Все записи
13:23  /  26.06.14

3323просмотра

«Что с человеком ни делай, он упорно ползет к разводу». Заметки на полях статьи Этери Чаландзия

+T -
Поделиться:

Яркая, полемическая, во многом провокационная статья Этери Чаландзия «Конец эпохи законного брака», опубликованная на slon.ru под рубрикой «Этика и ценности», не могла остаться незамеченной. О ней спорят, с мнением автора соглашаются или не соглашаются, а это значит, что статья задела людей за живое. В эту дискуссию захотелось вступить и мне и попытаться прокомментировать некоторые соображения с позиции социолога. Статья начинается словами: «Не люблю статистику, она безжалостна. Цифры говорят, что сегодня в России каждый второй брак заканчивается разводом». Это означает, что вторая половина заканчивается все-таки смертью одного из супругов, а значит говорить о «конце законного брака» все-таки сложно. Но автор статьи гвоздь в гроб брака все-таки забивает, утверждая, что оставшиеся браки никак нельзя назвать счастливыми. Однако по каким-то причинам люди продолжают эти «могильники любви» заключать, и совершенно напрасно: «В брачной рулетке мы не кости, мы гранаты на стол кидаем, мало заботясь о том, что нас же первыми и разнесет в щепки».

В отличие от Этери Чаландзия, я статистику люблю, поэтому приведу и попробую проанализировать некоторые данные. Действительно, россияне бесстрашно берут в руки эти гранаты, не задумываясь (или все-таки задумываясь?) о последствиях.

Браки и разводы: немного статистики

Приведу несколько цифр о ситуации с брачностью в Москве. Поскольку Москва – это самый образованный, обеспеченный и авангардный город в России, то эти показатели наиболее выразительны. Если уж в «продвинутой» Москве в брак вступает абсолютное большинство, то что говорить о других регионах? Итак, по данным Всероссийской переписи населения 2010 года, к 50 годам «побывали» в браке 94,6% жителей, т.е. практически все, кто может это сделать. Все-таки есть небольшие группы, испытывающие с этим затруднения в связи, например, с тяжелой инвалидностью. К этому же возрасту продолжают состоять в браке, первом или повторном, 2/3 женщин и еще больше мужчин;  разведенные составляют 23,2%, вдовые – 5,5%. Приближаясь к 40 годам, так же 2/3 женщин замужем, разведена уже каждая пятая. Начиная с 30 лет, в браке состоит 2/3 москвичек, частично компенсируя разводы повторными браками. Иными словами, большинство продолжает считать, что лучше все-таки официально регистрировать свои отношения, хотя с возрастом растет число пар, постоянно проживающих совместно, но «семейные узы» заключать не спешащие.

Правда, как и везде в мире, возраст официального заключения брака в России растет. Если в 1980 году средний возраст при вступлении в первый брак составлял у мужчин 24,3 года, а у женщин 22,4 года, то более чем через 30 лет женихам в среднем было 27,4, а невестам 25 лет, то есть они стали на три года старше. Это можно трактовать и так, что люди хотят подольше оставаться свободными и счастливыми, и так, что они более ответственно относятся к решению зарегистрировать свой брак. В основном тут работают две причины: сегодня большинству молодых людей не требуется поставить печать в паспорте, чтобы без проблем заниматься сексом, они этим спокойно занимаются и до брака. Вторая причина – это увеличение длительности обучения. В советское время не существовало установки на всеобщее получение высшего образования, теперь эта норма существует. Молодые люди стремятся сначала закончить образование, хоть немного встать на ноги и лишь потом бежать в ЗАГС. Эти две причины действуют совместно, но поскольку чем старше человек, тем более взвешенно он принимает решения, можно предположить, что ценность брака остается высокой.

И тем не менее, число разводов растет. Но здесь хочу отметить вот какое обстоятельство. Если молодые люди «бесстрашно берут в руки гранаты», не заботясь о последствиях, то эти самые последствия, т.е. разочарование в браке и развод, должны наступать быстро. Ничего подобного — по данным демографа Сергея Захарова средняя продолжительность брака к моменту развода за последние 40 лет не менялась – это 10 лет, совсем не мало. Если бы институт брака мучительно умирал, то за такое долгое время была бы видна тенденция к сокращению срока этой повинности.

Итак, мы видим, что почти все россияне все-таки продолжают  бесстрашно заключать браки, причем в более зрелом возрасте, многие из этих браков потом распадаются, немалая часть разведенных, однако, рвется повторить свой неудачный опыт. Можно предположить, что жизнь их ничему не научила, они так и не поняли, что институт брака умер, а можно исходить из того, что почему-то многим людям состоять в браке нравится больше, чем не состоять.

