Все записи
15:14  /  20.01.16

3763просмотра

Стругацкие: от прогресса к гностицизму

+T -
Поделиться:

Вспомнил, как читал в школе «Волны гасят ветер» Стругацких и сразу вспыхнуло в голове: там ведь всё это есть – ватники и креаклы, 86% и 14% ! У некоторого небольшого числа людей активируется внутри третья сигнальная система, они переходят на новый эволюционный уровень, утрачивают все прежние контакты с обычными людьми и, собираясь вместе и находя друг друга, отваливают с Земли, чтобы создать где-то новую цивилизацию, непостижимую для простых смертных. Простые же люди, составляющие большинство землян, смотрят на этих мутантов с подозрением, безуспешно пытаются их образумить, вернуть в семью и в общество и т.п. Спецслужбы тоже присматривают за отщепенцами, но очень, впрочем, корректно, пытаясь застраховать большинство от какого-нибудь ущерба со стороны мутировавшего меньшинства. Писатели-деревенщики, правда, были уверены, что  книга эта про евреев и алию, скрытая сионистская агитация.  Вообще, очень интересно следить, как менялось представление Стругацких о социальной эволюции и  сопоставлять эти этапы с тем, что параллельно происходило в стране и в мире.       

 В начале 1960ых («Полдень») – прогрессивный скачок человечества в царство свободы и могущества не за горами и очень скоро вся земля и ближний космос превратятся в один сплошной Академгородок («Понедельник»).

 В середине 1960ых («Хищные вещи»): Да, у нас-то скачек на советской скорости, а вот западное общество потребления может зайти в тупик наркотического гедонизма, из которого его хрен выковыришь.

  В конце 1960ых: («Сказка о тройке») – вот только этому качественному переходу у нас немножко мешает туповатая бюрократия.

  «Гадкие лебеди» – особую роль в переходе к новой цивилизации сыграют дети, война поколений, молодежная революция.

Общий вывод из 1960ых («Попытка к бегству», «Трудно быть богом», «Обитаемый остров») – да, у нас, конечно, качественный скачёк, вот только в третьем мире (на «отсталых планетах») людей легче убить, чем направить по пути прогресса и что с этим делать – не понятно, видимо, всё же пытаться… 

 Рубеж 1960-70ых («Улитка») – прогресс, конечно, есть «на станции», но «в лесу» всегда будет царить непостижимый хаос и никакой прогресс там невозможен, т.е. сознание это маленькая станция, а бессознательное это огромные джунгли, целый «солярис» (влияние Лема  и Фрейда тут очевидно). Человеческая жизнь непропорционально разделена на рациональный минимум и иррациональную львиную долю. Каждая из этих неравных половин по-своему нелепа, но вместе они составляют вечное единство нашей судьбы.  

В начале 1970ых («Град Обреченный») – смысл нашего собственного развития для нас принципиально непостижим, мы все участвуем в стройке, чертежа которой у нас нет и не может быть. Наша история, а скорее всего и вообще вся наша «материальная реальность» это эксперимент, в котором мы только объекты исследования, ну в самом лучшем случае – инструменты в непостижимых руках. Вселенная не превратится на наших глазах в Академгородок, потому что она всегда и была ничем иным как одним сплошным Академгородком, но у нас в нём роль исследуемой плесени в чашке Петри и не более.  

 Дальше («За миллиард лет») – прогрессу препятствует само устройство космоса, идти против которого самоубийственно, но другого пути у настоящего интеллектуала нет.

 «Жук в муравейнике» -- спецслужбы, пусть и из лучших побуждений, но всё равно помешают контакту человека с высшим разумом и грядущему после этого контакта качественному преображению мира. Тайна тринадцати неотмирных младенцев скрывается блюстителями миропорядка не только от человечества, но и от самих носителей этой тайны.

В 1980ых («Волны») -- прогресс есть, но для меньшинства, остальные останутся на обочине и это нормально.

И, наконец, «Отягощенные злом» (1988) -- прогресс не то чтобы невозможен, но на фиг никому не нужен в  мире, где правит (при посредничестве проклятого Агасфера) гностический Демиург, от которого не убежишь. Альтернативные педагоги только подслащивают эту пилюлю, в лучшем случае воспитывая эскапистов, которые ни на что не повлияют и единственное, что в таком положении важно – не дать системе скатиться назад, в фашизм и средневековье.

Т.е. если понимать их прекрасный «Мир Полудня» (из которого на окраины вселенной пребывают прогрессоры,  чтобы мучиться неразрешимыми проблемами) как вероятное будущее «оттепельного» СССР, то тогда получается, Стругацкие были коммунистами и социальными оптимистами примерно до начала 1970ых, а дальше их стали захватывать сомнения насчет бесклассового будущего и гностический миф о недоброй материи, навсегда поработившей разум. А вот если предположить, что их коммунистический «Полдень» с самого начала понимался как нечто невозможное (слишком прекрасное, чтобы хоть когда-то оказаться реальностью),  если коммунарская «Земля» из «Трудно быть богом» это никакая и не «Земля будущего», а духовная Плерома, из которой падают к нам прогрессоры, подвижники и великие умы, «царство не от мира сего», из которого приходят сюда герои, чтобы столкнуться с неразрешимостью, обреченностью, непреодолимыми границами и «отягощенностью злом», тогда, получается, что Стругацкие были убежденными гностиками с самого начала и их «коммунизм» есть всего лишь ситуативная (чтобы пройти цензуру) метафора того царства свободных эонов Единого Духа, которое описано в «Пистис Софии» и «Апокрифе Иоанна».      

 

Комментировать Всего 2 комментария

Забавно, как вместе с духовными исканиями братьев Стругацких эволюционирует и ищет себя автор. В трех последовательных абзацах слово "скачок" написано у него тремя разными способами - "скачок", "скачек" и третье через е с точками (в моем планшете отсутствует :(). Нелегко найти себя, свой стиль не только в дебрях материи и духа, но даже и в русском правописании - что и говорить! ;))

Эту реплику поддерживают: Алексей Цветков, Дмитрий Волченко

Ну, сперва же правильно написал, потом начал метаться, сомневаться, экспериментировать, пересматривать.... вот и у Стругацких так же с коммунизмом.  

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова