Все записи
23:41  /  17.02.16

1877просмотров

Муравьи на столе

+T -
Поделиться:

Сведения о том, что человеческая жестокость - патология, а ремесло убийцы, даже если тот называется "солдатом" или "воином", так или иначе связано с психическими отклонениями, постоянно циркулируют в интернете и вряд ли кого-то могут удивить. В частности, еще давно по соцсетям разошелся фильм National Geographic "Правда об убийстве" и текст, написанный по его мотивам.

Разумеется, эти выводы можно и нужно применять не только к войнам, но и к бунтам, революциям, чрезвычайкам, лубянкам и т.д. и т.п. - когда насилие, которое еще недавно казалось немыслимым, вырывается на волю неведомо откуда.

Общеизвестна и точка зрения психоанализа: "нормальный человек является идеальной картиной; счастливая интеграция черт его характера - редкое событие" (Юнг). Остальные - невротики, маскирующиеся под нормальных. Общественная норма позволяет им функционировать без видимого ущерба для себя, и ситуация, провоцирующая их на несоциальное поведение, может так и не возникнуть.

Недавно в личной беседе с одним психологом я узнал, что, оказывается, 15% людей - садисты. Не в переносном, а в прямом медицинском смысле этого слова. Ничтожное меньшинство - явные, большинство - латентные. Последние могут не осознавать своего, эээ, призвания. Более того, если им сказать - вероятней всего, они смертельно оскорбятся. Мирное общество табуирует садизм, а коллективные структуры в подкорке нередко берут верх над инстинктами.

Хорошо, если латентный садист перестает быть латентным и становится явным, воплощая свои вожделения только в эротике и только с людьми, которым это нравится. Но обычно  латентные садисты в мирном обществе - это те, кого в нашем обиходе, падком на эзотерику, принято называть "энергетическими вампирами". То есть хамы всех мастей.

В мирное время им трудно разгуляться: общественная норма сковывает их по рукам и ногам. Они бы и рады осмелеть, но выделяться не хочется никому, даже садисту. Норма - она и в Африке норма. Чтобы садист развернулся во всю прыть, с ней (с нормой, не с Африкой) что-то должно произойти.

Это печальное "что-то" происходит с ней в моменты общественных сломов - войн и переворотов. Садист быстро понимает: час пробил. И - планка общественной нормы стремительно валится в тартарары: в 1916-м году казалось невозможным ударить женщину, а в 1918-м чекисты заставляли гимназисток есть отрезанные у них же груди.

В целях взаимного выживания общество (и не только человеческое) строго регламентирует агрессию. В мирное время общественная норма медленно, миллиметр за миллиметром ползет вверх: то, что было можно при дедах, при внуках уже нельзя или нежелательно.

Но время от времени случается любопытная вещь. То там, то сям хорошим людям обещают, что они будут жить еще лучше, чем живут - нужно только слегка (или не слегка) надавить на плохих.

Дело не в том, кому в очередной раз выпала эта незавидная роль. Дело в том, что тем самым обещальщики приоткрывают лазейку, невидимую никому, кроме интуиции садистов, психопатов и прочих любителей кровушки и кишочек. Удивительная вещь: вроде бы ничего не изменилось - на улицах те же люди, в той же одежде, говорят те же слова, совершают те же поступки... Все осталось, как было, - кроме одного: теперь можно.

Первые цветочки этого "можно" шокируют общество, которое кажется себе все тем же. Как? Откуда? Зарезали? Согжли живьем? Ну что вы, это все сплетни! У страха глаза велики. А потом всегда происходит одно и то же: садисты, психопаты и иже с ними комплектуют боевую силу очередного нового порядка. И та напрямую берет в свои руки управление общественной нормой.

Вот тогда уже начинаются чрезвычайки, гестапо, отрезанные конечности и выколотые глаза.

В свете всего этого история человечества предстает немного иначе, чем в большинстве текстов. Их сюжетами чаще всего становятся именно те идеи, которые общали хорошую жизнь. Соответственно, история предстает эдакой ареной борьбы добра со злом - хороших идей с плохими.

Если же выскочить из этой оппозиции - вырисовывается совсем другая картина. Представьте себе стол, на который забрались муравьи. Они долго и кропотливо строят на нем что-то для своих нужд. Но в какой-то момент им говорят, что для их же блага необходимы несколько ударов по столу. Тогда плохие муравьи сразу попАдают, а хорошим станет лучше жить. Муравьи соглашаются, и им дают трамбушку. Конечно же - пользоваться ею только для всеобщего блага! Бить легонько, в соответствии с муравьиной конвенцией!

