы отдыхали в Головине. И по пьяным наискось глазам, повел меня корешок в туалет, сам бы не добрался. Кореш, как вы понимаете, тоже был «на курке». Возились минут 10. Еле выползли обратно в зал. Пусто. Заскочил наряд, собрал коллектив и увез на автобусе в отделение – писать бумаги на работу и в институты. А двух самых пьяных и забыли. Гамбринус спас. Чуть попозже, когда стал я представителем самого передового класса пролетариев, наши мужики рванули в обеденный перерыв в пивную, именуемую читальней. Через 40 минут выглядывает начальство в цех, а  цех пустой. Только комсорг, да старики-ветераны горбатятся. Остальных увезли за МКАД и выпустили на дорогу, типа, добирайтесь сами.

А кто-то любил КПЗ – Киевский Пивной Зал, кто-то Сайгон (в основном студенты, МГУ неподалеку и посольство китайское, отсюда и название). Еще  знаменитая пивная была за Смоленским гастрономом, тоже непотребная и заманчивая, как потаскуха. В Печатниковом переулке шалман, возле Юго-Западной «Ракушка», на улице Новаторов заведение, там диво дивное встречалось – раки вареные. Диво потому, что обычно, на десерт в пивной – соленые сушки. 3 копейки пара. Ракми потчевали себя элитные любители – в Домжуре.

В олимпийском 80, выскочили на окраинах металлические ангары, вмещавшие сотни человек, гулко и необычно там было, зато вдвойне вольно. Тут и менты после дежурства и уголовники (ах, какие драки бывали!). Обязательно, кто-нибудь нож-лисичку выхватит и ну давай махать. Кто-то поет слабым дурным голосом «Спите герои русской земли, отчизны родной сыны…», тут подробно непосредственный участник событий рассказывает, как «Боинг» сбили, а кто-то Афган вспоминает. С незнакомыми названиями и с хмельным надрывом. Споет переделанные на невиданный манер светловские строки про «Бой прошел у взорванного моста, ГСМ растаяли…». Однажды познакомился я в пивной с майором КГБ. Уделались за его счет изрядно и в милицию попали. Показал он в отделении «ксиву», отпустили, разумеется. Но. Но, существовал стереотип, дескать, чекистов менты боятся. Не боялись, а скорее, возиться было лень. Потому что перебравших через край башки рыцарей плаща, если те наглеть начинали, тривиально сдавали в военную комендатуру. И все, нету «ксивы».

Зато, каким незнакомым откровением было посетить пивную в советской загранице, в Прибалтике. В Дзинтари любил я сидеть в пивной на пляже, смотреть на прохладные волны, потягивать неразбавленное пиво (забыл название!), заедать пряными и вкуснющими закусками. Выпил пяток кружек и хорош. Коварно было увлечься тем пивом, привыкли в Москве по десятку выдувать, а тут почти Европа, без обмана. Чуть зазевался и ты в вытрезвителе в Яункемери. Я как-то назвал там вымышленный адрес, думал проскочу «на дурика», однако, нагнал меня исполнительный лист. Мало того, что штрафу четвертак, так еще и 30 копеек госпошлины заплатил. Правда, года через полтора только. Работала бюрократическая машинка, еще как работала.

А в хлопотные 90-е, ушли пивные, убежали от непомерной арендной платы, сдали свои насиженные десятилетиями места рестораторам. Исчезла отрада бедного электората. Некуда пойти, пожаловаться на жену, на самодура начальника. Мир не перевернулся, мир русские пивные элементарно забыл. И не услышать теперь ни «Сопок Манчжурии», ни свежего анекдота. 21 век.