Все записи
19:20  /  11.07.21

461просмотр

Картинки из детства

+T -
Поделиться:

 

Вы помните себя маленьким мальчиком или девочкой? Помните о чем мечтали, чего боялись? Кого любили, о чём печалились. Что вы думали о себе? Где видели себя взрослую/ого? Кем хотели стать? Помните своего первого друга и свой первый велосипед? А как пахли конфеты в детстве помните? А хлеб? А домашние лепёшки? Вы когда-нибудь пробовали соль языком прямо из солонки? А растительное масло из бутылки? Я пробовала. Я знала, что будет невкусно, но любопытство побеждало, ведь я хотела прочувствовать, как именно невкусна соль/растительное масло на вкус.

Картинка №1

Вы помните свой класс? За какой партой вы сидели, кто был вашим лучшим другом/подругой, какой у нее/него был подчерк, помните? Я очень отчётливо помню запах весны в детстве. Он всегда прилетал вместе с мартовским ветром и дул мне прямо в уши. Почему в уши, а скажем не в нос, спросите вы. Да потому, что весна пахла ласковым свежим ветром, ну и потому, что я снимала шапку, чтобы почувствовать запах весны ушами. И ещё я помню, что когда я шла в музыкалку с папочкой для нот, я всегда считала красные машины, которые встречались мне по дороге.

А помните школьные фартуки - чёрные чуть ли не полушерстяные и белые из нарядного гипюра - мы носили их поверх формы каждый день. А когда отменили одинаковую форму, я носила чёрную юбку до колена и очень красивую мамину блузку, made in Finland, с маленьким белым воротником из настоящего ручной работы тончайщего кружева. Пожалуй, никогда больше у меня не было ничего made in Finland, кроме, впрочем, сотового фирмы Nokia. Юбку мне тогда на заказ шила мамина портниха и когда я пришла на примерку, она вслух удивлялась, как у человека может быть такая тонкая талия - 58 см. Потом она же шила мне выпускное платье в 11 классе, а потом и платье на выпускной в универститете, а талия оставалась такой же как и 15 лет.

Младшая сестра моей бабушки по папе, которая читала нам русскую литературу на подготовительных курсах в университете, шикарно образованная и совершенно светская Анна Петровна, говорила, что у её сестры, моей бабушки, в молодости была такая же талия. Но я думаю, что даже круче, потому что в отличие от меня, у моей бабушки был ещё и шикарный бюст.

В моём представлении прелести моей бабушки, в годы её студенческой молодости в иркутском госуниверситете, выглядели примерно также, как они же самые у подруги и одноклассницы моей сестры, Анджелки Смарыгиной, которая жила в первом подъезде нашего дома, и у которой была осиная талия и совершенно шикарные грудь и попа. Ранняя, как многие южные девочки, Анджела уже в 14 лет выглядела как Муха-Цокотуха на иллюстрациях к одноименной сказке Корнея Чуковского, и всегда очень громко и на весь двор здоровалась с моими родителями своим характерным звонким южнорусским: "Здрасьте, теть Галь! Здрасьте дядь Слав!". И именно эту девочку, казачку родом из Украины, привыкшую к варенникам с вишней и творогом, моя сестра весьма настойчиво угощала зимним бурятским деликатесом: сырой замороженной печенью жеребёнка, обернутой в его же подкожный жир, который по-бурятски называют арбин. Бедная Анджела давилась, но угощалась: так она доверяла своей подруге.

А вы помните свой выпускной бал? Свой школьный бал я не забуду никогда: на нём я танцевала вальс со своим папой. Он прекрасно вальсировал, также он танцевал степ, твист и чарльстон и меня научил всему, кроме степа. Вернее он пытался, но, у меня так и не получилось: "Пятка-носок, пятка-носок, а потом два раза носок-пятка, доча!" А вы помните, как танцевали ваши родители, когда вы были маленькими? Помните их любимые песни, книги? Если не помните или не знаете, может быть сейчас самое время узнать. Ну, и напоследок, ещё две картинки из моего детства.

