Все записи
19:26  /  13.08.14

2219просмотров

ЧИСЛА И ВЕЗЕНИЕ

+T -
Поделиться:

Безотносительно к политике напишу, как мне не везет в Крыму. И было это, как раз в далеком и недалеком историческом прошлом. Тем более, сегодняшнее 13 число к такому рассказу располагает.

В СССР мои друзья, путешествуя в Крым, на билеты не тратились. Начиналось все, скажем, на Пушкинской площади. После очередной бутылки сухого или дешевого пойла, по странному недоразумению, называемому «портвейном», вдруг, бросался клич: «А поехали на товарняках в Крым!» Денег у путешествующих обычно было копеек по 40 на брата. У кого был с собой спальный мешок или рюкзак, у кого нет. Особого значения это не имело. Залезали в товарный вагон – главное было не ошибиться в направлении. Тут уж, как повезет, либо надо было узнавать путь следования агентурным путем. Ну, а дальше долгий путь, с долгими промежуточными остановками. В американских фильмах (отчего я так часто привожу их в пример?) подобные путешествия выглядят даже несколько гламурно и романтично. Ну, прямо сажем, романтика была (а как без нее в 18 лет?), зато удобств и определенности не было и в помине. И вот в назначенной точке, путешественники, дождавшись, когда поезд замедлится, прыгали прямо на ходу.

Мне рассказывали историю, как один такой прыгун полетел кувырком и неожиданно застрял вверх ногами. Попутчики в ужасе подбежали к, как им казалось, покойнику и пришли к выводу, что покойный будет жить до ста лет. На его счастье, прыгал он вместе с рюкзаком. И кувыркаясь в полете, налетел на арматурину, коих торчит из нашей родины множество от Калининграда до Владивостока. И прут ровно насадился на рюкзак, а сам герой отделался испугом и заслуженной славой везунчика. К сожалению, не могу сказать, какое число это было, может и 13.

Так же не могу сказать, какое было число, когда я с семьей (ребенку 3 года) прибыл в город Симферополь вполне легальным способом в плацкартном вагоне. Времена уже были новые, нравы вольные и диковатые, поэтому засунул я, на всякий случай, долларов 70 в палатку. Всякий случай случился минут через сорок, когда я влез в толпу на автобусной станции. Я всю жизнь не ношу бумажников, а тут знакомый приехал из Амстердама и подарил шикарное портмоне, найденное в каком-то злачном районе. Друзья! Никогда не принимайте подобных подарков! Они несут в себе нехорошую карму. В том, что карма у подарка нехорошая, лично я убедился, когда вылез из толпы с билетами на автобус, но без бумажника. Как человек бывалый, бумажник я сунул в правый карман штанов, но что значит эта детская уловка для опытных хохляцких щипачей? Перспективы: Как я уже говорил, маленький ребенок, жена, независимая Украина. Идти в родное посольство в то время и в такой ситуации, значит зря подвергнуться несмешным насмешкам российских дипломатов (не думаю, что сейчас ситуация сильно поменялассь, как-то не доверяю я дипломатам, тем более, нашим). На наше счастье, нас должны были встречать друзья неподалеку от Меганома и билеты на автобус до туда у нас уже были. Да еще моя мудрая заначка в палатке, позволяла, в крайнем случае, хоть как-то эвакуироваться домой, в случае не встречи с друзьями. Но, на то они и друзья. Встретили на «Газели», на которой они в Крым и приехали.

Ну, а далее дивные дни и ночи на диком пляже. Дикий пляж на Меганоме, кто не знает, это узкая полоска камней, над которой возвышаются отвесные скалы высотой метров в 80 -100. Скалы истыканы пещерами, в которые отдыхающие ходили по той или иной нужде. А в остальном, это была вольная анархистская республика. Здесь отдыхали (наверное, и сейчас отдыхают) натуристы, столичные снобистские (прошу прощения) пижоны и пресытившаяся жирным отдыхом богема (тоже, большей частью, московская). Но, были и граждане Украины. Например, сборная Незалежной по ловле рыбы в открытом море. Технология этой охоты такова: добытчик, натянув гидрокостюм, брал в руки ружье для подводной охоты, поплавок, к которому привязывалась добыча и уплывал на весь день в море. Как я уже говорил, здесь царила анархия-демократия и ловцы щедро делились уловом с другими отдыхающими, независимо от их гражданства.

