Все записи
20:52  /  22.10.19

627просмотров

Диктаторы и арфа

+T -
Поделиться:

Полноценное погружение в культуру чужой страны вряд ли возможно без знания языка, на котором разговаривают её граждане. Но полиглотство – удел немногих, а как быть остальным, стремящимся к культурной коммуникации? К счастью, существует универсальный язык, доступный всякому, кто хочет и умеет слышать – музыка.

Любой народ репрезентирует себя через национальный мелос, своего рода диалект этого всемирного языка, и если его интонации вступают резонанс с твоими чувствами - важнейший шаг к пониманию сделан.

Некоторым произведениям, особо ярко воплотившим в себе типические черты национальной культуры, выпадает судьба стать своего рода музыкальными визитными карточками страны.

Особенно, если это страна далёкая и экзотическая, вроде Парагвая.

Парагвай? Это где-то в Латинской Америке; кажется, одна из беднейших стран Западного полушария, глухая провинция. Именно этим, скорее всего, и ограничится набор ассоциаций у нашего среднестатистического соотечественника при упоминании о Парагвае. Любители футбола, впрочем, вспомнят Хосе Луиса Чилаверта, трижды признававшегося в 1990-е годы лучшим вратарём мира, при этом успешно пробивавшем пенальти и однажды забившего фантастический гол со штрафного со своей половины поля.

Ссылка

Но уж на вопрос – что вы знаете о парагвайской музыке – все только разведут руками. При том, что одно произведение, сочинённое парагвайским композитором, слышали, и не раз, очень многие. По крайней мере - представители старшего поколения, выросшего на советских радиопередачах. Яркое, сразу западающее в память, оно звучало по радио постоянно, но ухо ловило мелодию, а что это за произведение и кто его автор – как-то проскальзывало мимо. Так что и автор этих строк узнал имя композитора (благодаря радиопередаче Виктора Татарского "Встреча с песней") лишь в 1990-е, через несколько десятилетий после того как услышал впервые в детстве "Gallito cantor" или "Песню петушка" – так, оказывается, называлась пьеса, исполненная и записанная в 1953 году Большим симфоническим оркестром Всесоюзного радиокомитета под управлением автора, парагвайского композитора Хосе Флореса.

Вы её, конечно, узнаете:

Ссылка

Запоздалое открытие было тем более ошеломляющим, что имя композитора я как раз знал – благодаря старой советской пластинке с записью кантаты Х.Флореса "Maria de la Paz", получившую у нас название "Голоса зари" (1961) – но что он парагваец, понятия не имел. Я сразу же полез в "Музыкальную энциклопедию"– интернета ещё не было – и обнаружил, что Хосе Асунсьон Флорес (1904-1972) был не только самым знаменитым и любимым парагвайским композитором, но ещё и членом ЦК Парагвайской коммунистической партии, естественно, запрещённой, поэтому умер в эмиграции.

Всё это было весьма удивительно, но Парагвай вообще одна из самых удивительных на свете стран. Если чуть углубиться в её историю и культуру, обнаружится, что там всё настолько нетривиально, что и сравнить не с чем. А звучащая в голове музыка Флореса делает этот экскурс ещё более причудливым.

Помнится, Ричард Никсон в 1958 году одобрительно назвал парагвайцев "самой антикоммунистической нацией в мире". Он не знал о существовании книжки 1924 года издания, да и историю Паравгая знал плохо.

Тут, возможно, многие вспомнят, что именно в Парагвае происходит действие удостоенного в 1986 "Золотой пальмовой ветви" Каннского кинофестиваля фильма Роланда Жоффе "Миссия". Государство не государство, коммунистическое не коммунистическое, но социально-религиозный эксперимент, осуществлённый миссионерами иезуитского ордена на территории провинции Парагвай – явление в истории беспримерное.

Другой, не менее удивительный эксперимент осуществил "парагвайский Робеспьер" доктор Хосе Гаспар Родригес Франсия (1766-1840) – его суровый лик взирает на нас с десятитысячной банкноты.

