Все записи
02:48  /  6.01.19

3732просмотра

Женщины ГУЛАГа

+T -
Поделиться:

Приближается Oскар. В числе коротких документальных фильмов, отобранных в так называемый “шорт-лист”, фильм россиянки Марианны Яровской “Женщины ГУЛАГа”. Это второй случай за всю 91-летнюю историю Оскара (и первый за российскую историю с момента распада СССР), когда женщина-режиссер из России оказалась так близко к престижной награде. С  фильмом, в котором действуют российские герои, над которым работали российские операторы и монтажер. Но почему-то российские медиа пока не удостаивают внимания столь значимое событие. Сноб разбирался почему. 

__________________________________________________________________________________

      Марианна окончила факультет журналистики МГУ, работала на "Эхе Москвы", на Первом канале в программе “Время” и ТСН, на НТВ с Парфеновым в "Намедни". В ночь со 3-го на 4 октября 1993 года во время печально-известного “штурма” Останкино Марианна, редактор шести- и двенадцатичасовых международных обзоров ТСН, оказалась в эпицентре событий - в здании эфирной зоны телецентра, куда пытались прорваться атакующие. Она до сих пор не может забыть переживания той ночи, ставшей переломной в судьбах многих россиян. Она уехала в Америку, где поступила учиться на режиссерский факультет Университета Южной Калифорнии. Получив  диплом кинорежиссера, и “студенческий Оскар” за свой дипломный фильм, девушка из интеллигентной московской семьи осталась работать в Голливуде. Она участвовала в проектах "Киндертранспорт" Марка Харриса, «Неудобная правда» Эла Гора. Жизнь была наполнена интересными событиями и встречами. Но в один прекрасный момент, да простит мне читатель эту невольную аналогию, пепел предков постучал в ее сердце, и она решила сделать фильм о женщинах, переживших ГУЛАГ.

 Сноб: Марианна, насколько я понимаю, как раз твою-то семью сталинский молох каким-то образом пощадил?

 М.Я. : Мою семью ударило рикошетом. Непосредственно репрессированных не было. А опосредованно, конечно, жизнь моего деда (известный актер МХАТа Виктор Яблонский, играл в МХАТе, снимался на Ленфильме) была сломана. Он был в числе деятелей культуры, обратившихся к Сталину с письмом после убийства Кирова. За это был выслан из Ленинграда, Москвы и 100 км зоны. Потом произошло что-то очень странное для того времени - он решил выйти из партии. В архивах есть его рукой написанное «Заявление о выходе». Когда началась война он, имея “бронь" от Ленфильма, добровольцем ушёл на фронт, попросился на передовую, и был убит в первые же дни войны. В моей семье полагали, что это было не что иное, как самоубийство. Были рассказы, что он просто бросился в гущу врага с гранатой… Но я не хочу погружаться в эту трагедию, боюсь не выдержать эмоционально. Мне проще заниматься историями чужих людей, с которыми у меня нет такой внутренней связи, какая есть с дедом.

"…заметая следы страшных преступлений, советские власти поджигали     развалины лагерей. Они не сохранялись так, как сохранялись печи Освенцима или бараки Аушвица в Европе. В России их стёрли с лица земли, оставив только один лагерь-музей на всю страну…"

 Сноб: Расскажи о работе над фильмом.

 М.Я.: Я начала собирать материал для фильма в Гуверовском институте (Гуверовский институт войны, революции и мира Hoover Institution on War, Revolution and Peace — политический исследовательский центр, входит в Стэнфордский университет - Сноб), где хранятся копии архивов по истории СССР, которые Ельцин передал американцам в 90-е годы. Там я и прочитала книгу Фёклы Андреевой и мемуары Адиль - женщин, вернувшихся из ГУЛАГа и написавших воспоминания о пережитом в лагерях. Обе они стали героинями нашего фильма. Затем, в архивах московского “Мемориала" я нашла информацию о других женщинах, которые оставались в живых. Мы выбрали шесть человек самого разного происхождения: студентка московской консерватории, простая крестьянка, медсестра. Поймите меня правильно: на самом деле есть ещё много женщин с такой же судьбой. Но, к сожалению, мы просто физически не могли охватить всех. Жертвы сталинского геноцида живут по всему бывшему Советскому Союзу – мы снимали на Дальнем Востоке, на Урале, в Сухуми, в Подмосковье. (По данным правозащитного центра «Мемориал», в России в настоящее время живы около 800 тысяч пострадавших от политических репрессий - Сноб) В Перми мы побывали, поскольку там сохранился единственный лагерь, из которого сделали мемориальный комплекс “Пермь-36”. Вообще, многие люди сегодня просто не в курсе, что, заметая следы страшных преступлений, советские власти поджигали развалины лагерей. Они не сохранялись так, как сохранялись, например, печи Освенцима или бараки Аушвица в Европе. В России же их стирали с лица земли. Остался только один лагерь-музей на всю страну – тот самый “Пермь-36". Маловато для такой огромной лагерной системы, которой являлся ГУЛАГ, не правда ли? Но следы зверств не так просто уничтожить - на Урале в маленьких городках селились женщины, отбывшие свои сроки в лагерях. Тысячи и тысячи одиноких пожилых женщин доживали в весьма скромных условиях - крошечные квартирки в чеырёхэтажках или старые полуразрушенные деревенские домики - оставшиеся им немногие годы на свободе. Здесь же они и похоронены. Две наши героини Фёкла Андреева и Ксения Чухарева жили в городке Каменск-Уральский. Ксения умерла пару лет назад, ей было 98 лет.

 Сноб: Когда смотришь этот фильм, голоса женщин как будто сливаются в один. Складывается впечатление, что это не шесть разных женщин, а одна рассказчица рассказывает одну историю.

 М.Я.: Так ведь это и была одна общая для всех история: сначала хватали мужей и отцов, затем следовал арест женской части семьи - матери, сестёр. Допросы с пытками в подвалах КГБ, долгий и изнурительный, в так называемых “телячьих” вагонах, этап в лагеря, годы выживания в нечеловеческих условиях - промерзшие бараки, каторжный труд на смертельно опасных рудниках или на лесоповалах, голод, болезни, издевательства, унижения, и, наконец, долгожданное освобождение у тех, кто дожил до 1953-го, потом ссылка, с пометкой в паспорте – «ссылка навечно». Понимаете, здесь даже не столь важна конкретная судьба одного человека, одной женщины, сколько важно, чтобы сегодняшние молодые люди услышали и осознали масштабы трагедии ГУЛАГа. К сожалению, сегодняшние школьные учебники истории упоминают этот период истории страны как бы вскользь, намеренно обходя острые углы. 

Сноб: Почему ты решила делать фильм именно о женщинах? Это как-то связано с растущей популярностью женской тематики в Голливуде? 

М.Я.: Работа над фильмом начата в 2011 году, когда никаких #MeToo и движений за гендерное равенство в киноиндустрии ещё не распространилось в таких масштабах как сегодня. Единственная причина, почему я решила тогда делать кино именно о женщинах была в том, что авторы с мировыми именами – Солженицын, Шаламов - писали, в основном, об опыте мужчин. А если писали об опыте женщин - то с мужской точки зрения. “Женская” книга Евгении Гинзбург “Крутой маршрут” далеко не так широко известна в мире. Не говоря уже о многочисленных мемуарах узниц ГУЛАГа, которые даже не были изданы и пылятся в архивах непрочитанные. Ну кто, например, знает работу Фёклы Андреевой - одной из героинь нашего фильма, которая написала книгу, защитила докторскую диссертацию по истории ГУЛАГа и помогла реабилитировать 450 человек? Она первая назвала сталинский террор “геноцидом”. Это её слова! (Андреева Фёкла Трофимовна - род. в 1926, учитель, филолог. Её отец - плотник «Уралалюминстроя». Трофим Андреев был расстрелян в 38-ом, а семья отправлена на поселения. Член совета общества «Мемориал», член правления Каменск-Уральской городской ассоциации жертв политических репрессий, член городской комиссии по восстановлению прав реабилитированных. Автор книг “Мартюш”, “Венок памяти”, “Корни и кроны” - Сноб)

