Все записи
19:18  /  13.06.14

1424просмотра

Красочный человек Кати Щегловой

+T -
Поделиться:

Катя Щеглова - российская художница, автор портретов, в частности - цикла "Дети мира". 

Ссылки на работы:

http://kids2012.tumblr.com/

http://scheglovision.tumblr.com/

https://www.facebook.com/kate.scheglova/photos

Обычно рецензии принято начинать издалека, с фраз, делающих на ровном месте интригу:

"Мир погряз в потреблении. Мы кружимся в этой вечной погоне за собственной тенью, забывая о главном. Но стоит лишь взглянуть на полотна Никаса Сафронова..."

Как видите, и я начал так же. Хотя мне хотелось просто крикнуть:

- Люди! Вы все еще не видели портретов Кати Щегловой? Скорей смотрите! Все бросайте и смотрите!

Можно, я так и сделаю? Это будет против правил, но и портреты Щегловой - против правил.

О них хочется говорить так, какие они сами и есть: без стилизаций, без литературщины - "по сути". Они этим и удивительны. Искусство накопило такой необъятный фонд приемов и ассоциаций, что в оценке любой работы узнавание вольных-невольных цитат опережает встречу с авторским месседжем, а нередко и подменяет ее. "Шагаловский экзистенциальный гротеск в сочетании с тяжелым мазком экспрессионистов и колоритом а ля Фрэнсис Бэкон..." Нередко оказывается, что для описания картины нет ничего, кроме этой мешанины патентов.

Портреты Щегловой тоже не возникли из воздуха - вот Ван Гог, Шиле, Нольде, Кокошка и прочие, а также традиции анимэ, линогравюры... (кого забыл - прошу простить).

Но. Об этом вспоминаешь потом, когда пытаешься понять, "как сделано"; а вначале, в момент встречи двух людей - "перед" холстом и "за" (зрителя и портретируемого) - никаких патентов нет. История искусства в этот момент обнуляется. Есть только встреча двух людей: живого - и более чем живого.

Щегловой удалось невозможное: в нашу эпоху, смертельно перегруженную ассоциациями, которые превращают, как мидасова рука, все и вся в цитату, - удалось не то что быть оригинальной, а высвободиться из самих пут "оригинально-неоригинально". О них не вспоминаешь, потому что портреты Щегловой не хочется ни с чем сравнивать. Они самодостаточны. В них - такой мощный импульс своего, несводимого к цитатам смысла, что в момент встречи они просто есть, и все. А сравнения начнутся позже, когда искусствовед достанет свой скальпель.

Но мы пока - без скальпеля. Мы - о встрече с тем, за-холстным человеком, который живее нас. Каков он?

Он - очень разный. Настолько разный, сколько холстов у автора. Щеглова - один из тех несуществующих почти (так их мало) портретистов, у которых и есть «свое лицо», узнаваемое в каждой работе, и в то же время оно не выражается в явном сходстве лиц. Кажется, что есть «щегловский» тип лица, как и «модильяниевский», и «врубелевский», и «петрово-водкинский» - но те сводятся к определяемому набору пропорций, а «щегловское» лицо - нет. Фактор сходства улетучивается при любой попытке очертить его.

Что объединяет лица девочек и мальчиков из Бангкока, Москвы, Тбилиси, Португалии, Армении, Стокгольма?

Цветовая гамма? - Она-то как раз везде своя.

Композиционные приемы? (неизменный фас, прорисовка губ-зрачков?) - Отчасти да, но какие разные из них вылеплены лица!

Письмо, унаследованное у экспрессионистов и анимэ? - Ну, Щеглова явно не единственный их наследник, а других таких лиц нет ни у кого. «Щегловское лицо» - открытие.

Может быть, дело не в том, как оно сделано, а в том, что за ним стоит?

И здесь поначалу не сложится: не найдем ни единого одинакового выражения. Не только нельзя сказать, что у «щегловского лица» есть состояние-лейтмотив (как чувственный экстаз у Климта, например), но не найдем и букета «любимых» состояний. Каждое лицо только родилось, только сейчас стало таким; каждое меняется на глазах.

Не тип и не интенсивность аффекта, а что-то более глубинное объединяет их. Показав «Детей мира» одной девушке, я услышал от нее: "кажется, что это галерея каких-то вундеркиндов. У каждого глаза гения. Или старика". Вначале я не соглашался (такие еще "гении-старики", если в них такое пронзительное детское?), но потом, сопоставив детские портреты Щегловой со "взрослыми", задумался.

В каждом из них - яркая конкретика диалога между художником и моделью (вот девочка ответственно позирует, вот стесняется, вот мальчик бравирует, и т. д). И, несмотря на типичность мизансцен, кажется, что на портретах изображены очень незаурядные люди. Они заняты не собственной незаурядностью, не полетом духа, а самыми обыкновенными мыслями и чувствами на свете, но обыкновенность эта - вовсе не та, какую видишь вокруг себя. В ней нет плоскостности, нет выцветания, из которых сделано почти любое "сейчас".

И тогда я понял: люди Щегловой - не "вундеркинды", не "гении" и не "необыкновенные", потому что обыкновенного человека у нее нет. Щеглова не знает, что это такое - "обыкновенный человек". Она знает только настоящего, объемного, красочного человека.

Вот и вернулись к вопросу: "щегловский человек - каков он?" Он - красочный, объемный, настоящий. Он - как героини Грина, которые не ангелы и не гении, но в каждом проявлении воплощают себя без остатка; или как Наташа Ростова на фоне окружения; или как князь Мышкин. «Иль будто все цветы заговорили». Его настоящесть и цветность не скрыты под обыденной коркой - Щеглова умеет удалять ее, да так, что извлеченный из-под нее красочный человек ни на йоту не становится ходульным, утрированно-улучшенным, вроде светочей русской идеи им. Шилова. Удаление корки не прибавляет пафоса, не схематизирует, не цементирует «сейчас», вот что удивительно.

Еще удивительней то, что такой человек найден сегодня, в наши дни.

Каких только человеков не знало изобразительное искусство за минувший век: и страшного, и уродливого, и возбужденного, и нечеловеческого, и, наконец, постмодернистского, составленного из всех прежних человеков.

На первый взгляд может показаться, что красочный щегловский человек близок одному из клонов постмодернистского - позитивному, розово-голубому человеку, размножившегося в миллионах репостов ВК и FB.

Позитивный человек - отпрыск перегрузки и страха; его слоган - "не будем о плохом", бренд - "сделайте мне красиво" (мило, нежно, феерично, умилительно). Сами критерии позитива-негатива, определяющие нынешний соцзаказ, спроецированы из этики обыденного общения: как подруге непозволительно грузить меня своими проблемами - так, оказывается, негоже это делать и искусству. Бесконфликтность - массовый суррогат духовности. Вершина, занятая позитивным человеком в живописи - превосходные работы Евгении Гапчинской, сочетающие выгодную умилительность с иронией и блестящим мастерством.

Сама тематика "Детей мира" Щегловой провоцирует воспринять их в «позитивном» русле (ну как же - дети, ути-пути, цветы жизни), а колорит, как кажется, подтверждает этот ярлык (чистые яркие краски давно застолблены "позитивным" патентом). Но так кажется только первые секунды - до того момента, как взгляд щегловского красочного человека встретится с вашим взглядом.

Щегловский красочный человек не бесконфликтен, а трагичен.

Этот трагизм - не на уровне выражения лица, и даже не на уровне отдельной картины. Он видней, если взять не один лик красочного человека, а сопоставить их множество: пресловутые "глаза гения или старика", помноженные на все свои воплощения, тогда освобождаются от привязки к конкретному состоянию конкретного персонажа. Трагичен не "вот этот" и не "вот тот" герой, а сам красочный человек.

Это экзистенциальный трагизм. Красочный человек пронзительно жив, и в самой силе его жизни звучит равная ей тень смерти. Это - не "позитив", за которым - санитарная стерильность ценностей; не драма и не пафос, за которыми - легализованное "все плохо". Это - просто жизнь, за которой бездна. Чудо жизни, рожденное над бездной и вопреки ей, - но бездна просвечивает сквозь него. Каждый портрет - будто не было ничего, никаких традиций, предшественников и опор, и вдруг явилось чудо: человеческое лицо.

Трагизм красочного человека отражен в живописном языке Щегловой. В его основе - выверенный авторской интуицией баланс гармонии-искажения, консонанса-диссонанса. Баланс-на-лезвии-бритвы, застывший во всей своей динамике на холсте: кажется, что неосторожный зрительский взгляд может столкнуть его обратно - в бездну, вопреки которой он родился.

Этот баланс работает в совокупности всех параметров полотна: колорита, фактуры, рисунка, композиции. Здесь действует принцип «выскочки»: правдоподобие рисунка/композиции остраняется нарушающей его условностью колорита/фактуры (или наоборот). В каждом портрете - своя неповторимая система взаимодействия гармонии/искажений четырех параметров. Их баланс оптимален для сохранения правдоподобия/непревращения его в китч. Щегловские лица кричат о красоте и трагизме бытия, не овеществляясь в реализме и не распадаясь на внечеловеческие осколки. Это жизнь: добавьте правдоподобия - она окостенеет; добавьте диссонанса - она выпадет из человека, превратив его в фетиш игры красками и формами.

Щегловский красочный человек - открытие в живописи, сделанное в то время, когда уже давно говорят о закрытии самой живописи. Не хочу риторики - просто констатирую; а риторика, даст Бог, еще будет - работы Кати Щегловой заслуживают многотомного словесного шлейфа ничуть не менее, скажем, Элизабет Пэйтон, Алекса Катца или Элис Нил, не говоря о тех, кто никакого следа, кроме этого шлейфа, в ноосфере не оставит.

От души желаю ей вдохновенных комментаторов.

http://kids2012.tumblr.com/

http://scheglovision.tumblr.com/

https://www.facebook.com/kate.scheglova/photos

Комментировать Всего 1 комментарий

Впечатляет, Артем, спасибо!