Картинка № 2

Вот я стою на выкрашенном мамой, в непримеримо синий цвет, табурете вместе с сестрой. Мы совсем маленькие, поэтому спокойно умещаемся вдвоём на небольшом табурете, на который забрались оттого, что иначе нам просто не дотянуться до зеркала. А без зеркала ведь как-то не интересно чистить зубы. Ну, так вот, смотрим мы в маленькое зеркало и чистим свои маленькие, ещё молочные зубы пастой со странным, неожиданно оранжевым Чебурашкой. Паста сладкая, поэтому мы делаем это с превеликим удовольствием. Мне три с половиной года, сестре значит пять лет и 8 месяцев.

Мы маленькие любимые дочки своих совсем ещё молодых родителей. Недавно папа с мамой купили нам две большие куклы. Мне досталась та, что в красном платье с узким лицом и короткими желтыми волосами. Кукла была худая, как супермодель Твиги, на ней было простое, короткое, но очень стильное темно-красное платье со сливочной окантовкой на подоле и вдоль круглого воротничка. Она смотрела на меня немного удивленными серо-голубыми глазами.

Сестре тоже досталась голубоглазая кукла, но попухлее, и, как мне казалось, посимпатичнее. (Раньше вообще было сложно найти куклу не с голубыми глазами, потом нам дарили еще много кукол, но только одна единственная из них, кукла Северянка, была чёрноглазой и чёрными же косами). У куклы сестры были золотые кудри, и одета она была в голубое платье в белый горошек, но зато у неё почему-то всегда отваливалась нога. Сейчас уже не помню левая или правая, но отваливалась с завидной регулярностью.

Я закрываю глаза и вижу нашего, еще совсем молодого и кравивого папу: он сидит на стуле и вкручивает кукле ногу. Папа всегда был намного смуглее нашей совершенно белокожей мамы. Я помню папины руки, которые казались особенно смуглыми летом, когда он носил светлые рубашки с закатанными до локтей рукавами. Я вижу свою сестру, маленькую девочку с аккуратно заплетенными в косички блестящими волосами, она стоит рядом с папой, положила ладошку ему на колено и терпеливо ждет, пока её белокурая кукла вновь обретёт свою ногу.

Картинка № 3

Я стою перед высоким зеркалом в спальне бабушки и деда, родителей мамы. Зеркало - это дверь необычайно высокого в потолок, полированного шкафа светлого дерева. Бабушка хранила там зимние пальто, шубы и шапки. Последние сначала плотно набивались бумагой, а затем вместе с антимолью заворачивались в платки; шубы и пальто были предварительно почищенны, просушены жарким полуденным солнцем и аккуратно развешаны в шкафу, но это если открыть дверь шкафа. А пока он закрыт, я вижу в нём отражение 12-летней себя: у меня худое лицо и большие карие глаза, загорелая, оливкового оттенка кожа. На дворе макушка лета, у меня каникулы и я гощу в доме нагасы (бур. - дядя со стороны мамы), с семьёй которого всегда жили мамины родители. Не только лицо, но и всё остальное у меня длинное и худое: и шея, и руки, и ноги, и вообще вся 12-летняя я. Мои, опять же, длинные вьющиеся волосы заплетены в косу, на самом конце которой висит белая платиковая заколка "банан", на мне моё любимое летнее платье в сине-бело-красную тонкую полоску с синим пояском, белые короткие носочки и красные босоножки из тонких кожаных ремешков. Тогда мне очень активно не нравился мой нос, и губы казались слишком детскими и не такими красивыми, как у мамы.

Но в остальном я себе нравилась, и уже не только себе, но, как выяснилось позже, и другу моего брата Витальке Балтаеву, который как-то зашёл в гости в брату, а потом всё лето время от времени появлялся у ворот большого дома моего нагасы. Он всегда приходил в широкой соломенной шляпе на голове, футболке, голубых джинсах на подтяжках, в сандалиях на босу ногу и с велосипедом. Сейчас описываю его и понимаю, что он выглядел тогда, как Гекльберри Финн Марка Твена, только в отстиранном-отмытом варианте.

Моя бабушка, которая знала не только Витальку, но и его родителей, а также родителей его родителей, всегда лукаво улыбалась, когда мальчик вместе с велосипедом вдруг нарисовывался во дворе нашего дома. Я почему-то никогда не слышала того, что слышала моя бабушка. Она за минуту до прихода не только моего "кавалера", но и вообще любого гостя, говорила, что сейчас к нам кто-то пожалует. Как она это делала, я не знаю, но она никогда не ошибалась. Я тогда помню тоже хотела, как бабушка, знать, когда он придёт, чтобы успеть метнуться к тому самому шкафу с зеркалом и убедиться, что я красивая, правда с не очень-то красивым носом и слишком худыми, "вилка в стакане", ногами, но все же.

