Вслед за Олегом Куликом, и Александром Виноградовым с Владимиром Дубоссарским, в число художников изменивших мир, по версии Александра Шейна, попала икона Ленинградского авангарда восьмедисятых - Тимур Новиков. Третий по счету фильм в цикле "Антология современного искусства" позиционируется авторами как документальная хроника   жизни и творчества  идейного лидера группы “Новые художники” и "Новой академии изящных искусств".

Сюжет фильма жестко хронологически разделен на два ключевых этапа творческой жизни  Тимура: “Новых художников” и “Новую академию”. В свою очередь, первый этап хронологически разделен на “подпольный” и “перестроечный” периоды. Картина построена в форме чередования прямой речи участников событий с, художественными и бытовыми видеозаписями, сводящимися к символическому итогу, а итог этот - человеческая смерть, как символ смерти одной эпохи и начала новой.

В подпольном периоде воспоминания художников не столько историко-мемуарные, сколько спонтанно-рефлексивные. Сергей Бугаев, Олег Котельников, Боб Кошелохов, Влад Гуцевич и другие делятся со зрителями рассказами о нелегальных выставках, фарцовщиках, легендарном кафе “Сайгон”, о преследовании со стороны милиции, парткомов, отделов культуре и КГБ. В этих рассказах много экспрессии, много ненормативной лексики, а пространства кухонь и мастерских за спиной рассказчиков создают иллюзию близости описываемых событий к зрителю. О тридцати годах, прошедших с тех пор, нам напоминают только постаревшие лица художников. Созданию и жизни заглавного произведения Новикова и Сотникова - “ноль объекта” посвящено в этой части не более десяти минут фильма, к концу зритель может и забыть о его существовании.

«Ноль объект». ДК им. Кирова. Ленинград. 1982. Архив Т. Новикова. ( http://www.timurnovikov.ru )

Фрагменты телетрансляций похорон Брежнева и череды сменивших его генсеков служат маркером-разделителем между существованием “Новых” в роли подпольной авангардной группы и появлением самого масштабного Ленинградского культурного проекта периода перестройки. Воспоминаний здесь становится меньше, картин и кинохроники - больше. Происходит сопряжение культурного проекта ”новых художников” с знаковыми фигурами в истории Лениградского рок-клуба: Цоем, Курехиным, Джоанной Стингрей. Концерты и выставки выходят из подполья и сливаются в едином масштабном перфомансе, знаменующим торжество художественной анархии.

 

Один из важнейших моментов фильма - объяснение этого феномена свободы Гуцевичем: “творить может любой”. Символическим окончанием истории “новых художников” выступает выпуск новостей с известием о смерти Цоя и его похороны.

 

Отражение неоакадемического периода в жизни Новикова, пожалуй, самое скучное, поскольку носит культурологический, а биографический характер. Исторические события девяностых создают новые тексты для художественной интерпретации, но это не главное. Главное - это сам Тимур, он сам себе художник, сама его жизнь в эпоху "Новой академии" и есть готовое произведение искусства.. “Новая академия” представляется продолжением перфоманса, где абсолютизация свободы сменяется абсолютизацией регламента, знаки меняются с минуса на плюс, суть остается прежней.

 

Очередной выпуск новостей с отставкой Ельцина и смерть художника заканчивают последний период, но не заканчивают сам фильм. История продолжается, мы видим кортеж господина президента и дух погибшего в прошлом акте Цоя напоминает зрителю, что "между землей и небом - война".

Экспозиция Тимура Новиков на Manifesta. Фото взятое из Google.

Благое намерение режиссера снять фильм о “художнике изменившим мир” реализовалось в очередную иллюстрацию избитой идеи о бесконечном противостоянии свободных художеств и тоталитарной власти. Экспозиция произведений Тимура Новикова на Петербургской ”Манифесте” успешно справляется с задачей Апофеоза, глобализации, полета в космос, вывода за пределы Петербургского и Российского контркультурного контекста в мир большого и светлого. Фильм Шейна не про это, ражиссер загоняет нас всех вместе с “новыми художниками” обратно в андеграунд на прокуренные кухни. А тот момент, когда Ленинградский авангард, как художественное явление, перестал быть событием советской контркультуры, и вошел в мировую историю искусств, зрителю предлагается найти и опознать самостоятельно.