Угу, говорят муравьи-садисты, муравьи-психопаты и прочие шизоиды, с виду неотличимые от всех остальных муравьев. 

Вначале многие и не замечают ударов. Когда те становятся заметней - оказывается, что многие к ним привыкли. Многие уже и не помнят, как это было - без ударов. Ну, а потом - бац!

Многие, ползая в руинах, продолжают думать, что это издержки борьбы хороших с плохими, и оно того стоит. И начинают строить все сначала. Не зря же развалили - теперь-то построим все правильно!

И снова начинается долгое, кропотливое строительство.

История - эдакая зебра: чередование вот таких строительств с вот такими "бац".  Любопытно, что распределение добрых и злых ролей в сюжетах, которые мы знаем как историю, почему-то никак не связано с этой зеброй. Почему-то оно связано только с идеями ударов по столу, которые делятся на хорошие и плохие. За хорошие идеи отдали жизнь такие-то герои, а в борьбе с плохими удалось уничтожить столько-то живой силы противника.

ЗЫ: все это позволяет взглянуть с новой стороны и на вопрос "как возможен одновременно Акрополь и Освенцим?", которым задавался Михаил Аркадьев

Теги: история
Комментировать Всего 4 комментария

Артем, загляни в почту. Хорошо бы нам с тобой факторный анализ обсудить:)

1. "В мирное время общественная норма медленно, миллиметр за миллиметром ползет вверх: то, что было можно при дедах, при внуках уже нельзя или нежелательно."

- на чём основано это утверждение?

Для изменения "общественной нормы" должны быть какие-то основания. Если сын живёт так же, как отец, а отец - так же, как его отец (дед его сына), если у них один и тот же образ жизни и социальный статус - почему у внука должны быть иные нормы и представления, чем у деда?

На мой взгляд, более корректно предположить, что изменение общественных норм происходит в результате социальных трансформаций. Именно в ходе трансформаций пересматриваются и общественные отношения, и юридические нормы, и социальные статусы.

2. Основное возражение к тексту: социальные трансформации, как правило, происходят не от того, что кому-то "захотелось" жить лучше, а от того, что эти изменения назрели и необходимы. Допускаю, что бывают исключения; исключением, вероятно, можно считать советские/российские реформы конца 80-х - начала 90-х, проводимые чисто волюнтаристски. В этом тезисе со мной наверняка почти никто не согласится, но сейчас поговорим о другом. Эта трансформация, как Вы помните, была практически мирной и "бескровной" (о чём пишет Владислав Иноземцев) Фактом является то, что эта условно-"мирная" трансформация сопровождалась вспышкой насилия, ставшей легендарной ("лихие 90-е").

3. Социальные трансформации не являются единственным "возбудителем" насилия. Вы упоминаете также войны - которые одинаково ведут к нарушениям приемлемого уровня насилия вне зависимости от того, является ли солдат "агрессором" или "защитником". Есть социальные среды, где насилие является нормой. Есть, наконец, необходимость убивать животных, чтобы приготовить из них еду, - от этой необходимости мы избавились совсем недавно, - а потренировавшись на животных, так ли уж трудно перейти к человеку?

Социальная трансформация даёт хотя бы шанс на позитивное изменение. А война и "бытовое" насилие такого шанса не дают.

1. Под нормой меется в виду собственно норма :) а не (только) УК. Она ползет вверх, потому что мирное общество нуждается в возрастающих гарантиях безопасности и комфорта.

2. Да, это марксистский штамп. Обойти его просто: достаточно, признав наличие кризиса (необходимости изменений), сослаться на многочисленные успешные примеры его разрешения эволюционным и компромиссным путем. 

3. Единственный возбудитель насилия - отмена негласной нормы, выработанной мирным строительством. Единственный повод, позволяющий коллективно преступать через нее - благие намерения.

1. "мирное общество нуждается в возрастающих гарантиях безопасности и комфорта"

- почему "в возрастающих"? Мирное общество нуждается в стабильности. Чтобы сегодня и завтра было так же, как вчера.

2. " достаточно, признав наличие кризиса (необходимости изменений), сослаться на многочисленные успешные примеры его разрешения эволюционным и компромиссным путем."

- можно попросить привести хотя бы один пример? (если они многочисленны и успешны).

3. "Единственный возбудитель насилия - отмена негласной нормы, выработанной мирным строительством"

- я как раз и привожу примеры других "возбудителей". Наличие таких примеров опровергает утверждение о единственности.