Там я впервые освоил собирание мидий. Берег скалистый, мидий полно, но обрыв уходит вниз, почти, вертикально. И вот я болтаюсь с маской и трубкой на роже, на берегу терпеливо ждет улова супруга, а я, мотаемый волнами отрываю моллюсков от камня. Тогда-то жена сделала для себя небольшое открытие – муж умудрялся материться прямо из под воды, через дыхательную трубку. Можете верить, а можете обозвать меня лгуном. К слову, мидии мне на вкус не понравились, как не произвели гастрономического восторга знаменитые ропаны, которые там тоже водились.

А вечером, у костра, мы сидели и любовались футуристическими закатами. Сказка. Я позволю себе даже нескромное эротическое воспоминание. Однажды ночью, море засветилось чудным и небывалым колером – такое случается, когда цветет какой-то вид планктона. Ребенок спал и мы с супругой молодые и ненасытные, занялись любовью в этих блистающих водах. Более красивого акта любви в моей жизни не было. Вот так-то. Надеюсь, что моя бывшая жена эти строки не прочтет.

Наверху, в десятках метров над нами, стояла украинская пограничная часть, с которой у нас была определенная договоренность, на предмет охраны автотранспорта. Когда во время войны наши отбивали Крым у бошей, здесь была предпринята отчаянная атака с моря, на эти совершенно неприступные и отвестные скалы. Сколько морской пехоты тут полегло, не знает никто. Тяжело пришлось братишкам, тяжело и жутко. К пограничной станции от пляжа вела тропинка, такие тропинки принято называть «горными». Пройти по ней, даже при благополучной погоде, было делом непростым, особенно для изнеженных горожан. По ней раз в неделю отправлялись делегаты за куревом, местным вином и продуктами. Тот еще вид спорта. Зато пляж был надежно изолирован от назойливых и хамоватых отдыхающих. Воду брали из хилого ручейка, еле-еле сочившегося из скал. Это я описал пейзаж.

Как человек до некоторой степени нелюдимый (это так) поставил я палатку на самом отшибе. Поставил и радовался относительному одиночеству, тишине и покою. Глянешь на море, а там игрушечный рыбацкий кораблик гуляет. Радовались мы до того самого момента, когда однажды ночью нас разбудило чувство определенного дискомфорта. Сверху на палатку обрушивались потоки воды, другие струи хлестали под брезентовым полом. Причем, основательно хлестали. В домашних условиях такого добиться трудно. А рядом с палаткой с кошмарного почти стометрового обрыва падали валуны величиной со средний дачный домик. Инстинктивно прикрыв младенца собой, я испуганно искал выхода из этой пиковой ситуации. Выглянув из палатки, мы увидели, как с обрыва вниз несется водопад. Не знаю, водопада Виктории я не видал, да верно, и не увижу, но подумал именно о нем, о докторе Ливингстоне и Стенли подумал. И еще я, мягко говоря, запаниковал. Жизнь крохотной ячейки общества даже не висела на волоске, она летела куда-то, непонятно куда и соскочить с этой траектории было бы сложно, даже тому везунчику-прыгуну из поезда. Схватив в охапку младенца и негалантно подталкивая жену, я устремился наружу, в этот прекрасный кошмар природы. Местные потом говорили, что такого не бывало уже несколько десятков лет. Но нам было не до статистики здешних природных аномалий. На наше счастье, неподалеку случилась пещера, одна из тех пещер, о которых я говорил в  самом начале. В ней-то мы и провели ночь, абсолютно наплевав на антисанитарию.

