Все записи
23:52  /  27.04.15

1880просмотров

Федералист

+T -
Поделиться:

Данная статья является второй частью моих исследований о ценностях американских просветителей XVIII века. В первой статье мы выяснили, что ценностями и идеалами американских просветителей XVIII века, в частности отцов-основателей США, были идеи, сформулированные европейской Эпохой Просвещения XVII-XVIII веков, под влиянием которых произошла Американская революция, а основой социальных и политических институтов, построенных в США, является естественно-правовая концепция, фундаментом которой считается разум человека и всеобщие нравственные принципы.

В этой статье мы рассмотрим сборник «Федералист» А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея.

Данное рассмотрение мы будем проводить в контексте следующего утверждения Янова Александра Львовича:

«Я… воспитан на Federalist papers, на тех 85 письмах Гамильтона, Медисона и Джея, без которых не было бы Соединенных Штатов. Так вот ни одно письмо из 85, если я правильно помню, не посвящено ценностям, все - институтам. Это - отцы-основатели, один будущий президент, другой будущий председатель Верховного суда, третий будущий министр финансов. И неплохо, согласитесь, построили».

Прежде всего, я хотел бы поблагодарить Александра Львовича, потому что именно с его подачи я прочел все 85 статей «Федералиста», которые произвели на меня глубокое впечатление и в которых можно увидеть, с каким трудом и с какой тщательностью американцы создавали и балансировали свои нормы и институты, делая это впервые в истории, на свой страх и риск, основываясь исключительно на собственной рациональности и моральном чувстве.

Когда я прочитал вышеизложенный комментарий Александра Львовича, я подумал: «Неужели в 85 статьях «Федералиста», в которых рассматривается определение и баланс правовых норм и построение социальных институтов, нет ни слова о ценностях и принципах такого определения, баланса и построения? Не может такого быть».

Для непосвященного читателя сообщу, что, по моему мнению, для создания любого демократического социального института сначала определяются принципы-ценности, затем на их основе разрабатываются правила-нормы-механизмы-процедуры, и только после этого все это становится демократическим социальным институтом. По-другому или в другом порядке это не работает.

К счастью, внимательное прочтение «Федералиста» стало для меня еще одним подтверждение правильности моей концепции, о чем я и собираюсь рассказать ниже.

Итак, обратимся к тексту. Ниже я буду приводить выдержки из статей «Федералиста», выделяя в них моменты, на которые я хотел бы обратить внимание читателей, а также снабжая некоторые отрывки своими комментариями.

Федералист № 3

Боязнь потерять нынешние преимущества нередко может подтолкнуть партию, находящуюся у власти в одном или двух штатах, к тому, чтобы отступить от принципов справедливости и честности в политике. Но поскольку подобные настроения не затронут другие штаты, они не окажут значительного воздействия на федеральное правительство и не будут представлять опасности. Таким образом, справедливость не будет нарушена.

Комментарий: Александр Львович, хочу обратиться к Вам и напомнить, как полгода назад Вы написали мне: «Вы же, словно не слышите, безнадежно смешивая нравственность с политикой…». К сожалению, тогда я еще не был знаком с третьим письмом «Федералиста» и многими иными доказательствами своей точки зрения, согласно которым, политика должна основываться на принципах и ценностях нравственности. Джей знал об этом еще 200 с лишним лет назад.

Федералист № 7

Коммерческое соперничество – другой серьезный источник противоречий. Штаты, не так благоприятно расположенные, захотят избавиться от невыгод местоположения и разделить блага их более удачливых соседей. Это породит различия, привилегии и изъятия, питающие недовольство. Навыки ведения сношений на основе равенства привилегий, к чему мы привыкли с самого начала заселения страны, придадут большую остроту этим причинам для недовольства, чем случись это естественным образом, независимо от указанного обстоятельства. 

