Все записи
10:34  /  7.12.14

1136просмотров

Второе размышление о manifesta. Исторические дистанции.

+T -
Поделиться:

Вернемся на минуту к прямой речи: 

"МАНИФЕСТА 10 анализирует исторические события и их влияние на развитие искусства в локальном и глобальном масштабе.", 

Звучит несколько иронично в стране, где несколько поколений мыслит самих себя и все вокруг, преимущественно исторически. Где каждая институция непрерывно себя музеифицирует.  Где новостное пространство доверху забито юбилеями и памятными датами. Где на уроках литературы не говорят о книгах, а изучают историю литературы. Где вместо философии - история философии, а при слове "искусство" публика вспомнит или или "утро стрелецкой казни", или "запорожцы пишут письмо турецкому султану". Или анекдот с бородой навсегда, или коллективная психологическая травма. 

Для куратора любого крупного художественного проекта работа с травматическими образами исторических событий в искусстве - момент опасный, но необходимый. Полный отказ от их использования лишает возможности вести предельно откровенный диалог с публикой. Каждое акцентирование на них - потенциальный источник конфликта. Современное искусство в России не сформировало механизмов защиты от нехудожественной критики, Кенигу пришлось их придумывать в процессе формирования биеннале уже в контакте с эрмитажем и основным таким механизмом было дистанцирования объекта от публики.

Йозеф Бойс и его стенд с "Ценностиями" - это типичный пример создания прочной временной дистанции, предотвращающий эскалацию травматического сюжета. Сама идея вечного продуктового набора поставленная в исторический контекст может напомнить зрителю и рисунки в учебниках гражданской обороны и продовольственные кризисы СССР и коробки с гуманитарной помощью в конце восьмидесятых. Перевод точки зрения с позиции коллективной памяти на личностное переживание мы видим в истории Франсиса Алиса про "Ладу-копейку". Трагедия разрыва культур железным занавесом, отложенная на тридцать лет воплотилась в виде ироничнго road-movie, скорпулезно собранных документов и финальной инсталляцией под окнами Зимнего дворца. Бельгийские художники в своем озорном ДТП, сами того не зная, повторили замысел советского неврастеника из популярной песни Высоцкого. 

Йозеф Бойс. Экономические ценности. Фото эрмитажа

Пожалуй, самая честная из числа "исторических"  работа Ивана Плюща стыдливо припрятана поодаль от носителей безупречной художественной родословной в глубине кадетского корпуса. Вторую жизнь уже известному по Екатеринбургскому биеннале 2011 года "Процессу прохождения" дал актовый зал, в котором почти сто лет назад из уст Ленина впервые прозвучали слова: "Есть такая партия!" Едва ли какие-то другой политический слоган,  в России в XX веке спустя сто лет все еще может вызвать вызвать бурю противоречивых эмоций. Мемориальная доска, подсвеченный прожектором бюст Маркса на сцене и картина того самого выступления картавого, низенького вождя, валяющаяся на полу, устанавливают прочную логическую связь с попытками анализа этого события и вынесения его за пределы политической коньнктуры. Из индивидуальной истории успеха (декларируемой художником) ковровая дорожка, вздымающаяся к потолку сцены, переростает в исторический путь советского коллективного проекта. Начало которому было положено в актовом зале кадетского корпуса 4 июня 1917 года, а конец смотан в клубке событий сегодняшнего дня.  

Иван Плющ - процесс прохождения, версия 2014. Фото автора блога.

С локальными историческими сюжетами Манифеста обращается деликатно. Разбросанные по эрмитажу работы японского художника Ясумасу Маримуры существуют  на грани реконструкции и ретроспективы. Приняв на себя образ Ленинградской художницы Веры Милютиной, работавшей в Эрмитаже во время блокады, Маримура сделал свой фотопроект, наметив еще одну драматическую смысловую связь между прошлым и настоящим Эрмитажа. Черно-белые фотоснимки, где художник изображен внутри залов с пустыми рамами создают смысловой диалог и временную дистанцию не только между художником и зрителем, но и задет зрителю вопрос: а что в действительности он видит внутри этих рам сеейчас. Изящный реверанс гостеприимным хозяевам.yasumasa morimura и Вера Милютина фото manifesta.org

В качестве ключевых символов Петербургской художественной идентичности  в контексте травмы Петербурга со своей столичной иллюзией, в основной программе Каспером Кенигом были выбраны самые неудобные объекты для критики. Для этих двух мертвых гениев места экспозиция в генштабе должна была стать своего рода апофеозом, вылетом за  пределы контркультурного контекста в космос большого и светлого. Но если горизонтам Тимура Новикова эта задача оказалась вполне по силам, то при рассмотрении фоторомана о несчастной любви Влада Монро в каждом кадре ощущается болезненная иллюзорность ее места действия. 

Горизонты Тимура Новикова. Фото эрмитажа

Временно дистанцирование, как средство безопасного включения в исторический контекст произведений сыграло с манифестой злую и обидную шутку. Исторические события буквально разворачивались на глазах у куратора и художников, но существование в музейной форме убило даже возможность намека на злободневность. Любой сиюминутный сысл в такой обстановке потерялся бы в потоках согласований и лишлся бы своей сюжетной остроты, надежно укрытй бархатными лентами ограждений и мясистыми телами смотрителей.

Впрочем, об этом будет сказано отдельно.