Другая наша героиня - Надежда Левицкая - была ассистенткой Солженицына и вела огромную работу по сбору документов и розыску людей, пропавших в лагерях. Я узнала про её подвижнический труд от сына Солженицына - Ермолая. Да и кинофильмы о ГУЛАГе - это в основном «мужское» кино. О женщинах, перенесших те же самые испытания - допросы, пытки, месяцы этапа, каторжный труд, голод, холод, болезни, издевательства - почему-то говорят меньше, чем о мужчинах (по официальным данным около четверти заключенных ГУЛАГа составляли женщины - Сноб) 

Я прочитала солженицынский «Архипелаг» от корки до корки и поняла, что необходимо рассказывать именно о женщинах, чтобы мир узнал имена этих мучениц. Нужно понимать, что опыт сосланных и осужденных женщин совершенно особый, хотя и имеет много общего с мужским. Женщинам в лагерях пришлось столкнуться с правилами жесткой лагерной иерархии. Их насиловали криминальные преступники, сидящие в тех же колониях, играли на них в карты. Индивидуальное и групповое изнасилование были обычным явлением, вынуждая множество женщин к поиску "защитника" – мужчины, который мог бы оградить ее от остальных, имея на нее эксклюзивное право. Более того, в таких чудовищных условиях молодым женщинам ещё приходилось иметь дело с беременностью. И что ещё страшнее - с неизбежным расставанием с младенцем в случае, если он выживал.

Признания и исповеди женщин могут осветить также и мир спецпоселений, которые в основном состояли из женщин и детей. Это так называемый  "неизвестный Гулаг”. Как и их подруги по несчастью в лагерях, эти женщины жили под надзором НКВД, работали в крайне тяжелых условиях, покидать поселения не разрешалось. Женщины, которые выжили в этом аду, рассказывали нам о жестоком отношении к ним надзирателей, о трудностях адаптации к нечеловеческим условиям жизни и труда, о попытках придерживаться хотя бы какой-то санитарии, о борьбе за выполнение трудового плана, от которой зависело получение пайка, о невероятных усилиях прокормить семью, спасти детей и престарелых родителей, об отношениях с соседями и зачастую враждебными местными жителями. 

Мужчины, пережившие Гулаг, чаще концентрируются на фактах: описывают детали существования в лагерях и спецпоселениях - размеры камеры, число заключенных в ней, количество работы, которую им приходилось выполнять, и наказания, которые им пришлось вынести. Женщины же идут гораздо дальше этих деталей в своих рассказах. Они описывают психологические травмы. Их воспоминания об отношениях с другими людьми, как правило, лежат в центре мемуаров, рассказывающих о тех аспектах жизни в Гулаге, которых обычно нет в воспоминаниях мужчин-заключенных.

 "…Количество жертв сталинского геноцида сравнимо с количеством жертв Холокоста. Были все основания организовать в России что-то вроде Нюрнбергского процесса, где палачи были бы названы поименно и понесли заслуженное наказание…"

 

Сноб: Ситуация с отношением к сталинскому террору в России складывается странная: с одной стороны, существует множество общественных организаций, призывающих внимание к проблеме, занимающихся историческими расследованиями, поддерживающих жертв ГУЛАГа - ведь многие ещё живы. С другой - похоже, что большинству так называемой общественности вся эта история, как говорится, до лампочки.  

