Все записи
15:34  /  15.01.16

2253просмотра

Пять степеней приближения

+T -
Поделиться:

Все, кто высказываются (а в эпоху сетей это почти что все вообще) делятся в моем представлении на пять групп:

Во-первых, ссученные. Цинично, часто даже с перебором, чтобы выслужиться, поддерживают и оправдывают всё, что делает власть. При этом сами ни во что такое не верят, а просто думают, как будет лучше себе и своей семье. Работа такая. Ничего личного. Вызывают ненависть и отвращение. Особенно много их на телевидении, впрочем, хватает и среди публичных попов и других чиновников высокого ранга. Иногда, если они, с точки зрения барина, провинились, барин их вышвыривает вон  и тогда они могут даже что-то побурчать против несправедливых порядков и нечестного (т.е. оставшегося при делах) начальства.  Быстро, впрочем, затихают в надежде снова пристроиться, пусть, может, и пониже этажом. Ссученность остается их главной чертой, неистребимой, как запах псины. С ними дискуссия невозможна, потому что предмета дискуссии (идейных установок) нет, а вот дистанция от них должна быть максимальная. Это злокачественные и неправильные люди. Могут ли такие люди служить революции? Да, но не раньше, чем революция победит. И даже если она победит, общаясь со ссученными, мы должны понимать, что от них гарантирован нож в спину, как только им это станет выгодно. Именно поэтому было бы логично пометить их после революции чем-нибудь заметным, обязать носить на одежде до конца жизни портрет Путина, например. 

Во-вторых, те, кто в идеологическом плену. Внешне ничем не отличаются от ссученных, но искреннее верят в то, что поют по розданным им нотам, и считают, что если раньше, ещё буквально вчера, они и думали как-то иначе, так это только потому, что сегодня открылись (в волшебном окне телевизора, где как раз сосредоточены в основном ссученные) новые факты и обстоятельства. Вызывают жалость и бесконечную печаль. Не склонны к рефлексии, логике и анализу, а склонны к бескорыстной очарованности барским сапогом,  как сияющим сакральным объектом. Дискуссия может быть и возможна, но обычно мучительна и безрезультатна.  

Бывают, конечно, сложные случаи с развивающимся сюжетом. Например, человек может быть идеологическим пленным, но после попадания внутрь пропагандисткой индустрии, постепенно разочаровывается в путинизме, однако его опыт и востребованность как раз растут и он, без прежней веры, но с новыми навыками, превращается в ссученного. Но часто бывает и наоборот, будучи изначально циничным производителем или хотя бы транслятором «нужной» идеологии, человек постепенно и сам отравляется ею, пропитывается тем, с чем работает, начинает верить в то, что говорит, чтобы было за что уважать себя, и переходит из ссученных циников в идеологические жертвы. Парадокс системы в том, что ссученные для неё гораздо полезнее, чем пленные. Наличие гигиенической дистанции между тем, что ты думаешь и тем, что тебе приходится  говорить – важнейший признак правящей «элиты».        

В-третьих, люди со взглядами, заметно отличимыми от пропаганды, но мне не близкими. Те, кто готов отвечать за свои слова и идеи и высказывают их даже в самых неудобных для этого ситуациях. Взгляды их могут меня возмущать, ужасать и вызывать недоумение, но само их наличие, настаивание на них и последовательность вне зависимости от кремлевской конъюнктуры, вызывают некоторое уважение, интерес и желание разговаривать, спорить, принимать к сведению чужую позицию. С ними возможна полезная дискуссия.   Иногда они в чем-то могут совпадать с пропагандой, но всегда ненадолго. Да и ссученные вместе с жертвами телевизора всегда их быстро вытесняют из своих рядов, как существ с чужим запахом.

В-четвертых, люди с самостоятельными и  скорее близкими мне взглядами. Такие люди вызывают солидарность. Возможны совместные действия.    Важное пояснение: «близость взглядов», с моей точки зрения, лежит прежде всего в области политэкономической. Я вполне могу смириться с некоторой долей национализма, гомофобии, дурновкусия и даже религиозного мракобесия в человеке, если он при этом разделяет базовые для меня принципы  – расширение доступа для всех и ко всему (выравнивание неравенства возможностей) есть показатель желательного развития общества, коллективное владение и управление предпочтительнее частного, национализации всего самого прибыльного необходимы, принципы экономической демократии это безусловная ценность. Все остальные идентичности для меня тоже важны, но всё же идут потом, после представлений о правилах производства и распределения (обмена), после разрешения главного системного противоречия между коллективным характером производства и частным характером присвоения его результатов. И наоборот, человек с эстетическими предпочтениями, близкими к моим, но сторонник свободного рынка и жесткой экономии, будет отнесен мною скорее к третьей категории, а не к четвертой. 

В-пятых, люди, с которыми я расхожусь только в деталях.  Последовательные социалисты всех оттенков. Вызывают радость и надежду. Возможно долговременное  сотрудничество.   Часто  тут случаются эстетические разногласия. Многие из них, например, понимают искусство сквозь тексты («Почему я не модернист») Лифшица, а я скорее понимаю  его через («Эстетическую теорию») Адорно. Но об этом можно дискутировать, терапевтически иглоукалывать друг друга, даже оставлять не решенным. Это полезный спор товарищей, единых в главном.

Почему, описывая первые две категории,  я выражаюсь так грубо? Нельзя ли было сказать тоже самое, но поизящнее? Можно, конечно. Но в этом году нам понадобится грубый, резкий и простой язык. Язык улицы, а не аудитории.

А на какие устойчивые группы вы делите людей?

 

 

Комментировать Всего 1 комментарий
А на какие устойчивые группы вы делите людей?

Это смотря для чего делёжка. Если для "служения целям революции" - то, видимо, чем меньше у Вас "враждебных групп", тем больше шансов у "революции", о которой речь...

Я о революции не помышляю, поэтому групп всего две: те, с которыми стоит договариваться, и те, с которыми договариваться не стоит, но всё равно нужно пытаться.

Эту реплику поддерживают: Алексей Цветков