Все записи
19:27  /  21.08.14

1661просмотр

Охотники за дырявыми нефтепроводами

+T -
Поделиться:

А вот и второе письмо от Маши Фаворской, пресс-секретаря Гринпис. Оно о том же, о чем и первое, но только теперь не о людях, живущих в Коми, а о том, во что превращены эти когда-то прекрасные места.

«Мы едем по федеральной трассе, соединяющей два нефтяных городка: Усинск в Коми и Харьягу в Ненецком округе. Здесь, в редких лесах и обширных болотах, добывают миллионы тонн «черного золота», в котором, если верить телевизору, – основа процветания и будущего страны.

© Денис Синяков / Гринпис

Задача команды из пяти человек – зафиксировать все экологические нарушения при добыче и перекачке нефти, и сообщить о них в надзорные органы. И вот, каждое утро нефтяной патруль Гринпис, вооружившись приемником GPS, рацией, картой и фотоаппаратом, выезжает на «охоту» за нефтяными разливами.

С дороги пейзаж выглядит даже умиротворяюще. Широкие прозрачные реки, светлая зелень лесотундры. Редкие нефтяные вышки, блестящие резервуары с сырьем, где-то на горизонте горят газовые факелы. Но что не различимо с дороги, отлично видно из космоса. По спутниковым снимкам наш ГИС-эксперт нашел сотни темных пятен в зеленой лесотундре. Мы последовательно проверяем их, одно за другим.

Нефтяники часто пытаются закрывать следы аварии кустами, загораживать песчаными валами – чтобы не было видно с дороги. Почему-то им не приходит в голову, что на дворе 21-й век и последствия аварий в Коми можно наблюдать с компьютера в Москве. Хотя российскому нефтепрому до 21-го века еще очень далеко. Сырье здесь льется рекой, губя все живое, почти так же, как лилось на первых месторождениях дикого Запада.

© Денис Синяков / Гринпис

Отходим немного от дороги, и ноги начинают вязнуть в густой маслянистой топи. Болотце все залито нефтью, она уже подсохла и образовала битумную корку. Но если наступить – сапоги можно выбрасывать. Волонтеры из Швеции сначала пытаются почистить обувь и брюки песком, а потом машут рукой: нефти бояться – в лес не ходить!

Проходим несколько сот метров – и в нос ударяет удушливый запах сероводорода. Совсем свежая авария: из-под густой черной лужи виднеется зеленая трава. Судя по количеству нефти разной степени свежести, прорывает эту же трубу уже не в первый раз.

Самая главная причина такого количества аварий – банальное нежелание компаний менять старые трубы и содержать их в порядке. Это просто бизнес: меньше расходов на ремонт – больше прибыль. То, что леса и поля будут мертвы еще десятки лет, а форель в отравленные реки не вернется, возможно, никогда, – в расчет можно не брать. А ведь эти речки питают Печору, и все, что попадает в нее, разносится на сотни километров, вплоть до Северного Ледовитого океана.

© Денис Синяков / Гринпис

Нефтепроводы достались нынешним хозяевам задаром, как наследие Советского Союза. Черные, ржавые, их подпирают бочками и кирпичами, украшают все новыми заплатками, из-под которых сочится нефть. Новые, современные трубы здесь – редкость.

 – Точка номер 81! Такими темпами к вечеру мы дойдем до сотни, – невесело замечает руководитель патруля Василий. Мы не проехали и десятка километров, а полевой блокнот почти заполнен. Мрачно шутим, что проще будет считать не разливы, а, наоборот, участки нормального леса.

Неподалеку – вроде бы небольшое озерцо, поросшее осокой. Но на самом деле это старое шламохранилище – пруд, специально вырытый для складирования токсичных отходов. Если присмотреться, видно, что вода затянута жирной нефтяной пленкой. Прошло больше двадцати лет, а пруд сих пор мертв: в воде нет ни рыб, ни водорослей, на ядовито-оранжевом дне — залежи медленно разлагающейся нефти. Осока – это то немногое, что выживает в таких условиях. То, что кажется зеленым лугом, при ближайшем рассмотрении оказывается мазутистой лужей: листья торчат из черной грязи.

© Денис Синяков / Гринпис

Дальше в лесотундру по разбитой дороге… Не проехали и километра, как видим мертвый лес рядом с нефтепроводом – верный знак утечки. Выглядит это жутковато: сухие стволы на фоне черной массы, покрытой уже твердой битумной коркой. Такой заасфальтированный лес.

Останавливаться можно почти у каждой старой трубы: обязательно что-нибудь найдется. Вот, например, из ядовитой оранжевой лужи бьет ручеек: значит, утечка продолжается прямо сейчас. На этот раз не нефти, а пластовых вод – прозрачного раствора едких кислот.

Неподалеку – огромное перепаханное болото, больше километра в длину. Сырая почва и торф смешаны с нефтью, она сочится как будто из-под земли. С точки зрения здравого смысла, проделанная работа совершенно бессмысленна. Чище почва не стала, нефть вся здесь, только немного глубже. Зачем вообще это делать? Просто чтобы в документах было записано, что рекультивация выполнена.

По краям болота замечаем белые ленточки. Значит, госинспекторы уже были здесь, и, похоже, записали, что все в порядке.

© Денис Синяков / Гринпис

День на исходе, а мы не объехали еще и одного месторождения. А таких в России сотни, и там не только леса и поля, но и села, деревни. Люди, для которых нефть – это не абстрактное «черное золото», а вполне ощутимый запах сероводорода, химический привкус отравленной воды, черный лед, лопаты и ведра каждую весну...» 

Фото: Денис Синяков / Гринпис