Федералист № 10

Ни одному человеку не дозволено быть судьей в собственном деле, поскольку владеющие им интересы, несомненно, повлияют на его решения и, вполне вероятно, растлят его честность. В равной степени и, пожалуй, даже с большим основанием, группе людей также неуместно выступать одновременно и в качестве судей, и в качестве тяжущихся сторон. А между тем разве многие важнейшие законодательные акты, как и многие судебные решения, касающиеся прав не только отдельных лиц, но и целых обществ, не принимаются различными группами законодателей, являющимися защитниками и поборниками тех самых дел, по которым выносились решения? Разве предложен закон о частных долгах? Ведь это тяжба, где на одной стороне кредиторы, а на другой должники. Суду надлежит отнестись непредвзято как к той, так и к другой стороне. Однако сами судьи неизбежно выступают тяжущимися сторонами, и верх берет та сторона, которая насчитывает больше приверженцев, иными словами, является более мощным сообществом. Следует ли поощрять, и в какой степени, местных промышленников за счет утеснения иностранных? Это вопросы, которые по-разному решат земледельцы и промышленники, и, скорее всего, ни те, ни другие не станут руководствоваться справедливостью или общественным благом. Распределение налогов пропорционально различным видам собственности является актом, требующим, по всей видимости, верха беспристрастности, однако вряд ли найдется другой закон, который открывал бы больше возможностей главенствующей партии, подвергая ее искушению попрать справедливость. Ведь каждый шиллинг, которым сверх положенного они облагают меньшинство, – это шиллинг, оставшийся в собственном кармане.

Комментарий: возвращаясь к недавнему спору о справедливости, хочется отметить, что у образованных людей, живших в Северной Америке 200 с лишним лет назад, не возникало сомнений, что такое справедливость, какое значение она имеет в жизни людей и общества и в их взаимоотношениях, и как она должна быть выражена в нормах и законах. Вот действительно чему нам всем стоит поучиться.

Федералист № 22

В немалой степени немощи существующей федеральной системы способствовало то, что она никогда не была ратифицирована народом. Опирающаяся только на согласие нескольких законодательных органов, законность ее власти нередко и остро ставилась под вопрос, что в ряде случаев вызвало к жизни внушительную доктрину права законодательной отмены, которая утверждает, что коль скоро своей ратификацией она обязана закону государства, то та же самая власть может отменить закон, по которому его ратифицировали. Каким бы еретическим ни выглядело утверждение о том, что участник договора вправе сам отменить договор, эта доктрина имеет уважаемых сторонников. Возможность постановки вопроса такого рода доказывает необходимость подведения более глубокого фундамента под наше национальное правительство, чем простое санкционирование делегированной власти. Структура Американской Империи должна покоиться на прочном основании согласия народа. Потоки национальной мощи должны вытекать непосредственно из этого чистейшего источника всей законной власти.

Федералист № 28

Мысль о правлении при помощи простой силы закона (что, говорят нам, является единственным допустимым принципом республиканского правительства) может найти место только в мечтах тех политических целителей, мудрость которых сводится к игнорированию предостережений ученых...

Если представители народа предадут своих избирателей, тогда не останется никаких средств, кроме осуществления первоначального права самозащиты, которое имеет первостепенное значение у всех позитивных форм правления и может применяться куда с большими шансами на успех против национальных правителей-узурпаторов, чем правителей отдельного штата. Допустим, те, кому доверена высшая власть в штате, превратятся в узурпаторов, но ведь в различных участках, подокругах или округах, а из них и состоит штат, нет отдельных правительств, которые могли бы организовать оборону. Гражданам придется ринуться толпой к оружию, неорганизованно, бессистемно, без ресурсов, за исключением их собственного мужества и отчаяния. А узурпаторы, опираясь на формальную законность, скорее всего, смогут сокрушить оппозицию в зародыше. Чем меньше территория, тем труднее народу составить регулярный или систематический план сопротивления и тем легче подавить начальные попытки выступления. Можно быстрее собрать разведывательные данные об их приготовлениях и передвижениях, а военные силы узурпаторов могут быстрее быть направлены к источнику оппозиции. В этих условиях должно быть чрезвычайное совпадение обстоятельств, чтобы обеспечить успех народного сопротивления.

