Все записи
МОЙ ВЫБОР 02:57  /  30.04.14

1774просмотра

Как мы слушаем музыку

+T -
Поделиться:

Дорогой читатель! Это мой первый опус здесь, но, скорее всего, не первый читаемый тобою материал на «Ͻнобе», что ставит нас в (пока) неравные условия. Поэтому предлагаю считать опус этот пятым или шестым.

Сегодня я хотел бы поразмышлять о восприятии музыки её исполнителями и не только.

Когда строку диктует чувство... нет, не так... В большинстве случаев слушаемая музыка, во всяком случае та часть академической музыки, которую обычно и слушают как академическую, вызывает в нас некие эмоции. По крайней мере, именно этого от неё обычно ожидают. Конечно, с одной стороны надо оговориться, что она вызывает их в нас только тогда, когда нам внятен её код и используемые ею средства (т.е. мы в какой-то степени должны владеть её контекстом), с другой же стороны есть музыка, которая и не обязана вызывать в нас эмоции на уровне "нравится–не нравится". Правда, вторая оговорка на самом деле выдуманная, потому что тот отклик, который рождает в нас музыка, всегда можно безбоязненно назвать эмоцией того или иного рода. Выготский в своё время ввёл термин «умная эмоция», и мне кажется, это как раз то, что может вызывать в нас та музыка, которая «вроде как» не вызывает в нас т.н. «обычных» эмоций: восторг перед изысканностью математической формулы, на который способны математики — тоже эмоция, и сильная. Мне кажется, подобные эмоции в широком смысле, сложные переживания, даримые нам музыкой, как раз и являются самым важным её действием, т.к. воспитывают в нас способность переживать мир в таких «терминах» и в такой палитре, которые не пересекаются с таковыми из других видов искусств или областей жизни.

Но есть и ещё более занятная штука: обычно музыка порождает в нас эмоции непосредственно, как может показаться, без нашего участия или усилия (на самом деле не так, но пусть кажется). Даже если эта эмоция крайне «умна» и снабжена несколькими уровнями рефлексии, она всё равно возникает как результат воздействия музыки. И вот в этих отношениях слушателя с музыкой, как мне кажется, я нахожу одно исключение, исключение маленькое и поразительное своей незаметностью.

Шуберт.

 

Шуберт в возрасте шестнадцати лет

 

Франц Шуберт, 1797 — 1828, незаметный человечек маленького (153 см.) роста и феноменального дара, проживший трагически короткую жизнь, успев создать за неё столько шедевров, что их хватило бы на десяток отнюдь не средних композиторов (на этом рисунке ему всего 16 лет, но больше половины своей жизни он уже прожил). Кстати, он единственный знаменитый композитор, умудрившийся родиться и умереть в одной и той же Вене, почти не выезжал из неё, да и Австрию он никогда не покидал.

Разумеется, сейчас его музыка (хоть в отдельных произведениях) довольно-таки известна широкой публике, но я не уверен, что любители музыки задумываются о такой странности: его музыка обладает двойным дном, аналогов которому я пока не встречал у других композиторов! Поясню: музыка Шуберта восхитительна, красива, как правило увлекательна и обладает разнообразными достоинствами, нужными для привлечения внимания и любви слушателей. Но если слушать её, обращая внимание именно на эти её стороны, мы рискуем не распознать в ней главное. И главное в ней раскрывается не путём размышления о ней или многократного переслушивания (хоть это тоже помогает). При общении с этой музыкой, если — образно говоря — долго стоять вплотную к этой музыке, много представлять её, много вслушиваться в неё (в том числе вслушиваться глазами — по нотам) то возникает эффект, который я пока могу назвать лишь эмоциональной индукцией: в душе воспринимающего может возникнуть — эмоция? знание? — не бывшая там прежде, вызванная этой музыкой, но, как кажется из её звучания, не содержащаяся в этом звучании. В физике, если провести магнитом вдоль проводника, то в последнем возникает электрический ток: это мы называем индукцией. В случае с Шубертом долгое общение с его музыкой приносит некий плод — эмоцию, знание, опыт, как хотите — который не задан, казалось бы, непосредственно звучанием этой музыки, а зарождается сам, но соответствует сути её, её ускользающей сердцевине, находящей лишь непрямое отражение в нотах.

Может быть, я попробую развить эти соображения в следующей заметке, если это будет представлять интерес.