Все записи
20:55  /  5.07.15

1162просмотра

У каждого мгновенья свой резон

+T -
Поделиться:

Это рассказ об одном мгновении в жизни двух молодых людей, случайная встреча которых буквально на одну секунду на улице большого города навеки вошла в мировую историю и во многом определила её ход. 

 Фотограф:

Итак, первого человека звали Петер Ляйбинг. Он появился на свет в начале войны в Гамбурге в простой немецкой семье. Пока его отец с оружием в руках отстаивал идеи господства немецкой нации на полях сражений, мать в одиночку растила детей. Семье повезло, и отец вернулся невредимым. В солдатском рюкзаке он привёз невиданную драгоценность - настоящую профессиональную фотокамеру. Игрушка завоевала сердце шестилетнего Петера. Быстро разобравшись в её устройстве он проводил дни, фотографируя всё подряд. Само собой разумеется, что для молодого человека с таким хобби вопрос о выборе профессии не стоял, и когда, сжимая под мышкой папку с фоторафиями, он появился на пороге агенства Контипресс, его сразу же приняли в штат. 

Жизнь в Гамбурге была в это время относительно спокойная, фотографировать людей на улицах Ляйбингу наскучило. Зато на ипподроме жизнь била ключом - ставки, победы, поражения. Ляйбинг стал завсегдатаем бегов, и особенно полюбил скачки. Как фотографу ему было крайне интересно ловить мгновения, когда лошадь взлетает над барьером. Задача не простая - ведь автоматических фотокамер тогда не существовало и результат полностью зависел от сноровки - щелкнещь чуть раньше или чуть позже - и снимка нет. Стремление к профессиональному мастерству, гордость и упорство были свойственны характеру Петера. И он не успокоился, пока не научился снимать лошадь в прыжке над барьером так, что казалось её привязали к небу невидимыми нитями. Снимки 19-тилетнего мастера пользовались огромным успехом. Ведь искусство фотографа состоит в умении останавливать мгновения. И этим Петер Ляйбинг владел в совершенстве.

 

"13 августа 1961 года все мы были потрясены информацией о том, что русские посреди Берлина начали воздвигать стену из колючей проволоки, - вспоминает Петер Ляйбинг. - Для нас, фоторепортёров, это был ясный сигнал, что нужно лететь и на месте разбираться в происходящем. Прилетев в Берлин, я первым делом поехал к Бранденбургским воротам.

Там я увидел такую картину: ГДР-овские солдаты с автоматами стояли вдоль растянутой на земле колючей проволоки. За их спинами собрался народ, толпа гудела, но приближаться к проволочной черте никто не рисковал. Напротив них, по другую сторону проволоки, собрались жители западного Берлина. Они громко выражали свой гнев и возмущение. Ситуация была в целом под контролем - лица солдат Народной армии сохраняли спокойное выражение, а с нашей стороны было достаточно полицейских. Я щелкнул несколько снимков, но особо делать здесь было нечего. 

Я заговорил с одним из полицейских, попытался выяснить у него что к чему. Он обронил, что на Бернауер Штрассе будет интереснее. И я пошел туда - до самого угла, где Бернауер персекается с Рупинер."

 Солдат:

Ханс Конрад Шуманн был тоже простым немецким парнем. Он родился в 1942 в местечке Жохау (Zschochau), что лежит как раз на середине пути между Ляйпцигом и Дрезденом. Когда ему исполнилось 17, его, как и всех молодых мужчин ГДР, призвали на службу в Народную армию. Юноша проявил способности и после нескольких месяцев в Дрезденских казармах, его отправили учиться на профессионального военного в Потсдам. Но в это время началось строительство Берлинской стены и обучение пришлось прервать. Шуманна вместе с другими солдатами отправили охранять границу между Восточным и Западным секторами Берлина, которая к тому времени представляла собой растянутые по земле мотки колючей проволоки. 15 августа 1961 года Шуманн с двумя товарищами заступил на пост на углу Бернауер- и Рупиннерштрассе.