Трудности для узурпации возрастают, а легкость сопротивления увеличивается, чем больше государство, при условии осознания гражданами своих прав и желания защищать их.

Комментарий: Гамильтон здесь прекрасно  раскрывает суть естественно-правовой концепции в контексте права граждан на сопротивление и защиту своих прав от правителей-узурпаторов. В качестве основных условий такого сопротивления он называет правосознание граждан и их желание защищать свои права. Этот отрывок необходимо прочесть всем, кто до сих пор считает, что в основе права нет или не должно быть справедливости и иных моральных принципов и ценностей.

Федералист № 31

В любом изыскании есть определенные истины или принципы первостепенного значения, на которых покоится вся дальнейшая аргументация. В них содержится внутреннее свидетельство, которое, предваряя все размышления или комбинации, определяет взвешенность мышления. Если оно не приведет к этим результатам, то причины коренятся либо в каком-то дефекте или непорядке в органах восприятия, либо сказывается влияние глубокого интереса, страсти или предрассудков. К этой категории принадлежат аксиомы геометрии, гласящие: “Целое больше части, равные чему-либо равны между собой, две параллельные прямые не пересекутся в пространстве, все прямые углы равны”. К той же категории относятся аксиомы в этике и политике: нет следствия без причины, средства должны соответствовать цели, любая сила должна быть соразмерна с целью, нет ограничений для силы, направленной к цели, также безграничной. В указанных двух науках есть другие истины, которые, хотя и не поднимаются до высот аксиом, тем не менее, прямо вытекают из них, очевидны сами по себе и настолько согласуются с естественными и простыми постулатами здравого смысла, что бросают вызов взвешенному и непредубежденному мышлению с почти неотразимой силой и убеждением.

Цели исследования в геометрии настолько далеки от занятий, волнующих и будоражащих буйные страсти сердец, что человечество без труда принимает не только простейшие теоремы науки, но даже глубокомысленные, внешне ничем не блещущие парадоксы, противоречащие естественным концепциям, которые разум способен разработать по интересующему предмету без помощи философии. Бесконечное разделение материи, или, говоря другими словами, бесконечное разделение конечного предмета, доходящее до крошечного атома, – принцип, который, с точки зрения здравого смысла так же непонятен, как любые тайны религии, против которых усердно выдвигают батареи атеизма.

Но в науках морали и политики люди оказываются значительно менее сговорчивыми. До определенной степени хорошо и полезно, что дело обстоит именно так. Осторожность и исследование – необходимая броня, чтобы не ошибиться и не обмануться. Но эта твердость может зайти далеко и выродиться в упрямство, извращение или неискренность. Хотя никто не утверждает, что моральные и политические принципы в науке в целом имеют ту же степень точности, что и в математике, тем не менее, в этом отношении они все же претендуют на большее, чем суждение о поведении людей в данных ситуациях. Неопределенность много чаще встречается в страстях и предрассудках резонера, чем в самом поступке. Люди редко проявляют понимание честной игры, а, уступая некоему своенравному предрассудку, запутываются в словах и ставят себя в тупик, погрузившись в тонкости. 

Комментарий: это письмо меня поразило. Здесь Гамильтон не просто вскользь указывает, на то, что нравственные принципы должны быть основой политики. Он объединяет политику и нравственность, подводя под них единую аксиоматическую основу, определяя критерием их существования здравый смысл (разум, рациональность)! На самом деле, я всегда считал Гамильтона воякой, ратующим за чрезмерную централизацию власти, упёртым республиканцем, который спорил с Джефферсоном и противился Биллю о правах, но «Федералист» раскрывает его совершенно с иной стороны. Конечно, с высоты сегодняшних дней мы знаем, что этика и политика не являются науками, но это никоим образом не влияет на верность остальных его утверждений. Всё, что Гамильтон сказал в данном отрывке, является исключительно важным, правильным и актуальным на сегодняшний день.

