Все записи
02:05  /  22.08.17

1067просмотров

Тюльпанная лихорадка

+T -
Поделиться:

Занесла судьба на предпоказ «Тюльпанной лихорадки». Мелодрама, в которую вплетено немножко политэкономии.

1. У фильма два очевидных источника. Во-первых, желание повторить успех «Девушки с жемчужной сережкой». Время – место – обстановка почти идентичны. Во-вторых, помните в «Уолл Стрит -- 2» Гордон Гекко рассказывает своему ученику про то, как в Амстердаме три века назад сначала невероятно поднялись в цене, а потом стремительно рухнули тюльпаны. У Стоуна это становится метафорой нестабильности спекулятивного капитализма как такового. Удивительно, что до сих пор никто не снял фильма именно об этих тюльпановых махинациях, правда? Так вот, наконец-то этот фильм сняли. Сценарий написал Стоппард.

2. Самое интересное в фильме это собственно сценарий Стоппарда и есть. Тот случай, когда следишь именно за действием, никакого самоценного «киномяса» там нет, поэтому пересказывать сюжет в рецензиях нельзя, ничего кроме сюжета в голове зрителя не останется. Плывущие накидки – ложные смерти – не состоявшееся воровство – любовное плутовство и бесконечный коридор «положений».

3. Текст фильма не без Берджера (см его «Искусство видеть», Стоппард и Берджер вообще британские эстеты-шестидесятники одного поколения). Т.е. живопись как декларация буржуазного статуса, как продление и особый способ законного обладания домом, мебелью, женщиной или цветущим тюльпаном. И одновременно живопись как альтернативное найму и купле отношение между людьми. Художник, влюбленный в свою модель, ухаживает за ней так: -- Вам так идёт этот цвет, вы знаете, почему Мадонну всегда пишут в одежде именно этого небесного цвета? – Может быть потому, что это цвет невинности? – Нет, потому что это самая дорогая краска, её добывают в одном единственном месте.

Много и других классовых моментов -- служанка замещает госпожу не только в выполнении домашней работы, но и в воспроизводстве, продолжении рода, а потом и вовсе занимает её место. Монастырь работает как успешное производство и институт социализации для тех, кто выброшен системой из классовой пирамиды. Капиталистический город показан как сумма людей, каждый из которых с одной стороны обладает профессией (художник, мясник, торговец рыбой, слуга), а с другой стороны связывает свои самые смелые надежды со спекулятивной игрой (цена на луковицы демонстративно не связана вообще ни с чем, кроме общего настроения).

4. И да, я всегда хотел быть кинокритиком. В 20 лет, будучи ответственным секретарем «Лимонки», я пересмотрел в «Музее кино» всего Ланга, Годара, Фассбиндера, Шлендорфа, Луи Маля и (зачем-то) Хичкока, плюс много чего ещё. Позже читал про кино Эйзенштейна, Вертова, Кулешова, Шкловского, Ромма, ситуационистов, Ходоровски, Делёза, Роба-Грийе, Трофименкова и Жижека. Но и в 20 и в 30 и в 40 я говорил себе об этом одно и тоже: сначала мы подготовим и сделаем революцию, изменим или хотя бы сильно скорректируем этот мир, а потом, в этом более приемлемом для меня мире я уже и стану кинокритиком, начну писать про кино как про окно в мир не разумеющихся истин и не очевидных чувств. То есть это вечно откладывается и потому про кино я писал прискорбно мало и удручающе одинаково, функционально, подчиненно политической задаче. Однажды я даже придумал собственное телешоу про кино. Но это останется сном наяву на неопределенно долгий срок или вообще навсегда.

Новости наших партнеров