Непоколебимый последователь Руссо, он фактически построил в стране общество равенства, подавив сопротивление местной олигархии, провёл небывалую земельную реформу, сосредоточив в руках государства 98% земельной собственности и раздав её крестьянам в аренду на льготных условиях, ввёл всеобщее начальное образование, упразднил денежное обращение и закрыл границы страны от внешнего мира. Авторитарное правление Франсии, противостоявшего Боливару в его стремлении к интеграции всех бывших испанских колоний в Латинской Америке, длилось четверть века. Самый необычный диктатор в истории стал и героем одного из самых необычных романов на испанском языке (Алехо Карпентьер вообще считал его вторым по важности после "Дон Кихота") – "Я, верховный" (1974) Аугусто Роа Бастоса (1917-2005), написанного в форме монолога Франсии.

      

Парадоксально, но роман был запрещён не только в Парагвае, где при откровенно фашистском правлении Стресснера эгалитарист Франсия почитался отцом-основателем государства, но и в соседней Аргентине после прихода в 1976 г. к власти военной хунты. Парагвайскому писателю пришлось тогда эмигрировать вторично – в Европу. Вряд ли аргентинские генералы так уж обиделись за Франсию, неприемлемым оказался для них антидиктаторский пафос романа.  

Более традиционной формой латиноамериканской диктатуры явилось правление преемников Франсии – отца и сына Лопесов, продлившееся ещё тридцать лет. При Карлосе Антонио Лопесе (1790-1862), отказавшемся от политики изоляционизма, Парагвай достиг вершины своего влияния на континенте и экономического развития. Но президенство его сына Франсиско Солано Лопеса (1827-1870) обернулось катастрофой.

Франсиско Солано Лопес был личностью эксцентричной – чего стоит один его роман с парижской куртизанкой ирландского происхождения Элизой Линч (1835-1886), которую он обещал сделать императрицей Южной Америки и сманил за собой в Асунсьон.

Мечтая получить для Парагвая выход к морю, Лопес-младший ввязался в конфликт в Уругвае, чем воспользовались Аргентина и Бразилия, которым со времён Франсии сильный Парагвай был как кость в горле. В ноябре 1864 г. разразилась война, в которой одинокий Парагвай противостоял тройственному союзу Бразилии, Аргентины и Уругвая. Поначалу парагвайская армия одерживала победы, но к концу 1865 г. коалиция перешла в наступление, вторглась на территорию Парагвая, и терпя сама большие потери из-за эпидемий и ожесточённого сопротивления парагвайцев (за оружие взялось практически всё население страны), медленно но неуклонно продвигалась вперёд, перемалывая живую силу противника.

Трагедия стала неотвратимой. Асунсьон пал 1 января 1869 г. Отказавшийся сдаваться Лопес (это его последняя фотография, датируемая 1870 годом) ушёл с отрядом в 200 человек в горы; после истребления большей части парагвайской армии с захватчиками продолжали сражаться подростки, женщины и дети. Элиза Линч всюду следовала за Лопесом, возглавляя "Las Residentas" – военный отряд, состоявший из жён и дочерей солдатов. На её глазах 1 марта 1870 г. в последней битве при Серро-Кора, где 416 парагвайцев противостояли 4,5-тысячному бразильскому отряду,  1 марта 1870 г. погибли Лопес, их старший сын, имевший в 15 лет чин полковника, 75-летний вице-президент Доминго Франсиско Санчес, государственный секретарь Луис Каминос и ещё 200 бойцов.

Эти события воссозданы в фильме Гильермо Веры "Cerro Cora" (1978), трактующем фигуру Лопеса в апологетическом ключе. За пределами Парагвая этоти фильм, особыми художественными достоинствами не блещущий, практически не известен, поэтому дадим на него ссылку как на кинематографический раритет:

Ссылка

Согласно легенде, последними словами Лопеса, смертельного раненого ударом пики бразильского капрала по прозвищу Чико Дьявол (тот получил в награду сто коров), были: "Я умираю вместе с моей родиной", а Элиза, прикрывая тело сына, крикнула бразильцам: "Это и есть та  цивилизация, которую вы несёте?"