Александр Львович, опять обращаюсь к Вам с тем же вопросом, ну как можно было меня полгода назад обвинить в том, что я «безнадежно смешиваю нравственность с политикой» при наличии этого письма Гамильтона?

Федералист № 51

Для республики очень важно не только охранять общество от притеснений со стороны правителей, но и охранять одну его часть от несправедливости со стороны другой. У различных классов граждан неизбежно существуют различные интересы. Если общий интерес объединит большинство, права меньшинства могут оказаться под угрозой. Против этого зла есть только два средства: первое – создать силу, независимую от большинства, то есть от самого общества, второе – разбить общество на такое большое число отдельных групп граждан, какое сделает любое объединение ради несправедливых целей маловероятным и, пожалуй, даже неосуществимым. Первое средство чаще в ходу у правителей, получивших власть по наследству или самих ее взявших. Защита эта не слишком надежна: сила, не зависящая от общества, может равно поддержать как несправедливые взгляды большинства, так и законные интересы меньшинства, а то и ополчиться против обоих. Второе средство будет воплощено в федеральной республике Соединенные Штаты. Пока вся власть в ней исходит и зависит от общества, само общество разделится на столько частей, интересов и групп, что правам отдельных граждан или меньшинства вряд ли сможет угрожать объединившееся заинтересованное большинство. При свободном правлении гражданские права должны быть в такой же безопасности, как и права религиозные. В первом случае их безопасность обеспечивается множеством интересов, во втором – множеством сект. В обоих случаях степень безопасности будет зависеть от числа различных интересов и числа сект, а это в свою очередь зависит от размеров территории страны и численности населения, подчиняющегося одному и тому же правительству. С этой точки зрения подлинная федеральная система может быть особенно рекомендована всем искренним и верным друзьям республиканского правления. Ибо ясно, что по мере того, как территория Союза будет слагаться из вступающих в него небольших конфедераций или штатов, деспотическому большинству будет все легче и легче объединяться, а возможность республиканского правления обезопасить права каждого гражданина – уменьшаться, и, следственно, необходимо пропорционально укреплять положение и независимость членов правительства, которым одним дано обеспечить эту безопасность. Целью правления является справедливость. Справедливость – цель гражданского общества. И к этой цели оно всегда стремилось и будет стремиться, пока ее не достигнет или пока в стремлении к ней не утратит самой свободы. 

Комментарий: здесь моральный принцип справедливости рассматривается не в экономическом плане, как в 10-м письме, а в контексте прав меньшинств и разных общественных и религиозных групп. Хочу еще раз обратить внимание, на исключительную правильность, с моей точки зрения, понимания данной категории американскими политическими деятелями XVIII века. Ни благосостояние граждан, ни защита их прав, ни равенство и даже ни свобода объявляется Мэдисоном целью правления и гражданского общества, а справедливость. Та самая справедливость, которую объявляют не интересной и не нужной  Валерий Панюшкин и Мария Санти

Федералист № 58

Федеральная конституция отличается некоей особенностью, привлекающей пристальное внимание большей части и народа, и его представителей к предусмотренному в конституции увеличению числа последних. Особенность эта такова: одна из ветвей высшего законодательного органа представляет граждан, другая – штаты; в первой, следственно, большие штаты будут иметь перевес, во второй – преимущество окажется на стороне малых штатов. Исходя из этого обстоятельства, можно с уверенностью заключить, что большие штаты будут ревностно выступать за увеличение численности и значения депутатов того законодательного органа, в котором будет преобладать их влияние. Обстоятельства же таковы, что только четыре из наибольших штатов будут обладать в палате представителей большинством в сумме всех голосов. Случись, что представители или народ малых штатов начнут при всяком пересчете противодействовать увеличению числа ее членов, достаточно будет коалиции всего из нескольких штатов, чтобы это противодействие подавить, – коалиции, которая, несмотря на соперничество и местные предрассудки, что в обыкновенных обстоятельствах могли бы помешать подобному союзу, непременно возникнет, и даже если ее образование не будет подсказано общими интересами, оно будет оправдано справедливостью и принципами конституции...

