Все записи
10:24  /  4.11.15

5876просмотров

Что будет с заповедниками

+T -
Поделиться:

«Совет Министров устанавливает, что в ряде районов необоснованно разрослась сеть заповедников по охране природы... Лесное хозяйство в государственных заповедниках находится в неудовлетворительном состоянии. Леса многих заповедников захламлены»

И. В. Сталин, Постановление Совмина СССР № 3192, 1951 год.

 

Недавно в Госдуму был внесен проект федерального закона, содержащий статью о возможности изменения границ заповедников. Экологи высказали свою обеспокоенность по этому поводу, а я попыталась выяснить, чем настолько ужасен этот законопроект, у Игоря Честина, директора WWF России, и Михаила Крейндлина, руководителя программы Greenpeace Россия по особо охраняемым природным территориям.

Игорь Честин, кандидат биологических наук, заслуженный эколог РФ, директор Всемирного фонда дикой природы (WWF России)

Почему на законопроект так бурно отреагировали экологи?

Суть законопроекта в том, что после его принятия о части заповедника можно сказать, что она утратила ценность. В этом виде формулировка действительно очень опасна. С другой стороны, действительно есть проблема, когда внутри заповедника находятся населенные пункты. Например, есть Тумкинский национальный парк, в Иркутской области, который сделан просто в границах административного района, это все Национальный парк. Люди не имеют права ни построить сарай, ни пахать землю без специального разрешения, приватизировать дома вообще невозможно. Есть посреди Воронежского заповедника Графское, где тоже живут люди, и там тоже есть серьезные ограничения, то есть люди поражены в правах, а они жили там до того, как был создан заповедник. Это ситуацию нужно решить, эти территории нужно вывести из состава заповедника, потому что они не имеют никакой биологической ценности, и позволит разрешить социальный конфликт, когда люди начинают ненавидеть систему заповедников. С другой стороны, нужно сделать так, чтобы закон не давал лазеек, позволяющих действительно ценные природные территории вывести из заповедника. Во-первых, период, когда можно вывести, должен быть ограничен во времени. То, что создается в последние десять лет, — там этих проблем уже нет. Когда формируются границы ООПТ, туда просто не включаются населенные пункты, пашни или месторождения, которые разрабатываются. Во-вторых, можно прописать категории земель, которые не утратили ценность, а просто никогда ее не имели. То есть в законе неправильная формулировка — эти земли всегда использовались людьми, и их нужно просто перечислить.

В действующем законе прописано, что можно изменять категории земель, в новом законопроекте говорится о возможности изменения границ — в чем разница и что здесь так смущает экологов?

По действующему законодательству можно изменять границы ООПТ в сторону увеличения, по новому закону можно будет изменять их и в сторону уменьшения. Сейчас из заповедника нельзя что-нибудь вывести, по новому закону можно выводить территории, утратившие природоохранную ценность. Но сразу скажу, в этом есть определенная логика и смысл, потому что есть территории, которые нужно из заповедников вывести.

Это и стало причиной появления этого законопроекта?

Я думаю, что причина другая. В правительстве есть определенные силы, которые заинтересованы в перекройке границ парков и заповедников для других целей. И мы оказались в ситуации, в которой, по сути, возразить против такого подхода нельзя.Мы понимаем, что нужно перекрыть лазейки, благодаря которым может быть сознательно нанесен вред. Например, пролетел самолет, распылил дефолианты (вещества, вызывающее опадение листьев растений — прим. ред.), и лес погиб, или произошел преднамеренный пал. Нужно четко определить категории земель, которые можно вывести — только те земли, которые находятся в пользовании людей. То есть если что-то сгорело, это не должно быть причиной, чтобы выводить землю из состава заповедника или национального парка.

Этот законопроект был отозван два года тому назад, теперь он опять появился, что произошло за два года?

Они не пропадают, эти законы. Он просто где-то полежал.

По каким заповедникам в первую очередь может ударить этот закон?

Ударить он может по всем, конечно, но в первую очередь — по тем, которые расположены в густонаселенной части России, в европейской части, включая Кавказ, где есть большой интерес к застройке и развитию курортов.

Сейчас ни один эксперт не скажет про земли, которые интересуют девелоперов, что они утратили природную ценность. Есть курорт Домбай, который находится внутри заповедника, есть горнолыжные курорты, которые построены на территории Сочинского Национального парка. Их изначально не надо было там строить, но раз уж построили, конечно, их нужно выводить из Национального парка. Хорошо, что изначально планировалось изъять под Олимпиаду 19,5 тысяч гектаров из парка, нашими общими усилиями удалось сократить эту территорию до 3,5 тысяч гектаров, при этом к парку прирезали 20 тысяч гектаров.

