Все записи
12:30  /  27.06.14

3921просмотр

Как Сибирь изгоняла Мэрилина Мэнсона

+T -
Поделиться:

 

Пару месяцев назад в тесной пиццерии на окраине Томска я по секрету выпалил своим новым знакомым, почему Мэрилин Мэнсон не доберется до Сибири.

Мне, «журналисту из Новосибирска», можно было и не верить. Где я, а где Брайан Уорнер, давно и удачно скрестивший в псевдониме имя титульной американской актрисы с фамилией одиозного американского маньяка. И все же бойкие рассказы о местных концертах зарубежных тяжеловесов вроде Korn и Limp Bizkit возымели эффект – число сомневающихся в моей искренности и правоте таяло на глазах. По их лицам пробегало что-то вроде «черт его знает, но, видимо, так оно и есть».

— Концерт не состоится, — объявил я собравшимся, как большая шишка, заказав большой круг итальянской лепешки.

От меня ждали разъяснений. Я ждал пиццу.

Новые знакомые победили. Первую причину я озвучил почти сразу. С точки зрения риторики она казалось мне идеальной: объясняла всё и не объясняла ничего. Интерпретируй, как хочешь, трактуй, как нравится. Она звучала примерно так: «такое уже было». В том смысле, что приезд главного шок-рокера планеты планировался еще в прошлом году, но по неизвестным причинам был отменен. Неизвестным, разумеется, широкой публике, но я, как легко догадаться, составлял искомое исключение.

Второй веский довод, призванный убедить, что в этой истории есть скрытые пружины, состоял в том, что накрашенный, как смерть, американский артист обязательно нарвется на наши санкции Западу. Опровергнуть такой тезис было достаточно сложно — Кремль отваживался и на более асимметричные ответы.

Наконец, третий и последний аргумент расставлял все точки над «i». В самом деле, говорил я себе, хватит недосказанности и блуждания вокруг да около. Хватит этих игр в уличную магию и теорий заговора. Хватит объяснять текущий момент одной лишь общественно-политической повесткой; культура вне политики. Не запретят же мне лакомиться итальянской лепешкой (которую мне тем более еще не принесли).

Аргумент был всеобъемлющим и исчерпывающим, полным ясности и лаконичности. Он подкупал своей простой и даровал знание. Не последнюю роль сыграло и достоинство, с которым он был озвучен. Все уместилось в буквально нескольких правильно подобранных словах. Как если бы Ричард Докинз изложил все свои десять книг о Дарвине и несостоятельности религии в одном предложении. Как если бы Фрэнк Заппа собрал в одном альбоме все свои гитарные партии. Как если бы Пикассо поместил всех своих мальчиков и девиц на одном холсте. Не осталось больше никакой тайны, никаких серых кардиналов, подставных лиц и групп влияния.  

— Серьезно? — переспросил меня кто-то, услышав развязку истории.

— Ну да.

Переспросил, чтобы прервать паузу, затянувшуюся после тех самых нескольких слов. Они произвели впечатление, с ними нужно было что-то делать. А как иначе, если человек говорит, что лично не пустит Мэнсона в город. Что он уже подготовил ряд спецопераций на случай, если грузовики с техникой все-таки двинутся в сторону Сибири. Что сорвет выступление во что бы то ни стало.

— Я отменю концерт Мэнсона в Новосибирске, — так звучали эти шесть слов.

Запасным вариантом было убийство Мэнсона во время интервью. Живым бы он отсюда точно не уехал, только в гробу, это я гарантировал. И все время улыбался.

Мне казалось, что столь вызывающий идиотический гонор по определению не может не быть сеансом саморазоблачения. Он патологичен и однозначен. Это пригласительный в дурдом, махровый идейный китч, что-то вроде моноспектакля по мотивам сверхстремительной дегенерации. Повисшая театральная пауза не могла обмануть: все получилось. В пиццерии сидел настоящий сумасшедший, фанатик, мятежный герой. Оставалось добить публику рассуждениями про оранжевую угрозу в лице Мэнсона, про его связь с Майданом и планы по уничтожению России. С ними я и вышел на финишную прямую, уже не сдерживая смех. Мне казалось, я заслужил, по крайней мере, одобрительные возгласы, в лучшем случае — овации. Но взамен получил в награду от мироздания пиццу — ее наконец-то принесли.

Впрочем, не могли не принести. А Мэрилин Мэнсон не мог не приехать: давние переговоры с менеджментом и раскупленные билеты вселяли уверенность, что каким бы неоднозначным не показалось шоу американского психопата, никто не сможет его запретить. Чисто коммерческий интерес промоутеров тоже никто не отменял, на кону стояли миллионы рублей.  

Через три недели «православные активисты» устроили потасовку и сорвали в Новосибирске концерт польской группы Behemoth, объявив, что их следующая мишень — Мэнсон. Еще через три недели, 11 июня, они провели митинг на главной площади города, где во всеуслышание живописали толпе сексуальные извращения, от которых хотели бы оградить своих детей. Едва ли последние знали хотя бы десятую часть из описанного набора, но теперь они были во всеоружии. Возле трибуны стояли агрессивно настроенные бабули с внуками, в руках у них были иконы, рядом возвышался огромный памятник Ленину, мелькали лозунги с призывом не допустить приезд «американского дяди». Живым бы он отсюда точно не уехал.

В июне лидер активистов Алексей Лобов раздал десятки интервью, в которых неизменно вставал на защиту традиционных национальных ценностей. В это время организатор концерта, руководитель продюсерского центра «Сибирские гастроли» Виктор Захаренко вставал на защиту прав художника в самовыражении, конституционных прав гражданина и потребительских прав зрителя.

В итоге Лобов дал понять, что лично не пустит Мэнсона в город. Что он уже подготовил ряд спецопераций на случай, если грузовики с техникой все-таки двинутся в сторону Сибири. Что он сорвет выступление во что бы то ни стало. Запасной вариант у него, кажется, тоже был.

На помощь пришли городские чиновники и календарь. Выступление совпадало с Днем города, а концертная площадка оказалось слишком близко к территории, выделенной под народные гуляния. И вообще – праздник не может сочетаться с адским шоу врага России. Новосибирску не нужен раскол, не нужен Майдан и оранжевая революция.  А они ведь явно как-то связаны с Мэнсоном.

Повисшая над городом пауза не могла обмануть: все получилось. Не осталось больше никакой тайны, никаких серых кардиналов. Зато в городе есть настоящие сумасшедшие, фанатики и мятежный герой. И все они медленно, но верно превращают третью столицу в пиццерию.