Все записи
20:57  /  17.03.17

4801просмотр

Когда мы были молодыми

+T -
Поделиться:

На экраны вышел «Т2». Миллениалы не знают, старики не помнят. Но, вообще-то, первая часть — документ эпохи. И, наверное, антиманифест, нигилистический плевок в лицо культурному истеблишменту, даже той его половине, которая специализируется на контре. Фильм larger than life. Со Вселенной larger чем в «Звездных войнах», с эпопеей Лукаса «Трейнспоттинг» роднит еще и актер Макгрегор, главные роли его карьеры — Рентон и Кеноби. В мировом кинематографе мало примеров, когда зазор между персонажем и исполнителем, да и еще в форме временного континуума, стремится к нулю. Разве что «Секс в большом городе». Что сделал героин, вернее, жизнь с любимыми героями юности?

В 1996 году мне 15 лет. Типичное дитя перестройки. На стене плакат Курта. В холодильнике — вьетнамские вяленые бананы. В телевизоре — Ельцин. На полке видеокассеты: «Мертвец», «Прирожденные убийцы», «Криминальное чтиво», «Брат» (чуть позже) и, конечно, «Трейнспоттинг». На тот момент из капстран я посетила только Болгарию (не считается), про Шотландию в рамках школьной программы учила стихотворение Роберта Бернса, «хмурым» было утро, а не героин. И тем не менее приключения эдинбургской четверки сразу запали в душу. С тех пор я видела «Трейнспоттинг» тридцать раз. Со временем пришло осознание всех аллюзий и оммажей — и Фрэнсису Бэкону, и «Заводному апельсину» и «огородной школе». Но разве в культурологии дело. «Трейнспоттинг» говорил со мной о главном. О том, что в молодости нужно и должно посылать мир в жопу. И вместе с тем, что мир все равно возьмет верх, как бы ты ни сопротивлялся. Взрослые окажутся правы. Твой бунт — поколенческая показуха, ты сам станешь взрослым, предашь других и себя и даже не сможешь вспомнить, за что боролся. «Трейнспоттинг» был неполиткорректен, и даже больше — это злое кино. Быть злым — честно. Злость не устаревает и не выходит из моды. Все «телеги» первого фильма актуальны и сегодня, любой монолог Рентона — провидческий. И про дружбу, которой не существует. И про нелюбовь к Родине, которая сплошная тоска и разочарование. И про то, что каждый из нас сволочь, а если нет, то, значит, блаженный, как очаровашка Спад, герой Юэна Бремнера.

Времена меняются, музыка меняется, наркотики меняются, мужчины и женщины меняются. Становятся хуже. Только героин, по-прежнему, лучший товарищ. В отличие от Бегби, Дэнни Бойл в курсе. Поэтому «Т2» не ностальгический. Вспоминать не о чем. «Ну, не чувствую я ничего», — говорит Кайфолом про покойника Томми. Да, и сами они покойники. Перспектива прозябать еще лет тридцать — ужасающа. Чем заполнить эти годы. Сожалениями о 100 тысячах фунтов, которые у них увела проститутка из Болгарии, страны, так и не ставшей капиталистической? Еще одна метафора нынешней эпохи. Старую Европу поимела новая. Прелести глобализации и прогресса, которые опять толкают тебя выбирать не жизнь, а something else.

Разумеется, как любой сиквел, «Т2» на порядок хуже «Т1». Здесь без сюрпризов. Смотреть продолжение — все равно что выпивать с обрюзгшими и полысевшими одноклассниками. Если не понял, что все зря, значит мало выпил. Трудно сказать, зачем Бойлу понадобилось снимать вторую серию. Чтобы приложить 2017-й? Чтобы поднять «бабла»? Нет и нет. Это, скорее, как обмен паспорта в 45 лет. Предъявить миру тело во всем безобразии последствий. Оригинал поражал верными пропорциями трагикомического. Копия избрала пошловатый язык мелодрамы. Визуально «Т1» ходил по лезвию бритвы, вот-вот, казалось, свалится в китч. «Т2» намеренно вульгарен. Ну, а как иначе. Циферки, смайлики, имоджи на экране — они зрителю в помощь, он, болезный, рад бы мыслить иначе, да не с руки. Наглый юмор первой части, ночной конфуз Спада, эпизод про 100 лучших голов, вечное быкование Бегби etc, ощущался как прожитое лично, такое бывало с каждым, в это верилось. Эти байки мы любим травить двадцать лет спустя. Оттого именно байками, набором предсказуемых гэгов, выглядят шутки второго «На игле». Они тащат фильм дальше. В отсутствие драйва и туалетный юмор сгодится.

Интересно, что главный герой «Т2» не Рентон, хоть фильм начинается и заканчивается именно его странно моложавой физиономией. Главный герой — Спад. Последние станут первыми. Летописцем средневозрастной деменции назначен Кочерыжка, жалкий торчок, которому Рентон и жизнь испортил, и смерть обломал. Героиновые приходы он сублимирует в прозу. По сути Спад — альтер эго Ирвина Уэлша, сыгравшего, кстати, скупщика краденого. Свои «записки и выписки» Спад адресует Веронике. Варварский мир европопа и евротрэша должен знать, какими были последние славные деньки метрополии.

На дворе 2017-й. Мне 35. В телевизоре — Путин. На полке — флешки и жесткие диски. В холодильнике — санкционные продукты. На стенах пусто: жалко дорогую покраску. Я взрослая, я ничего не могу. Я смотрю на Рентона, Кайфолома, Спада и Бегби и ничего не чувствую.

Новости наших партнеров