Личный Стиль и Большие Цели. В идеале это должно быть у каждого.

Во-первых, собственная манера речи, жесты, способ шутить, личные фигуры умолчания и система намёков. Всё то, что делает человека интересным самому себе т.е. счастливым. Игра с так называемой «нормой» с сохранением представлений об этой самой «норме».  Персональное преломление полученной от общества информации. Индивидуальный узор всеобщей истории на твоей коже. Личный штрих-код на руке  и челе.

 Во-вторых, верность чему-то, что гораздо БОЛЬШЕ, чем ты сам, БОЛЬШЕ, чем твоя биография и «история успеха». Мотивирующий тебя выбор (научных, религиозных, политических, философских, культурных и т.п.) задач.  Превращение себя в инструмент решения БОЛЬШИХ задач и является высшим счастьем.

 Постоянный обмен между этими двумя сообщающимися сосудами – Личным Стилем (культурной персонализацией) и Большими Целями (исторической инструментализацией) и образуют человека в полной мере.

 Если у вас есть только первое (стиль), вы превращаетесь в эксцентричного жонглера и чечеточника, клоунада которого регулярно надоедает окружающим и, что гораздо хуже, внутри вас будет регулярно повисать в пустоте невыносимый знак вопроса: ?А зачем вообще я делаю это всё? Когда и где я подписал договор о том, что буду очаровывать и развлекать окружающих? Что я получаю взамен? Эту голодную зияющую внутри пустоту  не заполнить ничем, от неё можно только ненадолго отвлекаться на чечетку и жонглирование, чтобы возвращаться к ней вновь и вновь. Жизнь в таком режиме начинает казаться  перманентной и обреченной борьбой актёра с собственной бессмысленной «данностью».

Если же у вас есть только второе (цели), то вы превращаетесь в начетчика и дятла, механически стучащего в одну точку и повторяющего мантры из священных текстов. Окружающим вы не особенно интересны, потому что всё это известно и без вас, вы ничего не добавляете, всем очевидна ваша заменимость, делать и говорить тоже самое мог бы и любой другой. Но что ещё хуже, вы страдаете от низкой эффективности ваших действий, они мало кого убеждают и с вами мало кто готов что-то делать, приближая ваши БОЛЬШИЕ цели. Верность и служба без личного стиля превращаются в прискорбную автоматизацию сознания.

Если ваш личный стиль довольно убогий и слабо различимый, то вас до некоторой (но только «до некоторой»!) степени оправдают оригинальные и масштабные цели. Если ваши цели подозрительно напоминают установки господствующей идеологии или повсеместную рекламу, то вас до некоторой (но только «до некоторой»!) степени оправдает в чужих глазах «прикольность» и неповторимость вашей личной манеры жить и действовать.

У довольно ограниченного числа людей есть или первое (стиль) или второе (цели). И то и другое есть совсем у немногих или мне просто не везло с кругом общения, но по моим наблюдениям, таковых людей считанные единицы. 

У огромного числа людей (ничего не знаю про «большинство» и потому избегаю этого слова) не заметно ни первого, ни второго. Ну то есть трудно рассмотреть хотя бы что-то из этого. И цели тактические, а не стратегические, и вместо стиля коммуникативный минимум. И это причина для революции. Если говорить о революции не в политэкономических и не в социальных терминах. В бесклассовом обществе всё будет по-другому.

P.S. Делёз, почувствовав, что я так буквально ничего и не пойму даже на пятом десятке, выбрасывается в окно. Художники—производственники, которые мне всегда так нравились, пишут мне из 1920ых годов коллективное письмо о том, что в социалистическом обществе будет четыре равно продуктивных вида походки для разных отрядов трудящихся, четыре вида научно продуманной одежды и шесть видов диеты для всех  групп населения, включая не занятых (уже или ещё) в производстве и управлении.