М.Я.: К сожалению, публичного покаяния так и не произошло. Количество жертв сталинского геноцида сравнимо с количеством жертв Холокоста. Были все основания организовать в России что-то вроде Нюрнбергского процесса, где палачи были бы названы поименно и понесли заслуженное наказание. Но этого не произошло - и момент оказался упущен. В результате, сегодня одна часть общественности сберегает память о мучениках ГУЛАГа, зажигая в их память свечи на Лубянке (имеется ввиду акция общества “Мемориал” “Возвращение имён”, которая проводится раз в году в центре Москвы - Сноб), а другая – поклонники Сталина - в это же время несет красные гвоздики на его могилу. При этом, правая пресса периодически вбрасывает в русско-язычное информационное пространство провокационные тезисы, вроде того, что Сталин был “эффективным менеджером”, и его внутренняя политика “была необходима для сохранения единства страны.” Геноцид был необходим? Ну-ну. Поэтому я утверждаю, что вопрос о признании вины за репрессии, за геноцид собственного народа остаётся открытым. И мы должны говорить об этом.

Сноб: И в самом деле удивительно, что в начале 90-х олигархи Березовский, Абрамович и Гусинский, завладев крупнейшими медиа в стране, так и не организовали акции, подобной Нюрнбергскому процессу. Им ведь было очень легко это сделать! Любопытно, что сами они при этом являются внуками жертв ГУЛАГа. Дед Гусинского был расстрелян в 37-ом, вслед за чем бабушка была отправлена в лагеря и сидела до самой смерти Сталина - совершенно точно так же, как героини твоего фильма. Березовский скрывал от публики историю своей семьи - но даже упомянутый в официальной Википедии факт, что его отец Абрам Маркович был “инженером-строителем из Томска”, указывает на то, что еврейская семья перед войной оказалась в Западной Сибири - а этому в нашей стране могло быть тогда только одно объяснение.  Дед Романа Абрамовича Нахим Лейбович сидел в лагере Решёты в Красноярском крае и умер там же, в бараке, в 1942. Казалось бы, при их возможностях - почему бы этим людям не отдать должное жертвам ГУЛАГа в собственных семьях, а уж заодно - так и быть! - миллионам сограждан? Но нет. Не организовали. Промолчали. Почему?

 М.Я.: Это вопрос не к банкирам, а к интеллектуалам и политикам. Мне кажется, в 90х процесс был начат – начали говорить, писать, в правильном ключе. Но он не был доведен до конца – и момент был упущен, потому что потом началась ре-сталинизация общества.  Поэтому сегодня мы должны делать все возможное, чтобы эту историю не забыли. 

Сноб: Благодаря номинации на Оскар, твой фильм увидит огромное множество людей во всем мире. Таким образом история жертв ГУЛАГа дойдёт даже до жителей стран, очень далёких от России и её проблем. Те, кто не хочет “ворошить прошлое” в качестве аргумента часто произносят тезис, что ГУЛАГ это внутри-российская история и ни к чему привлекать к ней внимание Запада. 

 М.Я.: Я не согласна, что это внутри -российская история. От репрессий пострадали жители Прибалтики - а это сегодняшняя Европа, жители азиатских советских республик - а это сегодня часть огромного мусульманского мира. Миллионы людей, эмигрировавших из России в конце ХХ века, расселились по всему земному шару - потомки жертв ГУЛАГа живут сегодня в Австралии, Новой Зеландии, в Исландии, в Чили, на Шри-Ланке и так далее.  И кто-то считает, что они не должны знать историю страданий своей семьи? А в Албании, например, памятники Сталину и сегодня стоят на площадях. Подобные массовые преступления совершались и совершаются за последние десятилетия и в Европе, и вне Европы. Массовый геноцид в Руанде, в Боснии. Каждый эпизод, конечно, проявляется по разному, но очень важно понимать, какие именно факторы в советской системе привели к этому. В современной Северной Корее существуют лагеря – абсолютные копии сталинских лагерей. Китайский опыт – историческая связь китайских лагерей в 1950х и сталинских лагерей – очевидна… Это вы называете “внутри-российской” историей? 

