Все записи
00:00  /  25.09.15

16746просмотров

Война и немцы: "Мы не боялись русских, мы боялись восточных немцев!"

+T -
Поделиться:

Выражение "война и немцы" давно уже утратило свое буквальное значение, по крайней мере в digital Russian. Сегодня это скорее ироничная идиома современного русского. Но когда-то это словосочетание было маркером трагедии миллионов людей. Эхо этой трагедии до сих переживается самими немцами, а коллективная вина передается детям и внукам, которые сами не видели немецкого фашизма.

Я помню как моя подруга, дочь немки и монгола, родившаяся в конце 70-х в восточном Берлине, спросила не ассоциирую ли я, родной для нее немецкий язык, с фашизмом. Я тогда ответила, что нет. И я не врала. Но так было не всегда. Когда я была ребенком, немцы для меня и всех нас, советских школьников, были фашистами. 

Причем я, как, наверное, и другие дети, полагала, что фашисты, это, конечно же, капиталистическая ФРГ. А красивый свитер, made in DDR, который сестра привезла мне из Ленинграда, как и мои любимые германские куклы, сделали не фашисты, а хорошие "социалистические" немцы.

Что я думаю о немцах и фашизме сейчас, когда доступно столько разных источников информации? Скажем так, мое отношение к немецкому фашизму с возрастом и с количеством прочитанных мною книг и статей, усложнилось. С одной стороны, в 30-х годах в Германии жили просто люди, и ничто человеческое им не было чуждо. С другой стороны, они, как показала история, оказались людьми и в самом нечеловеческом, антигуманном смысле. Я про то, что весь 20 век люди, кажется, только тем и занимались, что убивали друг друга. 

Недавно мне предоставилась возможность взглянуть на войну и немцев с еще одной стороны - глазами немецкой девочки, которая в самом конце войны, в январе 1945 года, родилась по ту сторону фронта, в фашистской Германии.

После нашего разговора я поняла, что этим можно поделиться. Может быть читатель, как и я, увидит в моей собеседнице самого обычного человека, и также, как и я, еще раз для себя отметит, что фашизм, как и расизм, не имеет национальности и у него всегда есть шанс. В том числе сегодня, в том числе в современной России. 

Миссис Эдельдрауд: Вы уже пишите?

Марина Сайдукова: Да, уже пишу.

Ну, тогда напишите там, что меня зовут Edeldraud (в пер. с нем. - эдельвейс), в девичестве я носила фамилию Дипполд (Dippold). Американцы до сих не могут произнести мое имя правильно, поэтому многие зовут Эди (Edie) или по фамилии мужа. Так проще.

Расскажите, пожалуйста, о ваших родителях

Мои родители родились и выросли в местечке Reinersreuth, это в Баварии, в Верхней Франконии. Они знали друг друга с детства и поженились в 1938 году. Моя сестра Марианна, родилась в 1939 году, а потом они забрали моего отца воевать. Мой отец был артиллеристом, воевал в Греции, они сбивали самолеты. Когда его в первый раз ранило, он после госпиталя приезжал домой в 1941 и в 1942 родился мой брат Манфред. Отец потом приезжал в отпуск в 1944. В январе 1945 года родилась я. 

Когда я родилась, мой отец, Ville Dippold воевал. Его ранило как раз накануне прихода американцев. После ранения его отправили в госпиталь, который из-за наступавших американских и советских войск, решили перевести в другое место. Но отец не поехал с госпиталем, он решил вернуться домой: "Я иду домой, если я им буду нужен, они знают, где меня найти". Когда американцы зашли в деревню, мэр поселка сказал, где его искать и 24 апреля 1945 года его арестовали. Мама запомнила этот день еще и потому, что это был день рождения моего брата Манфреда. Отец никогда не говорил с нами о войне. Я думаю, ему было не по себе от всего, что он видел на войне, и он стыдился, что воевал, хотя его забрали на войну против его воли. Тогда всех забирали. Он вообще не хотел идти на войну, но разве его об этом кто-то спросил? Просто забрали, как и всех других мужчин из нашей деревни. 