Мгновение:

Петер Ляйбинг сразу заметил Конрада Шуманна - солдат стоял довольно близко к проволоке, прислонившись к стене дома, и курил одну сигарету за другой без перерыва. Было видно, что парень очень нервничает. Двое его коллег с автоматами на перевес прохаживались по тротуару на другой стороне улице. Напряжение так и висело в воздухе - каким- то образом люди на западной стороне чувствовали, что что-то должно произойти. Ляйбинг установил камеру и навел резкость прямо на проволоку так, что видна была каждая колючка.

Так они и стояли друг против друга около часа. И все это время солдат не переставая курил.

Около 4 часов дня двое армейцев на другой стороне двинулись куда-то в направлении к центру города- может к начальству за указанями, может перекусить. А Шуманн так и остался стоять у стены, но видно было, что он весь напрягся, провожая товарищей глазами. Напряжение было такой силы, что сработал инстинкт фотографа- охотника за мгновениями, и Ляйбинг буквально бросился к камере. Как оказалось, очень во время. Убедившись, что товарищи отошли достаточно далеко, Шуманн резко отшвырнул недокуренную сигарету и, находу срывая с себя ремень уже ненужного автомата, в отчаянном прыжке взлетел над проволокой. У фотографа Ляйбинга был только один шанс поймать мгновение прыжка - и он этот шанс не упустил. Не удивительно, ведь глаз его был натренирован съёмками дерби. 

 

До и после

 

Ещё одно мгновение понадобилось Шуманну, чтобы впрыгнуть в стоящий рядом полицейский Опель. И ещё через одно мгновение автомобиль рванул с места и скрылся за углом дома. Всё событие - разбег, прыжок и исчезновение с места происшествия - заняло ровно 6 секунд! Дело было сделано, и жизнь молодого человека была вне опасности.

"Куда его повезли?"- осведомился Ляйбинг у полицейских. "К нам в отделение" - ответили те и махнули рукой в направлении уехавшего. Ляйбинг схватил камеру и бросился бежать в сторону, указанную полицейскими. 

Вбежав в отделение он сразу увидел Шуманна - тот сидел, окруженный полицейскими, и... уплетал за обе щеки гороховый суп. От страха и напряжения последних часов бедняга, очевидно, испытывал зверский голод. Все вокруг радовались и хлопали храбреца по плечу. Ещё бы! Ведь не выжди он, не выбери  правильного мгновения, когда его товарищи - теперь уже бывшие- отдалились так, что не могли его видеть и открыть по нему стельбу - и вся история окончилась бы печально. Ляйбингу разрешили ещё раз сфотографировать счастливца, и, довольный проделанный работой, фотограф собрался в аэропорт - лететь домой в Гамбург, сдавать снимки. Но на выходе из полицейского участка его перехватил коллега из Berliner Morgenpost. Всё время пока развёртывались события на Бернауерштрассе, репортёр стоял со своей фотокамерой рядом с Ляйбингом. Как и Ляйбинг, увидя бегущего к преграде Шуманна, нажал он на спуск фотоаппарата, но, не будучи профессиналом, не смог поймать мгновение прыжка. Опечаленный неудачей,  коллега стал уговоривать Ляйбинга не терять времени на дорогу и разговоры с хозяевами в Контипресс, а поехать прямо в Берлинский офис Акселя Шпрингера и отдать фотографию в печать немедленно. Ляйбинг согласился - ведь его хозяева в агенстве Контипресс в основном и обслуживали газеты, принадлежащие Шпрингеру в Гамбурге - Бильд, Эхо, Абендблатт.