В связи с возражением против числа представителей, пожалуй, уместно будет также сказать здесь и о доводах против того числа, которое следует считать достаточным для принятия законов. Высказывалось мнение, что для решения необходим кворум, превышающий простое большинство, а для особых случаев, если не во всех, намного превышающий простое большинство членов палаты. Не станем отрицать – известное преимущество такая предосторожность обеспечит. И даже, пожалуй, послужит защитой от частных интересов и еще одним препятствием на пути поспешных и недостаточных мер. Однако на другой чаше окажутся многие противопоказания, и они перевесят. Всякий раз, когда справедливость или общее благо потребуют издать новый закон или принять действенные меры, главный принцип свободного правления превратится в собственную противоположность. Вовсе не большинство будет вершить дела: власть перейдет к меньшинству. Если бы привилегия радеть себе ограничилась отдельными случаями, заинтересованное меньшинство не преминуло бы воспользоваться ею, чтобы отгородиться от требуемых честью жертв на общее благо или, по крайней мере, вырвать необоснованные поблажки. 

Комментарий: а здесь справедливость рассматривается в юридическом и административном аспекте. И опять мы видим тут присутствие естественно-правовой концепции, которая определяет основой, критерием и началом любых норм и институтов моральную категорию.

Федералист № 63

В основе пятого desideratum, показывающего пользу сената, лежит отсутствие должного чувства национального достоинства. Без отборного, надежного органа власти в правлении безграмотная и непоследовательная политика – плод помянутых выше причин – не только подорвет уважение к нашей стране со стороны иноземных держав, но и лишит наши федеральные советы понимания необходимости прислушиваться к мнению внешнего мира, что, пожалуй, не менее важно, чтобы быть достойным, а не только искать уважения и доверия.

Добавлю и шестой недостаток – отсутствие, в ряде важных случаев, должной ответственности правительства перед народом – недостаток, являющийся следствием частых выборов, которые, проводись они иначе, такую ответственность породили бы. Упрек этот, возможно, покажется не только неожиданным, но и парадоксальным. Тем не менее, поразмыслив над его сутью, придется признать, что он так же неопровержим, как и весьма важен.

Федералист № 70

Обстоятельства, обеспечивающие безопасность в республиканском смысле: во-первых, должная опора на народ, во-вторых, должная ответственность.

Одно из самых серьезных возражений против плюрализма исполнительной власти, применимое как к последнему, так и к первому плану, заключается в том, что таким образом скрываются промахи и ликвидируется ответственность. Ответственность несут двояко: порицание и наказание. Первая – важнейшая из двух, особенно в отношении должностей, замещаемых путем выборов. Человек, облеченный общественным доверием, много чаще утрачивает его, но не превращается в отвратительного типа, подлежащего наказанию по закону. Многолюдье в исполнительной власти в обоих случаях затрудняет поиски виновных. В обстановке взаимных обвинений часто становится невозможным определить, кого именно винить или наказывать за губительную меру или их множество.

Комментарий: хочу обратить внимание, какая важность в этом отрывке отводится общественному порицанию в контексте моральной категории ответственность. Как я неоднократно говорил: «Там, где не может действовать закон, должна действовать мораль». 200 с лишним лет назад люди понимали это, и у них не было по этому поводу вопросов и возражений.

