Все записи
04:23  /  1.07.14

931просмотр

Cоловецкий камень

+T -
Поделиться:

Камень поставили на Лубянской площади, когда там еще был Дзержинский. В результате всем известных событий Дзержинского с площади убрали, а камень остался. Стоит он там и теперь в сквере у Политехнического музея. Здание бывшего страхового общества «Россия», которое в течение последних 100 лет много раз меняло свою вывеску, хорошо видно со стороны камня. В этом здании и происходило то, что составило основу нашей истории прошедшего века. Когда Путин стал премьером в далеком 1999 году, он предался сентиментальным чувствам, и одним из первых его дел на ответственном посту оказалось установление мемориальной доски, посвященной Юрию Андропову. Доска как раз с тех пор красуется на фасаде здания. Еще Путин хотел вернуть Дзержинского, сначала в 2000 году, потом вот недавно, буквально несколько месяцев назад, но почему-то не решился.

А камень все стоит, являясь чуть ли не единственным московским памятником всему тому, что творилось в здании напротив него на протяжении многих лет. И, в общем, никому этот камень не интересен кроме каких-то диссидентов, которые собираются там раз в год и о чем-то тоскуют. Тоска этих людей вряд ли понятна большинству москвичей, спешащих по своим делам. В России мало волновала кого-то чья-то смерть. А уж память о смерти и вовсе кажется недоразумением. Надо жить сейчас и не задумываться о том, что прошло.

Как-то давно, лет пятнадцать назад, как раз в дни появления Путина в нашей жизни я тоже проходил мимо камня и остановился. Я дотронулся до него, но, как ни удивительно, ничего не ощутил, кроме того, что камень холодный и шершавый. Мимо шел в этот момент мужик. Что сказать об этом человеке – ушанка на голове, небритость, переходящая в бороду, алый оттенок лица, согнутая спина, задумчивый взгляд. Мужик был эталонным русским человеком, будто лубочным. Увидев меня и камень, этот лубочный прохожий захотел поговорить, обсудить историю. «Вот как тебе кажется? – спросил он. – Чего тут этот камень стоит?». Я отвечал, что в память обо всех погибших и репрессированных в сталинские времена. «А вот как тебе кажется, это что же было? Ведь русский народ его специально уничтожали, весь XX век уничтожали, все иностранцы, ведь эти  репрессии все нерусские организовывали». Меня удивил такой ход рассуждений, хотя ничего удивительного в них не было. Мужик твердо усвоил, что Ленин – еврей, Сталин – грузин, Дзержинский – поляк, Ягода, Берия... Даже не поспоришь. «А Ежов, который самые страшные репрессии проводил, не русский что ли?» -- возразил я. «Не, ну был, может, русский один, но все равно русский народ все чужие уничтожали» -- заключил мой собеседник. Мне хотелось спорить, объяснять что-то про состав офицеров НКВД, про руководство страны, но я ничего не сказал. Как-то почувствовалось, что это бессмысленно. А мой собеседник продолжал витийствовать. Теперь он стал ругать Ельцина за то, что тот русских людей не ценит и не уважает. Что русских людей все обижали, а вот Ельцин их теперь не возвеличивает. «Он даже обращается по телевизору «Дорогие россияне», -- огрызнулся мужик. – Какие Россияне! Нет никаких россиян. Вот Коль, канцлер Германии, он что? Разве обращается к своим: «Дорогие германцы». Он наверняка говорит всем «немцы». «Какие «немцы»? – возмутился я. – «Немцы» -- это русское слово, это мы их так называем, они себя называют дойчен и страну свою Дойчланд». Мужик как будто растерялся, но через секунду снова заявил, что Ельцин русский народ не уважает и от этого все беды.

Наверное, мы бы в таком духе могли долго проговорить, но я ушел. Беседа эта вполне тривиальная, запала мне в память навсегда. В ней будто открывалась вся картина мира обиженного русского человека. Впрочем, за годы было много бесед. Был таксист по имени Иван, замечательный добродушный парень, который возил меня по Москве, когда мне надо было показывать свою дочку в разные медицинские заведения. Иван цеплял на свою машину георгиевскую ленточку и буквально в каждом разговоре рассказывал про мерзких хачей и чебуреков, которые оккупировали Москву. Я хотел спросить его, не странно ли, рассуждая, как нацист, цеплять на автомобиль ленточку, символизирующую победу над нацизмом, но Иван был добродушен и мне не хотелось его обижать. Были разговоры с одним интеллигентным и начитанным человеком, который объяснял, что русский народ подвергается геноциду и все иностранцы враги. А сколько десятков людей я встречал в поездах, курсирующих между Москвой и Киевом. Их разговоры крутились вокруг того, что нас хотят уничтожить американцы, что финансовый кризис организован специально для разорения России, что в Сибири специально выбросили ядовитых клещей, чтобы больше людей погибло, что есть особое оружие, которое прекратило движение ветров и поэтому нашу страну ждет голод. И можно было бы все эти разговоры считать частными проявлениями безумия в обществе, однако невозможно было отделаться от мысли, что огромное количество людей действительно так думает и готово действовать сообразно такой картине мира.

Что это за картина мира? Это картина человека слабого, но гордого. Она создана дикой обидой на весь мир и одновременно желанием показать, что мы, на самом деле, лучше всех. Россия – значительная страна и ее значительность всегда была тем, что скрепляло ее народ, держало его вместе. Значительная страна должна служить значительной идее. И в XX веке у нас такая идея была. Потом оказалось, что идея не работает, мы проиграли. И это вызвало обиду на весь мир и породило множество диких мыслей. Во всем виноваты американцы, евреи, кавказцы, да кто угодно. Главное не обвинить самих себя, потому что это окончательно может разрушить гордость, а без гордости русский человек никак не может. Он будет унижаться, нищенствовать, страдать, но сознание, что он часть огромной страны и народа всегда его спасет. И ради гордости, ради идей, которые ее подпитывают, можно пойти на все. И тот самый Соловецкий Камень как раз подходящий символ этого мироощущения. Был на Соловках монастырь, сделали концлагерь и ничего. Прекрасно получилось.

И сейчас мы видим как та самая гордыня, которая толкала русский народ на репрессии, войны и сооружения атомных бомб, снова возобладала. Обиженный человек хочет, чтобы с ним считались. Только вот камень с Соловков никуда не исчез. Можно сделать вид, что миллионов загубленных людей не было, можно сказать, что это все устроили иностранцы, но за гордыню надо отвечать. Особенно тогда, когда желаешь ради нее идти на новые жертвы.

Что меня больше всего удивляло в тех людях, которые произносили глупости о русском народе и злых иностранцах, так отсутствие злости и агрессии. Самое грустное, что все эти люди добры и, в общем, все они хорошие. В их рассуждениях есть большая беда, но нет того зла, которое могло бы лечь в основу злодейств и разрушений. Русские люди не зря гордятся собой. Они сделали много великого. Сейчас мы, к сожалению, наблюдаем великую глупость, столь невероятную, что мир не может ее осознать и вместить в себя. Мир ужасается и злится. А русский человек радуется, удовлетворяя свое чувство обиды. Наконец, нас заметили, наконец, с нами считаются. Но обида утешится. И верю, всей душой верю, что мой народ будет способен на великое раскаяние. Мы соберем свои камни и поставим их на самое видное место.