Замордованные молодожены под кровавой луной

По мнению Э. Чаландзия все, что касается семьи и брака — это, прежде всего, стрессы и страдания. Сначала не желающую жениться молодежь давит общественное мнение, трактующее отсутствие семейной жизни как «сокрушительный провал», потом окружающие борются с выбором «продавленных» женихов и невест, а уж потом совсем плохо — на «неспокойный небосклон брака выкатывается кровавая луна» измен, разводов и пр. ужасов ожидающих их в ближайшем будущем. Давайте разберем каждый тезис. Давит ли на молодежь общественное мнение: «Тебе 30, а ты все еще одна». В какой-то степени, конечно, давит, причем на девушек, начиная с определенного возраста, достаточно жестко. Только ли поэтому они стремятся вступить в брак? Очевидно, что нет. Все-таки принципиальный выбор жизни без партнера пока еще является скорее исключением. Другое дело, что существует тенденция регистрировать брак не сразу, а после совместного проживания пары, нередко длительного, т. к. называемого гражданского, пробного и пр. брака. Вот тут давление может восприниматься как обуза — некоторые люди не видят смысла регистрировать брак, например, до рождения ребенка.

В своей «Автобиографии» Агата Кристи писала, что не было на свете мужчины, которого ее мама и бабушки сочли бы достойным их обожаемой Агаты. У меня нет данных, насколько велика доля родственников, не довольных своим будущем зятем или будущей невесткой, и насколько часто браки из-за этого отменяются. Можно только выразить предположение, что это происходит далеко не всегда, а скорее всего, и не слишком часто. Про «кровавую луну» развода все-таки большинство молодоженов перед свадьбой не задумываются, во всяком случае, когда они готовятся к своей первой свадьбе.

Чрезвычайно экспрессивно автор статьи описывает «замордованных молодоженов» накануне свадьбы, а уж сама свадьба… Вот как она описана в статье: «Стресс и нервозность не отпускают до конца мероприятия, а некоторых и того дольше. И кажется, что эти двое не в брак вступают, а уходят в долину смерти». Про «долину смерти» оставлю на счет полемического перебора и так переполненной эпитетов статьи. А вот стресс и переживания перед свадьбой очевидно существуют, как они существовали всегда. Вступление в брак – это нерядовое событие в жизни человека, а свадьба – своего рода инициация, переход в новый статус, в новое состояние. Когда-то рёвом ревели невесты, которые из родительского дома уходили в дом жениха, где их могла ждать совсем не завидная доля. Вспомним хрестоматийную Катерину из «Грозы», вспомним многих других героинь классических произведений. Да хоть идиому «золовка-колотовка», т.е. сестра мужа, которая могла, судя по выражению, поколотить новую родственницу, я уж не говорю о свекрови и другим старших родственников. Такие коренные изменения не могут не вызывать стрессов, это нормально. Именно поэтому сама свадьба, как и похороны, - это высоко ритуализированное действо. Посмотрите на невест, которые в типовых позах фотографируются в типовых позах на газонах парков. Автор видит страх на их лицах? М.б. ужас? Ничего подобного, улыбки до ушей на «замордованном лице», стремление (вполне прагматическое) позировать как можно лучше, чтобы потом эти фотографии или видео выложить во всех социальных сетях, чтобы восхищались и завидовали. А сама подготовка к свадьбе, все эти выборы ресторанов, лимузинов, платьев и колец, да, крайне утомительны и зачастую вызывают желание, чтобы поскорее это уже кончилось. Только замордованные от забот и замордованные от дикого страха – это совсем разные вещи. Конечно, у молодоженов присутствует и волнение, а зачастую страх, что будет, как сложится новая жизнь, но до «кровавой луны» эти переживания явно не дотягивают.

Длинная жизнь и измена убивают институт брака?

Странно было бы спорить с автором в том, что теперь люди живут гораздо дольше, чем это было во времена патриархальной семьи. Конечно, дольше. Но из этого Этери делает не совсем очевидный вывод, что в результате людям «интуитивно или сознательно хочется осуществить далеко не единственный ее сценарий. Реализоваться, детей нарожать, забраться на Эверест, литературную премию получить, сходить на войну, в кругосветку и так далее», а результат в рамках авторской парадигмы вполне понятен: «А значит, развод практически неминуем». Это напоминает известную фразу М.Жванецкого: «Что с человеком не делай, он упорно ползет на кладбище», в данном случае к разводу

. Начнем с того, что моногамность традиционно приписывалась только женщинам, на мужчин эта норма не распространялась. Они имели право иметь множественные сексуальные сценарии. Сегодня, когда двойная мораль перестала быть столь влиятельной, требование моногамного брака, равно распространяется на женщин и мужчин, но выполняется плохо обеими сторонами. При этом институт брак во многом попал в ловушку: внебрачные отношения широко распространены, но когда они становятся явными, брак оказывается под угрозой. Но похоже, что норма размывается, из года в год все меньше людей считает морально неприемлемыми супружеские измены. В 2012 году лишь 58% россиян придерживались такой точки зрения, т. е. чуть больше половины. Как справедливо отмечает Э. Чаландзия, женщины предпочитают не знать об изменах своего мужа принципу «меньше знаешь, крепче спишь». Это признак того, что двойная мораль все-таки не изжита до конца, ведь здесь неявно присутствует массовое представление о том, что мужчина полигамен, а отличие от женщины. Тем не менее, такая страусиная политика показывает, что для женщин страшна не сама измена мужа, а то, что на нее положено реагировать, т.е. страдать и даже может быть разводиться. А потому большие сомнения вызывает идея автора о том, что после «случаи возрождения семьи после измены бывают, но крайне редко, и требуют почти невозможного от обоих супругов». Не случайно, доказательством невозможности «возрождения» такой семьи служат не данные каких-то исследований, а отца Алексея Уминского, т.е. представителя православной церкви, носителя традиционалистских ценностей. Многие женщины, узнав об измене мужа, хотят только того, чтобы он покаялся в своей вине и пообещал, что такое не повторится. С женской изменой сложнее, мужья реагируют на нее в среднем гораздо острее, и тут вероятность развода существенно выше.