Федералист № 71

Отсюда следует, что человек, исполняющий обязанности президента и осознающий, что он должен в кратчайший срок сложить свои полномочия, будет очень мало заинтересован, чтобы рискнуть подвергнуться серьезному порицанию, или попасть в затруднительное положение в результате независимого применения своих полномочий, или противостоять недобрым настроениям, хотя бы и преходящим, охватившим или значительную часть народа, или даже господствующую фракцию в законодательном органе. Если же случится так, что он, может быть, сложит их, если не продолжит свое пребывание на посту в результате новых выборов и если захочет пребывать на нем, то его желания и опасения решительным образом подорвут его честность, подточат стойкость. В любом случае он окажется слабым и нерешительным на своем посту.

Некоторые склонны считать раболепную уступчивость президента доминирующим течениям как в сообществе, так и в законодательном органе, его наилучшей рекомендацией. Но такие люди очень приблизительно представляют как цели учреждения правительств, так и истинные средства, с помощью которых обеспечивается общественное благополучие. Республиканский принцип требует, чтобы чувство осознанной общности руководило поступками тех, кому вверено ведение дел общества; однако он не требует безоговорочного служения любому порыву страстей или любому преходящему порыву, исходящему от хитроумных людей, принимающих свои предрассудки за интересы общества. Совершенно справедливо, что люди обычно стремятся к общественному благу. Они часто при этом ошибаются. Но их же здравый смысл возмутится против льстеца, утверждающего, что они всегда правильно выбирают средства его достижения. Жизнь учит их, что и они сами не застрахованы от ошибок; удивляет разве то, что их мало, а ведь людей одолевают своими хитростями паразиты и сикофанты, громогласно вопят честолюбцы, преследуют алчные авантюристы, изводят те, кто обладает большим доверием, чем заслужил, и те, кто стремится обладать им, а не заслужить. Когда интересы людей расходятся с их склонностями, долг лиц, назначенных быть хранителями этих интересов, воздержаться от преходящих заблуждений, дать время и возможности для хладнокровных и уравновешенных размышлений. Можно привести случаи, когда такое поведение спасало от самых фатальных последствий собственных ошибок, и возводились памятники на века в знак благодарности тем, кто обладал смелостью и великодушием служить, с риском вызвать недовольство.

Комментарии: глава государства, как никто другой, должен знать, понимать, разделять, хранить и защищать принципы-ценности, на которых основано общество и государство.

Федералист № 76

Представление о всеобщей продажности не уступает по ошибочности политическим рассуждениям о всеобщей честности. Институт делегирования власти подразумевает, что часть человечества не лишена добродетели и чести, что дает разумные основания для доверия. Практика оправдывает справедливость теории: эти качества существовали в самые коррумпированные периоды самых коррумпированных правительств… Склонный рассматривать природу человека такой, какая она есть, не превознося ее достоинств и не преувеличивая пороков, усмотрит достаточные основания для уверенности в неподкупности сената, останется спокойным по поводу того, что президент не сможет коррумпировать или соблазнить большинство сената, в то время как необходимость сотрудничества с ним при назначениях серьезно и отрезвляюще скажется на его поведении.

Комментарий: вот тут я хотел бы обратиться к тем Снобовцам, которые утверждают, что при строительстве институтов необходимо исходить только из порочной природы человеческой личности, в связи с чем никакие принципы-ценности нам не нужны. Нужно всего лишь иметь в виду, что все вокруг сволочи, а все эти разговоры про мораль-нравственность и принципы-ценности – пустая и бесполезная трата времени. Как сказал Александр Львович Янов: «И кстати, отцы-основатели США исходили из противоположного представления, заимствованного ими у Гоббса, английского философа XVII века, из представления о том, что человек изначально зол и лишен добродетели». В своей предыдущей статье, надеюсь, я достаточно аргументированно доказал, что ценностями и идеалами отцов-основателей США были отнюдь не представления о том, что человек зол и лишен добродетелей, а, скорее, совсем наоборот, то же самое подтверждает это письмо Гамильтона. В связи с чем указанная точка зрения Янова А.Л. и всех, кто его поддерживает, является неправильной, однобокой и ограниченной. Да, при определении норм и строительстве институтов, мы должны использовать все юридические и социальные меры и механизмы, чтобы ограничить негативные черты человеческой природы, но основой и целью любого социального института являются исключительно человеческие цивилизованные нравственные принципы, ценности и идеалы. И они не являются пустыми бесполезными словами. Они суть нашей общественной жизни и должны быть основой норм, законов и общественных институтов. 200 с лишним лет назад люди это хорошо понимали.