После ареста, отца отправили в лагерь, потом в другой лагерь. Так его перемещали из одного лагеря в другой. Но потом, примерно через год-полтора все-таки отпустили и он вернулся домой с торчащей из правого плеча костью, затянутой кожей. В лагерях его не лечили, поэтому кость после ранения срослась неправильно и сильно торчала. Я когда была маленькая, была уверена, что у всех взрослых мужчин кость на правом плече должна выпирать как у отца.

А чем ваш отец занимался до войны?

До войны отец работал на каменоломне и в мастерской, где обрабатывали гранитные плиты. Когда он вернулся из лагеря, в мастерскую он не вернулся, и родители открыли небольшое кафе, где обедали приезжие, но местные приходили редко. Вскоре держать кафе стало невыгодно, и отец пошел работать на пивоварню. После войны было тяжело жить, у меня было одно платье, кофта была, туфель нормальных у нас, у детей, ни у кого не было, и игрушек тоже почти не было. Только то, что еще до войны покупали и что старшие дети не сломали. Но мы никогда не голодали, потому что у бабушки, матери отца, была ферма, и мы все там работали, выращивали овощи. Продавать ничего не получалось, но мы и не голодали.

Школа в Reinersreuth 1953 год

Школа в Reinersreuth 1953 год. Эдельдрауд Дипполд (Edeldraud Dippold), 8 лет - стоит во втором ряду, а темном платье, шестая справа. Ее сестра Марианне (Marianne), 14 лет, стоит в верхнем ряду, 6-я справа. Первый мальчик справа, 11 лет, сидит - брат Манфред (Manfred).

А в вашей деревне не было советских войск?

Нам повезло, они до нас не дошли, не смогли перейти через Альпы. На север от деревни же высокие горы (Reinersreuth расположен в предгорьях немецких Альп, вплотную к горе Großen Waldsteins). Зато американцы зашли и стали грабить нас. Мужчин же совсем не было, многих убили на войне, а кто жив остался - забрали в лагеря. Поэтому им никто не сопротивлялся. Американцы забирали все, что могли найти. Мне сестра рассказывала, что они ходили по деревне, а на руках у каждого было по пять-шесть наручных часов. Но немецкие солдаты делали тоже самое во всех других странах...

Ваша семья как-то пострадала от грабежей американских солдат?

Насколько я помню из рассказов мамы и отца, они сильно не пострадали. Мне рассказывали, что их спасло то, что дед все ценное, что было в доме, закопал в саду: свои часы, бинокль, охотничьи ружья, еще что-то. Дед также спрятал часть продуктов в горе, у нас там было хранилище для семян. Дед и меня, младенца, туда затолкал.

А вас зачем? 

Не знаю. Может он боялся, что они заберут меня, или что-нибудь сделают с остальными членами семьи. Видимо думал, что сможет так спасти меня. Потом они сидели и боялись, что я начну кричать и плакать, а я просто уснула и не издала ни звука до тех пор, пока мама не стала вытаскивать меня из корзины с ботвой от моркови.

А что вам рассказывали на уроках истории о Второй Мировой войне?

Когда я пошла в школу, нам вообще ничего не рассказывали про войну, то есть совсем ничего не говорили. Это же было сразу после Второй Мировой, тогда очень много о чем молчали. Всем было тяжело. К нам после войны приехало очень много беженцев с восточной Германии и вообще с Восточной Европы. Люди приезжали, чтобы работать в каменоломнях и в мастерских, где делали гранитные плиты (добыча разной руды в местечке началась еще в 15 веке, с конце 19 века стали добывать гранит в промышленных масштабах и построили железнодорожную ветку - М.С.). Везде же в Европе была разруха. К нам тогда пришли беженцы из Италии, Польши, Чехии, Турции, Греции. Мои школьные подружки все были из разных городов, из Кёнигсберга, Бреслау, одна была из Гданьска. Когда мы выросли, одна из моих одноклассниц вышла замуж на грека. Его родители переехали к нам сразу после войны и так и остались в деревне, прижились. Я помню даже африканцы приезжали, чтобы научиться работать с гранитом. Я когда сейчас смотрю телевизор, там показывают беженцев из Сирии, мне вспоминается как к нам в деревню приходили беженцы, тоже с мешками, с маленькими детьми.

- Вы считаете Германия правильно поступила, что приняла столько беженцев с Ближнего Востока?

Я не знаю. Наверное, правильно. Мы после войны тоже беженцев принимали. И Соединенные Штаты будут принимать их. 