Но вернемся к множественности сценариев. В ситуации малодетности реализоваться имеют возможность большинство женщин, хотя им это по-прежнему сложнее, чем мужчинам. В этом смысле можно только приветствовать тенденцию к «постарению» возраста вступления в брак. Достичь успеха, прежде всего, карьерного, гораздо легче, если успеть получить образование до вступления в брак и рождения детей. А кругосветки, Эвересты и пр. развлечения, прежде всего, мужские, мало связаны с брачным статусом. Как известно, бесконечные путешествия не помешали Федору Конюхову быть  женатым и иметь троих детей. Сложнее, если такие сценарии стремится разыгрывать женщина, это реальная угроза для семьи. Но наши женщины пока в массе своей не очень склонны к экстриму. Так что невелико число сценариев, делающих жизнь разнообразнее, которые непременно ведут к разводу. В отличие от банальных алкоголизма и наркомании.

Разводы — предохранительный клапан брака?

В статье совершенно правильно говорится о том, что «традиционно чувство целесообразности, а не просто большое чувство, цементировало брак. Зачем разводиться крестьянину, если его жена и дети — участники процесса, определяющего жизнь? Как разводиться в советское время с его микрозарплатами и дефицитом всего, и как потом растить детей в одиночку? Экономический фактор и фактор взаимной выгоды как повод для заключения и сохранения брака всегда играл важную роль». В какой-то степени эти причины остаются сдерживающими и в современной России. Общеизвестно, что в большинстве случаев инициаторами разводов являются женщины. При этом, регулярно читая Интернет-форумы по семейным проблемам, я постоянно сталкиваюсь с историями, когда расторгнуть явно неудачный брак женщинам мешает исключительно отсутствие своей жилплощади и неспособность или неготовность прокормить себя и детей. На алименты в положенном размере надеются очень немногие из них. Как только на форуме появляется очередная жалоба на невозможность продолжать жить с таким (плохим) мужем, задается один и тот же вопрос: «Чья квартира? Кто кормилец?» И только после этого даются советы, развестись или повременить.

Но все-таки давно уже нормальным считается брак, заключенный по любви (желательно взаимной) или глубокой привязанности. Отсутствие любви, уважения к супругу, а отчасти и сексуального влечения к нему воспринимается как важная причина для развода. И такие ориентации действительно способствуют росту числа разводящихся. И тут встает важный вопрос: свидетельствует ли рост разводимости о кризисе и тем более смерти института брака. И я даю на него отрицательный ответ. В современной ситуации, когда люди стремятся не только к материальному, но в неменьшей мере к социально-психологическому благополучию, закрытость брака, то есть возможность не только в него добровольно вступить, но и его добровольно расторгнуть, делает конкретные браки менее устойчивыми, а вот институт брака более жизнеспособным. Только это немного другой институт, чем мы зачастую его представляем. Ценность человеческой индивидуальности, эмоционального комфорта и достижительности не может реализоваться в условиях брака, из которого нет незатрудненного выхода. В такой ситуации у института брака не было бы шансов, поскольку люди в массе своей браки просто перестали бы заключать. В ситуации, когда развод возможен, когда даже при ориентации на то, чтобы прожить с единственным партнером всю жизнь и желательно умереть в один день, все молодожены знают, что это может не получиться, и тогда они разведутся, страх перед вступлением в брак значительно ниже. Сам термин «пробный брак», т.е. попытка пожить вместе и разобраться подходят ли молодые люди друг другу, уже свидетельствует о том, что брак может быть ошибкой, что можно попробовать и разойтись, если вкус этого блюда не понравился. Именно такая ситуация сегодня. Во многом то, что большинство россиян в брак все-таки вступают, стремятся это сделать, хотя не всегда это получается успешно, показывает, что этот институт пока вполне жив, хотя он меняется и модернизируется. Возможность развода – это тот предохранительный клапан, который не позволяет давлению разрушить всю систему, в этом смысле он сохраняет институт брака, а не уничтожает его. Более того, мне кажется неправильным говорить о том, что рост числа разводов является свидетельством кризиса этого института. Скорее, мы видим другой феномен – брак из застывшего и института превратился в более многообразный, сложный и вариативный, а потому хотя формы меняются,  институт вполне еще жив, хотя может быть не вполне здоров.