Виталька никогда надолго не задерживался у нас, всегда вежливо разговаривал о чем-то с бабушкой, а сам в это время во все глаза смотрел на меня. Причём бабушка всегда обращалась у нему на бурятском, он отвечал ей на русском. Как только он уходил, я быстро забывала о нём и если не надо было помогать бабушке или тёте по дому, принималась читать, как всегда взахлёб и взапой. В то лето, я одолела почти весь научно-фантастический и исторический разделы библиотеки в доме своего нагасы. Впрочем, я всегда много читала. Но то лето было первым в моей жизни, когда я бегала к зеркалу перед тем, как поздороваться с мальчиком.

Такие вот картинки из детства. А какими были ваши картинки?

Комментировать Всего 3 комментария
Они переехали в старый кирпичный дом в центре.

В соседнем доме был магазин, куда его посылали за хлебом. Он любил бегать за хлебом, потому что получал еще монетки на газировку.

Он покупал хлеб и важно следовал к отделу «Пиво-воды». В отделе уже с одиннадцати толпились небритые личности в спецовках и комбинезонах. Он осторожно пробирался между их спин к прилавку. Спины пахли соляркой и перегаром, а иногда потом и кислой капустой. Пробравшись вперед, он высовывал кулачок, из которого на прилавок выкатывалась монета. Толстая угрюмая тетка-продавщица долго не замечала его, подталкивая к проходу ящики с бутылками. А он боялся привлечь к себе внимание – ему казалось, что все небритые личности и угрюмая тетка делают важное срочное дело. Вдруг продавщица, словно очнувшись, смахивала его монетку с прилавка, и он получал стакан шипучки в липком стакане.

Однажды в парке напротив их дома открылись торговые ряды, и он впервые в жизни увидел настоящего поросенка, на шее у которого болталась бирка с ценой. Он бросился домой и долго умолял маму дать ему деньги. Он уже представлял себе, как приведет поросенка домой, и тот будет жить в его коробке из-под солдатиков и есть из миски, в которой мама обычно взбивала яйца для яичницы.

Но денег ему не дали. Он уныло побрел назад в парк и долго стоял возле клетки с поросенком. Поросенок был вполне доволен жизнью, похрюкивая, ел кашу из эмалированной миски, а потом напустил лужу.

Через неделю он был у бабушки и рассказал ей про поросенка и о том, что он хотел бы иметь его даже больше, чем собаку. Бабушка молча вытерла руки о фартук и, порывшись в сумке, дала ему денег. Он хранил эти деньги долго-долго, но базар с поросенком больше не приезжал.

Ваша Картинка № 4 просто шикарное дополнение к моим трём.

Спасибо!

И Вам спасибо за эти "Картинки с выставки",

название которой - жизнь. Если бы Вам удалось их собрать от многих людей - получилась бы великая книга.

Вот еще две картинки:

Самое раннее его детское воспоминание – вдруг перевернувшаяся картинка дороги, деревья ветками вниз и летящие кверху брюшками осы. Хотя, откуда ему было тогда знать, что все вокруг вдруг стало с другим знаком. Это был просто мир, в котором лежал он, безъязыкий, маленький великий немой. Отец бросил его, полугодовалого, и отмахивался от ос. Он ничего не помнил и не знал, не мог еще знать, но осталась, навсегда врезавшись в память, эта перевернутая картинка

Ночью осторожно он выходил на лоджию их квартиры на последнем этаже огромного дома. Вцепившись ручонками в перила, он смотрел на оживленное даже в ночное время шоссе. Ему хотелось знать, бывает ли такая минута, когда засыпают все, даже грузовики и самосвалы на дороге. Он хотел увидеть совсем пустое и немое шоссе и не мог. Тогда он подумал, что надо просто вставать каждый час, и тогда удастся поймать молчащую дорогу. Но когда бы он ни выглядывал вниз, по дороге струились машины, ярко горели фонари, доносился металлический звук брякавшей в их кузовах всякой всячины. Наконец усталость брала верх, и он засыпал на коврике у балконной двери, подложив кулачок под голову.

Эту реплику поддерживают: Марина Сайдукова