Некоторые считают, что немцы не правы и поддерживают скорее венгров? 

А кто поддерживает венгров?

Ну, в России, например, многие считают, что нельзя принимать беженцев с Ближнего Востока, и вообще любых мигрантов. Некоторые даже предлагают высылать их обратно.

Как обратно? Там же ISIS? (так в Америке называют Исламское государство). Вот вы несчастных людей в свой дом впустили, а потом у вас хватит духу выгнать их обратно? А если их потом там, на войне, всех убьют?

Мне кажется, что я бы впустила и не выгнала бы. Вместе с тем, нельзя сказать наверняка, как именно ты поступишь в той или иной ситуации до того, как окажешься в ней. Ведь очень легко впустить или не выгнать кого-то виртуально, совсем другое дело, когда это происходит в реальности. Будем надеяться, что Германия и другие страны не станут выгонять тех, кого они уже приняли. Но давайте вернемся в послевоенную Германию. Расскажите, пожалуйста, о своих школьных годах. 

Да, что там рассказывать. Детство как детство. Я же другого детства не видела, сравнивать-то не с чем. После школы мы с сестрой и с братом работали на ферме, помогали родителям. В школе зимой было очень холодно, так что мы даже не снимали пальто. Сидели в одежде и писали урок. Нам не хватало учителей и мела не было, учебников и тетрадей тоже не хватало. Старые учебники, по которым раньше учили, забрали, а новых мало было. У нас учитель один был, бывший бухгалтер, он знал все про налоги и налоговую систему. Он преподавал математику, но больше учил, как платить налоги.

У вас был любимый предмет в школе?

Я любила географию, и еще, наверное, историю. Знаете, что я вам скажу. Несмотря на то, что нам не хватало учителей, я знаю мировую историю и географию лучше, чем мои дети. Мне кажется они так никогда и не "вышли" (never go out) из гражданской войны (American Civil War). В Америке дети не изучают мировую историю, даже географию не учат. Даже после университета они плохо знают мировую историю.

В каком году вы окончили школу? 

В 1959 году, мне было 14. Я же не пошла в старшую школу, пошла учиться на парикмахера. Три года я работала помощницей у парикмахера, училась у него. Тогда все так получали профессию, не было никаких специальных школ. Ты просто работал в парикмахерской, делал все, что тебе говорили, при этом денег помощникам никогда не платили и так три года. Помню, как я долго мучалась с париком, который нужно было сделать, чтобы сдать экзамен, но все-таки сделала его. Потом уехала работать в соседний город Münchberg, стала работать там в салоне, снимала комнату вместе с другими девушками. 

А где вы познакомились со своим мужем?

Там и познакомилась. Он пришел со своими знакомыми немцами в городское кафе. Мы с подружками туда ходили каждую субботу танцевать. Там была танцплощадка. Военная база американских ВВС располагалась неподалеку от Münchberg, в городе Хоф (Hof, Saale). Он там был младшим офицером ВВС.

А на каком языке вы с ним разговаривали?

Мой муж хорошо говорил по-немецки, он также хорошо знал русский. Он учил иностранные языки в университете. Его сослуживцы говорили кто по-немецки и по-чешски, другие по-немецки и по-польски. Они все служили в американских ВВС в Хоф. В его подразделении каждый должен был знать немецкий и какой-нибудь "соседний" язык. Мы поженились в 1965 году, мне тогда исполнилось 20 лет.

Ваши родители одобрили ваш выбор?

Отец был сильно против этого брака, он же был пленником у американцев. Он не был на моей свадьбе. Мы играли свадьбу в его доме, но он так и не спустился к нам. Уже потом, через несколько лет он признал и принял моих детей. Я была очень этому рада.

А как отреагировали остальные члены семьи? Что сказала ваша мама?

Ну, вы же знаете, мамы они не как отцы, они другие. Мама помогла мне приготовить все к свадьбе. Весь день накануне свадьбы она провела на кухне вместе с моей сестрой и теткой. Сестра помогла мне сшить платье к свадьбе. Одним словом, кроме отца все восприняли мое замужество.

А ваш муж был чистокровным американцем? 