Федералист № 78

Но независимость судей чрезвычайно важна не только из-за последствий распространения дурных настроений в обществе, что наносит ущерб конституции. Ведь они не идут дальше нарушения личных прав данных классов граждан принятием несправедливых, пристрастных законов. Здесь твердость судьи имеет громадное значение для смягчения жесткости этих законов и ограничения сферы их действия, что не только умерит непосредственный вред от уже принятых, но послужит для законодательного органа сдерживающим началом при принятии новых. Усмотрев, что на пути претворения беззаконных намерений встретятся трудности из-за щепетильности судов, законодатели будут вынуждены по тем же мотивам несправедливости ограничить свои попытки. Это обстоятельство призвано было оказать большое влияние на наше правительство, однако лишь немногие знают о нем. Блага честности и умеренности судебного сословия уже ощутили более чем в одном штате; и хотя они, возможно, не понравились вынашивающим зловещие планы, но заслужили уважение и одобрение всех добродетельных и бескорыстных. Все достойные люди должны ценить все, что способствует рождению и укреплению описанного настроя в судах, ибо никто не может быть уверенным, что завтра не станет жертвой духа несправедливости, от которого сегодня он в выигрыше. И каждый должен ныне прочувствовать: неизбежное развитие этого духа подорвет основы общественного и частного доверия, введет вместо них всеобщее недоверие и страдание.

Федералист № 85

Теперь сделаем паузу и спросим себя: разве конституция не была достаточно защищена этими статьями от клеветы в свой адрес, и разве не было показано, что она достойна общественного одобрения и необходима для общественной безопасности и благополучия? Каждый должен сам ответить на эти вопросы согласно велению своей совести и пониманию и действовать согласно истинным и трезвым диктатам своего рассудка. От этого долга ничто не освободит. Это именно тот долг, который зовут выполнить, нет, заставляют выполнить обязательства, связывающие общество, и выполнить его нужно чистосердечно и честно. Ни партийные мотивы, ни особая заинтересованность, ни тщеславие, ни преходящие страсти или предрассудки не оправдают в глазах человека, его страны или его потомков выбор не той роли, которую он должен сыграть. Пусть он побережется упорно следовать партийным велениям. Пусть он задумается: вопрос, по которому ему предстоит вынести решение, касается не какого-то конкретного интереса сообщества, а самого существования нации. Пусть он помнит, что большинство Америки уже санкционировало план, который ему предстоит одобрить или отвергнуть.

Комментарий: в своем заключительном письме Гамильтон обращается к американцам и здесь он взывает не только к разуму. Он говорит о совести, о долге, о достоинстве, о чистосердечии, о честности. Прочитав все 85 писем,  я понимаю, что он называет эти слова не для «красивого словца», он не просто сотрясает воздух, он не стремится приукрасить свою речь. Каждое из этих слов для него является составной частью того, что называется Свобода. Он уверен, что каждый американец понимает эти слова так же, как он. Именно поэтому жители США являются единым народом. 200 с лишним лет назад у этих людей не было практически ничего, что могло бы их объединить, кроме единого общего цивилизованного и человеческого понимания этих нескольких слов. США является сильным и единым государством не потому, что у них есть ракеты и Айфоны, а потому, что большинство людей в этой стране одинаково понимают, разделяют, хранят и умеют защитить несколько слов, которые упоминались в этой статье. Я очень хочу, чтобы мы все наконец-то поняли это.

В заключение хочу сказать, что в «Федералисте» в том или ином виде содержатся все ценности-принципы, изложенные мной в статье «Мечта».