Бойня при Серро Кора явилась последней точкой самой кровавой в латиноамериканской истории войны, лишившей Парагвай большей части населения (в т.ч. 90% мужчин) и почти половины территории.

Хуан Мануэль Бланес (1830-1901). "Парагвайка". 1879

Нацию пришлось воссоздавать заново. В стране вдов и сирот, которой стал Парагвай, на протяжении ряда лет было официально разрешено многожёнство.

Коренным образом изменилась вся социально-экономическая структура страны. Селения опустели, промышленность была фактически уничтожена, уцелевшие жители перешли на натуральное хозяйства, земли государственных крестьянских хозяйств, созданных Франсией, за бесценок скупались иностранцами и обращались в поместья. Из региональной державы Парагвай превратился в одну из беднейших и отсталых стран континента, которой правили свергавшие друг друга генералы.

Самым удачливым из них оказался пришедший к власти в 1954 г. под знаменем борьбы с коммунизмом Альфредо Стресснер (1911-2006), сам себя переизбиравший президентом на протяжении 35 лет. Его идеологически фундированная (под титулом стронизма) диктатура, характеризовавшаяся как беспощадно репрессивным характером и сращением организованной преступности с государственным аппаратом, так и определёнными экономическими успехами, создававшими для диктатуры социальную базу, стала образцовой моделью для крайне правых на всём латиноамериканском континенте. При Стреснере, имевшем немецкие корни, в Парагвае находили убежище беглые нацистские преступники, вроде доктора Менгеле и свергнутые диктаторы, вроде Перона и Сомосы.

В 1989 году Стресснера свергли его же приближённые, страна начала туго, с пробуксовыванием и обратными движениями, перебираться на демократические рельсы, но всё-таки баланс трагического в истории Парагвая остаётся непропорционально большим. За два последних века только на правление четырёх диктаторов – Франсии, Лопесов и Стресснера – пришлось 90 лет парагвайской истории.

Казалось бы, это должно было оставить заметный отпечаток на мироощущении парагвайцев и их культуре. Но – какой же музыкальный инструмент является у парагвайцев национальным?

Вы не поверите: арфа.

Нежная, журчащая, воркующая арфа. Впрочем, иногда игривая, иногда дерзкая. Но всегда требующая от исполнителей или исполнительниц (в данном случае это Паула Паредес и Микаэла Гомес) виртуозности.

Ссылка

Наверное, только в Парагвае существуют оркестры арфистов. Играют они восхитительно.

Ссылка

Традиционен дуэт арфы и гитары – и вот как лихо звучит знакомый нам "Gallito cantor" Хосе Асунсьона Флореса в исполнении Кристиана Гонсалеса и Роландо Родоса.

Ссылка

Нетрудно заметить, что пьеса Флореса стала основой для бесконечных импровизаций – но для популярнейшего произведения это, скорее, норма. Каждая интерпретация открывает в нём новые грани.  В следующем ролике к пульсации арфы и гитары добавилась скрипка, вернувшая главной теме "Gallito cantor" томность.

Ссылка

А тут партнёром солирующей скрипки Каролины Мазалески стал студенческий оркестр асунсьонского Universidad del Norte:

Ссылка

Не будучи в строгом смысле музыкой танцевальной, "Gallito cantor" обычно рассматривается как пример парагвайской польки. Рolkaparaguaya – ещё одна музыкальная визитная карточка Парагвая: подвижный парный танец в переменном метре с синкопированной мелодией и характерной полиритмией между мелодическим голосом и аккомпанементом.

Парагвайская полька сложилась задолго до Флореса, а вот жанр гуарании – его собственное изобретение, датируемое 1925 годом. Собственно, для парагвайцев Флорес в первую очередь Сreador de lа Guarania.

Сенатор Мигель Каррисоса, выдвинувший в 2010 г. проект закона, признающего гуаранию национальным достоянием государства, писал: "Парагвай приобрел свою музыкальную индивидуальность благодаря гуарании".