То есть ситуация не столь плоха?

Она плоха. Вот долина реки Мзымты полностью уничтожена, она потеряла свою биологическую ценность, ее забрали в габионы, там полностью исчез лосось, а это было место нереста 20% всего черноморского лосося. Верховья Мзымты пока что представляют природную ценность, и задача — их сохранить, и не дать туда расползтись этой горнолыжной инфраструктуре.

Многие задаются вопросом — а зачем вообще эти заповедники нужны, зачем их столько? Вот тут у нас город, там поле, там лесок, что еще нужно?

Задач у особо охраняемых территорий довольно много. Нужно сказать, что федеральные особо охраняемые природные территории, это заповедники и нацпарки,  занимают около 3% от территории Российской Федерации. Это очень мало. Если говорить о всех остальных категориях ООПТ —  это заказники, природные парки — получится под 10%.

Этого достаточно?

Зависит от режима. Если говорить о жестком режиме, где ограничено посещение, 5-7% — этого достаточно. Если говорить о режиме, который не позволяет развивать инфраструктуру, строить линии электропередач, дороги, застраивать, нужно стремиться к 20%. В реальности так и есть, просто нет статуса особо охраняемых природных территорий. Если так пойдет, то лет через десять-пятнадцать мы завершим формирование системы ООПТ в стране и не будет необходимости в создании новых.

В первую очередь для чего нужна дикая природа? Для того чтобы поглощать то негативное воздействие, которое мы оказываем там, где мы живем. Мы загрязняем окружающую среду, она должна иметь возможность это переработать. Что и происходит.

Если резюмировать — получается, что законодательная и фактическая ситуация с заповедниками у нас неплохая?

Не совсем так. То довольно жесткое законодательство, которое было принято в середине 90-х годов, объективно соответствовало другой экономике. В середине 2000-х годов это законодательство, к сожалению, было во многом разрушено. Мы далеко еще не вышли на нормальный уровень экологического законодательного обеспечения, но подготовлен закон об экологической экспертизе, в законе об ООПТ есть ряд положительных изменений. Например, перевод ряда заповедников в национальные парки, отмена экологической экспертизы при создании ООПТ (то есть в настоящее время, чтобы построить атомную станцию, экспертиза не нужна, а чтобы создать заповедник — нужна).

Михаил Крейндлин, эколог, руководитель программы по особо охраняемым природным территориям Greenpeace Россия

Чем грозит новый законопроект, и чем он отличается от существующих законов, на ваш взгляд?

Согласно действующему закону для того, чтобы отрезать от территории ООПТ кусок, нужно принимать отдельный федеральный закон. Предыдущий законопроект в Думу внесла Воронежская областная дума, по надуманной, на мой взгляд, причине. Дело в том, что существует Воронежский заповедник, очень старый, там всегда жили люди, там поселок, люди не могут приватизировать дома, возникает конфликт. И не то чтобы люди там очень сильно переживают, — скорее, власти подогревают эту проблему.

И вот 31-го января 2014-го года, уже после того как предыдущий законопроект по изменению границ ООПТ был отозван, выходит поручение президента правительству разработать законопроект, предполагающий усиление правого режима в национальных парках и заповедниках, включая запрет на изъятие земельных и лесных участков и изменение их целевого назначения. Этот законопроект разработан и внесен в Думу Правительством, и даже 21 октября принят в первом чтении.

Однако одновременно с ним то же Правительство внесло в Думу поправки, согласно которым изменение границ ООПТ допускается в случае исключения из состава земель или земельных участков. То есть сейчас в Думе лежат 2 законопроекта прямо противоположного содержания.

По вашему мнению, возможность злоупотреблений — это просто неожиданный побочный эффект нового законопроекта, которого никто на самом деле не добивался?

Нет. На мой взгляд, это нужно в первую очередь Министерству природных ресурсов и тем людям, которые заинтересованы в принятии конкретных хозяйственных решений на территории особо охраняемых природных территорий.  Вообще, закон много раз менялся, и все это началось с Олимпиады в Сочи. Когда придумали Олимпиаду, то выяснилось, что по действующему законодательству ее провести невозможно, так как построить олимпийские объекты можно только в Сочинском Нацпарке или в Кавказском заповеднике, а у нас в законе прямой запрет. В результате в законопроект вносится статья, позволяющая строительство спортивных объектов в нацпарках. Под курорт Лаганаки было изменено законодательство, стало возможным строительство уже в биосферных заповедниках.