А что значит чистокровный? (по-английски я спросила про pure American. Конечно же, я намеренно именно так сформулировала свой провокационный вопрос - М.С.). Никто из нас не чистокровный. Если на то пошло, чистокровными американцами можно назвать только индейцев. Мама моего мужа была немкой, но он все равно американец. Не чистокровный (подмигнула мне моя собеседница), но американец.

Ни одна война в 20 веке не обходилась без грабежей и насилия. После американской оккупации Германии в американском английском появилось выражение frau bait, так называли женщин, за секс с которыми солдаты расплачивались чулками и едой. 

Я первый раз услышала это выражение уже здесь в Америке. Но в Германии это все было в Берлине или в других больших городах, которые разбомбили. Там, где люди потом голодали. У них даже были продуктовые карточки. У нас в Верхней Франконии и вообще в Баварии, особенно в деревнях, ничего такого не было. Конечно, не хватало учебников, и игрушек нам не покупали, но мы же не голодали. Моя бабушка на ферме держала коров, у родителей были курицы, отец каждый год сажал огород. Тогда все держали скот, все выращивали овощи. Так что не было у нас frau bait. Жена одного из братьев отца жила в городе и стала жертвой изнасилования. Я правда даже не знаю, был ли преступник американцем или это было в "русской" зоне оккупации и он был русским. Но когда мне было 20 лет, ничего такого уже не было даже в городах. Frau bait были только сразу после войны.

Вы сказали, что ваш отец воевал в Греции и был солдатом в артеллеристском подразделении. А кто-то еще из ваших родственников воевал за Третий Рейх?

Брат моей мамы Max Schreiner до войны разводил коней на своей ферме. Когда власти забрали всех его лошадей, он не знал, что делать. Он был разорен и поэтому решил идти с войсками ухаживать за своими лошадьми. Мама говорила, что он пропал без вести где-то под Ленинградом. Мы точно до сих пор не знаем, ничего больше о нем никогда не слышали.

Другой мой дядя, это уже по отцу, был летчиком. Накануне оккупации Берлина, его отправили туда. Ну, и оттуда он уже никогда не вернулся. Мы тоже не знаем, как он погиб. Мой отец, его младший брат, который был летчиком и брат мамы, который пошел за своим лошадьми, не по своей воле оказались на войне, их призвали. Но другой мой дядя Ernst Dippold, старший брат отца, который был самым образованным в семье, закончил университет в Мюнхене, он был гитлеровцем. Когда фашисты пришли к власти, он стал офицером СС. Ему даже жену, такую же голубоглазую и белокурую как он, подобрали при помощи Lebensborn ("Источник жизни" - организация, созданная СС и поддержанная правительством для "выведения" арийской расы - М.С.). Но все их трое детей родились с темными волосами и карими глазами, как у меня (улыбается моя собеседница). Зато моя сестра и мой брат оба блондины с голубыми глазами, хотя мой отец и мама темноволосые и кареглазые. 

... как вы. А что вы думаете о чистоте арийской расы?

Нет никакой арийской расы. Все это чушь полная.

Немецкие дети

Немецкие дети "арийцы", выведенные Lebensborn

Как сложилась судьба вашего дяди, офицера СС, после войны?

Я не знаю точно, был ли он арестован. Единственное, что я знаю, что после войны они переехали в Люксембург и там он потом работал на таможне в аэропорту. Может и сидел в тюрьме. Но если и сидел, то недолго.

Почти сразу после окончания Второй Мировой началась другая война, "холодная". Что вы думали о людях в СССР? Вы их боялись? 

Нет, мы не сильно боялись русских. Люди говорили, что русские жестокие, дикие даже. Но мы же у себя их никогда не видели, поэтому нельзя сказать чтобы по-настоящему их боялись. Больше всего мы боялись восточных немцев. Они ужасные люди!

Почему?

Потому что они тоже немцы. А мы хорошо знаем, какие мы. Если немцы коммунисты, то они самые жестокие коммунисты, каких только можно представить. Так же как если мы западные немцы, то мы западные немцы до мозга костей. Вы понимаете, о чем я говорю?

Думаю, что понимаю.

Все тогда знали, что когда восточные немцы пытались перебраться через границу, немецкие восточные солдаты стреляли им в спину, своим же немцам, стреляли в безоружных людей. Вы не будете бояться таких людей?

А восточные немцы боялись западных?