Ссылка

Вне латиноамериканского культурного контекста довольно сложно объяснить, что такое гуарания, в чём состояло её новаторство и почему она приобрела такую популярность и статус культурного наследия в Парагвае, на севере Аргентины и юге Бразилии. Как правило, гуарании имеют другую тональность (минорную) и ритмическую структуру, чем разновидности парагвайской польки - размер 6/8. Они медленнее, медитативнее  и, по мысли автора, должны «выражать чувства парагвайского народа в музыке».

Не знаю, точно ли подходит под определение гуарании популярная "акварель" Флореса "Musiqueada Che Amape", но её запись в исполнении оркестра "Ортис Герреро" (поэт и музыкант Мануэль Ортис Герреро (1897-1933) был другом Флореса и автором текстов многих его песен) под управлением автора, где музицирование сливается с театрализованной декламацией. производит чарующее впечатление.

Ссылка

Пожалуй, самая известная из гуараний Флореса – "India" на слова Мануэля Ортиса Герреро. Она записывалась чаще, чем любое другое парагвайское музыкальное произведение, существует во множестве версий, чаще – вокальных, но мы выберем всё ту же парагвайскую арфу (играет Тересита Соса).

Ссылка

Кажется, ничего особенного, но, видимо, композитор действительно сумел попасть в резонанс с внутренней музыкой парагвайской души, раз в 1944 году "Индию" признали "национальной песней".

А ещё через десять лет её создателю диктатура запретила въезд в страну. Прах умершего в 1972-м композитора вернулся на родину только после свержения Стресснера, в 1991 году.

Сам же дон Альфредо коптил небо в бразильском изгнании куда дольше и отошёл в диктаторскую Вальгаллу только в 2006 году, почти 94-летним, пережив Флореса на 34 года.

Но музыка переживёт даже самых долголетних диктаторов – и такая популярная, как "Gallito cantor", и, казалось бы забытая, как кантата "Maria de la Paz". Сколько лет прошло, с тех пор как я слушал её с грампластинки – двадцать, тридцать? И ведь помнил эту музыку все эти годы, но совершенно не ожидал, что найду её на YouTube сегодня. И вот, уже заканчивая этот текст, наткнулся сразу на несколько исполнений, и исторических, и совсем недавних.

Когда-то, после исполнения в Москве в 1969 г., запись кантаты распространялась в Парагвае тайком, а в 2018 году "Maria de la Paz" звучит под сводами кафедрального собора Асунсьона.

Ссылка

В ученическом, даже любительском (но тем и трогательном) исполнении сложной партитуры хором и оркестром асунсьонского Северного университета, я впервые услышал оригинальный испанский текст кантаты, написанный поэтом Эльвио Ромеро (р. 1926).

Как пишет Марио Рубен Альварес, "великая музыка требовала великой поэзии".

Даже не зная испанского языка, важно уловить рефрены текста, взаимно с музыкой организующих друг друга. Здесь рефренов два:  María de la Paz (с ударением на первом слоге – Мáрия) и paloma.

Пять слогов (=пять нот), сливающихся в одно слово – MaríadelaPaz – задают мелодии и ритму широту и распевность:

María de la Paz,
tu risa, tu andar
despierta el fulgor
de un amanecer.
El hombre al cantar
de tu corazón
se llena de luz,
María de la Paz.

В противовес этому, трёхсложное paloma, дополненное короткой и длинной синкопами, как бы отбивает сложную дробь:

Cantares susurra
la aurora, paloma,
cantares marchando
al futuro, paloma,
paloma.

Ссылка

Русский вариант текста, который трудно назвать даже вольным переводом (автор – Павел Грушко), куда тривиальнее; Мария де ла Пас (имя, которое у Эльвио Ромеро носит paloma del alba – белая голубка), вообще исчезла; название поменялось на абстрактные "Голоса зари"; там, где у Ромеро поётся про свободный Парагвай, у Грушко (если я правильно расслышал)  "прилетает к нам в окна по утрам сказочная огненная птица".

Тем не менее, запись Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио под управлением Неэме Ярви по чистоте, мощи и слаженности оркестрового и хорового звучания остаётся, наверное, лучшим исполнением кантаты Флореса.

Ссылка