Наши друзья, установившие палатки подальше от вновьвозьникшего водопада, когда глянули на то место, где стояла наша палатка, сказали лишь одно слово, но слово это ныне находится под запретом, так что додумывайте сами. Утром стихия подобрела. Та самая горная тропинка, ведшая к пограничникам, стала непроходимой. И лагерь начал жить общей, коллективной жизнью, которая обычно устанавливается в таких случаях. Продукты были общие, курево и спиртное тоже. Детей согнали в самую большую и сухую палатку, где они радовались этому супер-приключению. Взрослые, признаться, тоже радовались. Не каждый день с людьми случается подобное, такое запоминается на всю жизнь, тем более, что обошлось без жертв и ранений. По лагерю ходил ошарашенный турист, который в самый разгар прекрасного и безобразного мероприятия вылез из палатки чтобы понаблюдать буйство и красоту стихии. Вместо буйства он сподобился увидеть, как ровно через тридцать секунд после своего геройского выполза, в бушующую и прекрасную стихию, на его палатку сверзился камушек тонн в пять. К счастью, жил турист один. И вот он был озадачаен по настоящему. Палатка, само собой, исчезла из списка существующей материи. Через сутки-двое горная тропа подсохла и мы добрались до «Газели» наших друзей, доехали до Симферополя, взяли плацкартные билеты (о моя интуиция!) и двинулись домой. Про себя я решил в Крым больше не кататься. Что-то мне там не понравилось. Дело было в 96, по моему, году.

Но человек существо непостоянное. Через два года, будучи уже холостяком, получил я в знаменитом августе 98 (опять август!) в своей редакции отпуск. Отпускных не дали, сказали – займи у кого-нибудь, а вернешься, заплатим. И ведь заплатили потом! Отпускной поезд выкатился прямо на набережную Феодосии ранним-ранним пастельным утром. Веселый, от выпитого в дороге холостой отпускник, тут же, на перроне снял комнату, отнес туда нехитрые пожитки и вышел к морю. Особо выделываться я не стал. Несмотря на раннющее утро, набережная была сплошь утыканна столиками, на столиках стояли бутылки с самым разнообразным пойлом. Хлопнув полтинник вискаря (кто и как его делал, оставим за кадром), я прошелся по молу до конца и прямо в одежде упал в море, раскрашенное розовым рассветом. Так поступают очень многие отдыхающие. В фильме «Любовь и голуби» мы подсмотрели этот прием. Далее начался отпуск человека, имеющего на две недели полторы тысячи долларов. И даже известие о нарастающем кризисе и назначении нового-старого премьер-министра Черномырдина не смогли остановить это безумное буйство. На мое счастье (или несчастье, об этом ниже) обратный билет у меня был.

И когда я, стеная и охая, забрался на свою верхнюю полку, то хотел одного – домой. Соседями по купе оказались подмосковные бандиты, которые меня и «поправили». «Поправили» настолько удачно, что ночью я сверзился со своей верхней полки головой вниз. Мало того, удар пришелся между верхней губой и кончиком носа, а точкой приземления оказался край вагонного столика. И сразу я побежал куда-то, влекомый неостановимой силой. Межвагонные двери открывались сами собою, я даже не касался их руками, скорость моего бега была неимоверной и скорее напоминала полет. А в следующий миг я обнаружил себя на нижней полке в купе, а меня мелко крестила и что-то бормотала проводница (дай Бог ей здоровья и счастья!). Кровь хлестала из носа даже не струей, а фонтаном. И представьте, через секунду этот фонтан иссяк! Как я понял, уже потом, это была моя первая клиническая смерть, остановленная, даже не врачами, а обычной проводницей, которую я даже не отблагодарил за испорченное моей кровью казенное полотенце. (Простите, ради Бога!) С бандитами я поссорился (не помню почему) и остаток пути провел отчасти в коридоре, а отчасти в другом купе. И по возвращении в Москву сказал: «Нет. Больше в моей жизни Крыма не будет!» И до сих пор держу слово. Вот такой я фартовый парень, когда в Крыму. Причем, дважды мне «повезло» в абсолютно трезвом виде и лишь однажды в нетрезвом. Впрочем, и в других местах страны мне иногда достается.

Комментировать Всего 6 комментариев

Дим, в твоём случае, две не очень удачные, но закончившиеся благополучно поездки в Крым, говорят о том, что тебе в Крыму очень везёт!

Эту реплику поддерживают: Лена Де Винне

Когда поеду в Москву предоставлю такую возможность

Эту реплику поддерживают: Лена Де Винне