Приведите примеры, когда от заповедников были отторгнуты территории в интересах хозяйствующих субъектов.

Парк Югыдва — один из самых больших нацпарков России, почти два миллиона гектар, часть объекта Всемирного наследия Юнеско. Когда-то давно на его территории добывались полезные ископаемые, в частности золото. Когда создавался парк, в 90-х годах, все это было закрыто. А вот 2000-х годах появилась, видимо, достаточно влиятельная компания, которая опять захотела добывать золото на этой территории, выдается чудная лицензия для добычи золота на месторождении «Чудное» в парке. И вдруг Минприроды исключает месторождение из парка. Они объяснили, что выяснилось, что у парка есть лишняя площадь. Как вы думаете, где ее нашли?

Там, где месторождение?

Совершенно верно. На карте видно, что прямо в середине северной части парка — лишняя площадь. А это еще и объект всемирного наследия Юнеско, и Юнеско всегда было против добычи золота там.

Далее: остров Врангеля. Там у нас строится военная база. Она уже построена фактически. Помимо военной базы, вся акватория вокруг незаконно нарезана на лицензионные участки Роснефти, в том числе в охранной зоне самого заповедника, при новом законе никто не будет им мешать. Себежский нацпарк — местные власти хотят вырезать оттуда кусок, чтобы строить коттеджи. Прибайкальский Нацпарк. Остров Ольхон, Песчанка, там самая рекреационная часть, местные власти давно пытаются из парка их вырезать. Как раз сейчас там пошли пожары, это самое то.

Далее — национальный парк «Бузулукский бор»  в Оренбургской и Самарской области, от которого уже отрезаны кусочки для добычи нефти, и если они захотят больше, они смогут отпилить больше. Четыре заповедника Кавказа входят в проект «Высота 56-42», это строительство горнолыжных курортов, там есть свои интересы у «Розы Хутор» и «Газпрома».

Мне кажется, основная мысль была принять этот закон по-тихому, быстро. Но не получилось, а теперь идет шум в разных сферах, и он завис. И у нас есть надежда, что он не пройдет через некоторые структуры администрации.

Как бы вы в целом охарактеризовали ситуацию с особо охраняемыми природными территориями в России?

Ситуация постепенно и целенаправленно ухудшается. Сейчас уже несколько лет основной упор делается на развитие туризма, и не только в нацпарках, но и в заповедниках, заповедники буквально заставляют заниматься туризмом.

Большей части человечества совершенно неясно, зачем нужны эти огромные зеленые куски по всей планете, куда еще и людей пускать нельзя. Как вы бы объяснили, зачем?

Человечество растет, но при этом все равно остается частью природы и всецело от нее зависит — мы даже кислород не научились пока продуцировать в достаточном количестве, чтобы полностью перейти, допустим, на искусственное дыхание. Чтобы природа могла поддерживать себя хоть в каком-то виде, она должна содержать в себе все эти элементы, которые в ней есть. Экосистема — это система, которая сама себя регулирует, и если она с этим перестанет справляться, этим придется заняться человечеству, а оно к этому даже технологически не готово.  Зато разрушить у нас сил уже вполне хватает. Для того чтобы природа могла сама поддерживаться, должны быть какие-то участки, которые никто не трогает. Это места, где размножаются и откуда разбегаются животные, это леса, которые продуцируют кислород, и именно естественные леса. И в мире, и в нашей стране существует пока только один институциональный способ сохранения этих мест — это заповедные территории.  Второе — для изучения хода естественных процессов нужны территории, на которых влияние человека максимально исключено. Это важно хотя бы для того, чтобы понять, как восстанавливать то, что мы уже разрушили. Существует программа «Человек и биосфера» Юнеско, это программа глобального мониторинга, в ее рамках созданы биосферные резерваты, где практически исключено воздействие человека на биосферу, и эта программа позволяет понять, как в масштабах планеты человечество влияет на природную среду. И третье — это рефугиумы (участки земной поверхности или Мирового океана, где вид или группа видов переживают неблагоприятный для них период) для тех животных и растений, которые в других местах уже могут не встречаться. Это важно, потому что есть такой экологический закон — исчезновение пяти процентов от общего количества видов может привести к глобальному разбалансированию биосферы.

Комментировать Всего 1 комментарий

Спасибо за материал!  Грустно.  

Эту реплику поддерживают: Екатерина Савушкина

Новости наших партнеров