Могущественный издатель, которого очень серьезно воспринимали политики во всём мире, имел особые претензии к Хрущёву. Три года назад Шпрингер летал в Москву, чтобы встретиться с шефом всех коммунистов и обсудить важные вопросы, касающиеся ГДР. Хрущёв по простоте своей не разобрался, что за немец перед ним, и вместо того, чтобы отнестись к Шпрингеру, как к важному политику, обращался с ним как с обычным журналистом, удостоенным интервью. Оскорблённый в своих лучших чувствах, Шпрингер покинул Москву. Хрущёва он отныне считал своим личным врагом и направил всю мощь своей медиа-империи на борьбу с ним.

 

В штаб-квартире магната сразу сообразили, какая огромная политическая сила таится в снимке Ляйбинга. Фотография Конрада Шуманна в прыжке над проволокой была помещена с соответствующими комментариями на первую полосу самого могучего оружия Шпрингера - газеты Бильд. И уже на следующее утро 16 августа 1961 событие обсуждал весь мир. Фотография стала символом стремления к свободе и своим огромным воздействием на людей фактически повлияла на исход исторического противостояния двух политических систем.

В этом же году Ляйбингу была присуждена специальная премия американского пресс-клуба OPC (Overseas Press Club). 

 

Как это ни печально, всемирный успех никак не отразился на карьере фотографа. Всю дальнейшую жизнь Ляйбинг продолжал скромно трудиться в различных Гамбургских газетах, даже и не подозревая, что стоит ему захотеть - и лучшие галлереи мира предоставят свои залы для его фотографий, а аукционы произведений искусства будут бороться за право включить его работы в свои каталоги. Лишь когда агенство Контипресс обанкротилось и закрылось, и все его фотоархивы, а также права на них, автоматически перешли городу Гамбургу, выяснилось, что снимок Ляйбинга приносил его хозяевам огромные деньги. Ляйбинг обратился в суд, и, хотя целиком выиграть процесс ему не удалось, тем не менее город обязался выплатить обманутому фотографу солидную сумму.

 

Конрад Шуманн, чьё имя, благодаря фотографии, стало известно во всём мире, не радовался своей неожиданной славе. Маленький человек, по неволе ставший символической фигурой в борьбе двух титанов - мировых политических систем, тихий и застенчивый по природе, он очень страдал от своей популярности. Ему всё время казалось, что за ним следят ищейки Штази, чтобы похитить и вывезти назад в ГДР. Даже после падения Берлинской стены не смог он обрести покоя и в 1998 году, очевидно, находясь в состоянии тяжёлой депрессии, покончил с собой.    

 

Оба героя, фотограф и солдат, в течении своей жизни неоднократно встречались на многочисленных торжествах, посвящённых событиям у Берлинской стены. Но друзьями они так и не стали. Ведь Шуманн считал Ляйбинга виновником всех своих проблем. Не пришёл бы Ляйбинг тогда на угол Бернауер и Рупинер, и не окажись фотограф таким мастером своего дела, Шуманн смог бы осуществить мечту детства и вести спокойную жизнь деревенского фермера в любимой Баварии, не опасаясь преследований врагов. Ляйбинг же своей фотографией привлёк к нему слишком много внимания, вмешался в ход его жизни и этим всё разрушил.

В Берлине на углу Бернауерштрассе и Руппинерштрассе, в том месте, где пересеклись судьбы Конрада Шуманна и Петера Ляйбинга, возведён памятник: бронзовая фигура солдата, замершего над землёй в вечном прыжке. Невозможно не оценить внутреннюю насыщенность этого уникального творения немецких скульпторов - братьев Флориана и Михаеля Брауеров и Эдварда Андерса. Это не просто мемориал Берлинской стене и тем 125 жителям ГДР, которые погибли, пытались её пересечь. И не просто памятник Конраду Шуманну- первому, кто преодолел это заграждение невредимым и этим вдохновил на побег остальных. Это по сути памятник фотографии и её автору, сумевшему запечатлеть мгновение и этим изменить ход мировой истории.