Не думаю, они же к нам бежали, пока могли. Насколько я помню, восточные немцы в Берлине и в других, особенно маленьких городах, больше всего боялись не нас, а поляков. Поляки приезжали автобусами и за час могли ограбить сразу несколько магазинов.

А что они крали?

Все что угодно, все что смогли найти. Моя тетя держала небольшой магазин, она продавала булавки, иголки и все прочие принадлежности для шитья. Она боялась, что поляки приедут и к нам. 

А вы сами бывали в Восточной Германии?

Нет, я никогда там не была. Моему мужу нельзя было даже приближаться к границе с Восточной Германией. Когда накануне рождения нашей младшей дочери Сюзанн, я лежала в госпитале, который находился почти на границе. Но так как госпиталь был частный, там было не все так строго и его владельцы разрешали моему мужу навещать меня после того, как все ложились спать. Он приезжал вечерами, после 10 часов, чтобы сильно не показываться людям на глаза. 

Ваша старшая дочь Нэнси тоже родилась в Германии?

Нет, Нэнси родилась в Париже, а потом уже оттуда мы уехали в Америку, где родился мой сын. Но в 1969 году, когда моего мужа отправили во Вьетнам, я решила вернуться домой в Германию, к своим родителям в Reinersreuth . 

Почему?

Это было не очень приятно, жить в Америке в конце 60-х, когда твой муж воюет во Вьетнаме. Люди могли запросто плюнуть тебе в лицо на улице, поэтому я решила уехать домой. Мой муж вернулся из Вьетнама в 1970. В 1972 году, в Германии, у нас родилась Сюзанн.

Ваш отец тогда уже принял ваш выбор?

Да, он принял моих детей и даже приезжал навещать нас в Америку в 1976 году. Его поразило тогда, что в Америке так много разных церквей. Он их все тогда фотографировал, но, к сожалению, он так и отправил мне этих фотографий.

Когда вы были в Германии в последний раз?

В 1992 году.

Поездка прошла хорошо?

Да, все было хорошо, но я дождаться не могла, когда наконец вернусь домой.

Вы никогда не думали вернуться в Германию?

Нет,  не думала. А зачем?

А что вас больше всего поразило, когда вы впервые приехали в Америку?

Больше всего меня тогда поразило то, что в Америке, женщина может сама первой поздороваться с мужчиной. У нас это было не принято. Если с тобой здороваются, ты отвечаешь. Если нет, то молчишь и даже не смотришь в его сторону. С другой стороны, это была такая мужская вежливость, снимать шляпу перед женщиной. Сейчас тоже носят разные кепки, но никогда даже не приподнимают ее перед женщиной. А когда мы были детьми, то вообще здоровались со всеми взрослыми в деревне. Так было принято. Но чтобы женщина первая заговорила с мужчиной, этого невозможно было представить.

То есть если бы ваш муж первый не поздоровался с вами, и не заговорил, все сложилось бы иначе, и вы, возможно, жили бы сейчас где-нибудь в Баварии в предгории Альпийских гор?

Да, может быть так и жила бы там.

Большое спасибо, что согласились поговорить и так много рассказали о своей жизни!

Не за что! Спасибо, что слушали. Меня никто раньше не спрашивал о моем прошлом.

Reinersreuth

P.S. Я едва нашла на карте Германии село под названием Reinersreuth, в котором в январе 1945 года родилась миссис Эдельдрауд. На английском языке об этом местечке в Верхней Франконии почти ничего нет в интернете, да и на немецком немного, хотя деревушка практически ровесница Монгольской империи. Первые письменные упоминания об этом поселении относятся к 13 веку. Деревня находится в 120 км севернее Нюрнберга и в 90 км на запад от бывшего Карлсберга, ныне чешских Карловых Вар. Миссис Эдельдрауд рассказала мне о бытующем среди местных жителей предании о первом владельце деревушки - рыцаре-алкоголике, которому Reinersreuth был дан на кормление еще в средневековье. Рыцарь собирал с жителей налоги, вершил над селянами суд, то есть правил местечком в свободное от алкоголизма время. Предание также гласит, что покормившись немного с Reinersreuth, он продал свои права на селение своему коллеге, другому рыцарю. А вырученные деньги потратил на выпивку и вечеринки. Одним словом, пропил рыцарь Reinersreuth и был таков.