Сноб: А что ты скажешь о таком контр-аргументе твоих противников, утверждающих, что невозможно отделить жертв от палачей? Ведь очень часто в процессе репрессий сами палачи попадали в пасть неустанно работающей машины уничтожения и оказывались в лагерях или были расстреляны своими же?

 М.Я.: Мне кажется, что таких случаев было не настолько много - в контексте миллионов замученных - чтобы делать вывод о “невозможности отделить”. Героини моего фильма, к примеру, прекрасно помнят имена своих палачей и называют их. И эти палачи - фактические убийцы и мучители - не понесли никакого - обратите внимание! никакого! - наказания. 

                                                

 "…объявление Сталина и сталинистов вне закона должно исходить сверху и быть зафиксировано в законодательстве России, как это было сделано в отношении фашистов в Германии. Пока этого главного и окончательного шага не будет сделано, общество продолжит расслаиваться на тех, кто “за” и тех, кто “против”…"

 

Сноб: В твоём фильме есть кадры “двойника” Сталина - персонажа, который ошивается каждый день на Красной площади, фотографируясь для туристов. Трудно себе представить, что бы было, если бы в Берлине на Александрплац стоял двойник Гитлера и подмигивал прохожим!

 М.Я.: Как раз такое представить очень легко - я думаю, этот человек был бы немедленно арестован. В том-то и дело, что объявление Сталина и сталинистов вне закона должно исходить сверху и быть зафиксировано в законодательстве. Пока этого главного и окончательного шага не будет сделано, общество продолжит расслаиваться на тех, кто “за” и тех, кто “против”. Что бы при этом не предпринимала прогрессивная общественность - всего этого будет недостаточно, чтобы поставить точки над И. Но ведь никогда не поздно наверстать упущенное. Поэтому я и хочу, чтобы наш фильм увидело как можно больше российской молодёжи. Ты знаешь, со мной несколько лет назад в Москве произошла такая история…

 Марианна Яровская рассказывает...

 Сноб: Тебе хотелось бы, чтобы фильм увидели в России?

М.Я.: Он собственно и делался с этой целью. Нам очень нужна российская аудитория. У меня есть две версии фильма - длинная и короткая. Мне казалось, что не всё будет понятно западной аудитории, поэтому для мира я оставила больше деталей и подробностей. А российскому зрителю нет нужды объяснять того, что надо объяснять западной аудитории. Я не старалась бить на эмоции - фильм можно смотреть всем без ограничения возраста. Там нет крови и натурализма. Главное, чтобы вслушиваясь в слова наших героинь, зритель понял: то, что они говорят, это только верхушка айсберга. 

 Справка Сноба:

“Женщины ГУЛАГа” ( в мировом прокате “Women of the Gulag”). Документальная лента, сделанная в сотрудничестве американских и российских кинематографистов. Знакомит зрителей с шестью женщинами, уцелевшими узницами сталинских лагерей. Режиссёр и продюсер - Марианна Яровская. Ко-продюсеры Пол Грегори, Марк Джонатан Харрис (три «Оскара» в документалистике), Митчелл Блок (один «Оскар» и одна номинация на «Оскар» в документалистике). Операторы – Константин Постников, Сергей Амирджанов и Ирина Шаталова (основатель и директор Московского международного фестиваля документальных фильмов «ДОКер»). Монтаж: Ирина Волкова и Леонард Файнстейн. Звук - Фрэнк Гаета (работал на всех фильмах Александра Пейна, начиная с «О Шмидте» до «Небраски», а также на большинстве фильмов Дэвида Линча – «Потерянный хайвей», «Синий бархат»).  Музыка - Марк Адлер (работал с Дэвидом Линчем, Милошем Форманом (Амадеус) и Филипом Кауфманом (Невыносимая легкость бытия)  И другие.

https://www.womenofthegulag.com

Интервью записала Елена Пальмер