У 89 сотрудников Buffer, компании, которая делает инструменты для маркетинга в социальных сетях, необычный работодатель. Информация о зарплатах, в том числе зарплате генерального директора, открыта. Все сотрудники работают удаленно, их единственный офис закрылся 6 лет назад. А в качестве бонуса все книги, которые хотят купить себе работники, оплачивает сама Buffer. 

Так что возможно никого не удивит, что после начала пандемии, когда почти все на рынке труда забыли о том, что такое work-life balance, и начали потихоньку сходить с ума, Buffer перевел своих сотрудников на 4-дневную неделю без сокращения зарплаты — этот эксперимент все еще продолжается. Сотрудник отдела поддержки компании Эссенс Мухаммад называет его «подарком судьбы». 

Чудесным образом — или наоборот, вполне предсказуемо, сторонники 4-дневки скажут вам, что тот же самый объем работы им удается выполнить за меньшее время. Buffer сократил число встреч, и сотрудники увеличили темп своей работы. HR-специалист компании Николь Миллер напоминает и о законе, гласящем, что объем работы подстраивается под выделенное на него время. То есть если на выполнение задач нам дано 40 часов в неделю, то мы придумаем, как растянуть работу на все эти 40 часов. Buffer подумывает над тем, чтобы вообще никогда не возвращаться к 5-дневке.

Пандемия заставила бизнес пересматривать подход к организации работы: компании задаются вопросом, а так ли им нужны офисы, а малооплачиваемые сотрудники требуют лучших условий. В этот момент подход, сработавший для небольшой Buffer, может показаться не таким уж радикальным, каким его десятилетиями считали работодатели. Люди, перешедшие на 4-дневку, замечают, что становятся здоровее, счастливее и что у них появляется больше времени на то, чтобы сделать все необходимое. Их работодатели же говорят, что сотрудники выполняют работу эффективнее и лучше на ней сосредоточены. Успех таких компаний рождает заманчивую идею: что общепринятый подход к работе и продуктивности фундаментально ошибочен. 

«Мы живем в обществе, в котором работа сверхурочно считается героизмом, — говорит консультант Алекс Сужунг-Ким Пенг, помогающий компаниям перейти на более короткие рабочие недели, — Идея о том, что компания может стать успешнее, работая меньше часов, звучит так, будто ты читаешь руны друидов или что-то еще в этом духе. Но успехи в производительности показывают, что 4-дневная рабочая неделя возможна. Достаточно выкопать себя из бесконечных встреч и тредов в Slack». 

Но помимо того, что это принесет бизнесу, избавление от лишних деталей на работе и оплата меньшего числа рабочих часов той же суммой пойдет человеку только на пользу. Людям из любой экономической страты станет проще заботиться о семьях и решать повседневные дела, а также посвящать время самим себе. И мы вспомним о том, что жизнь не должна быть только о работе. 

В последние годы бизнес и правительства по всему миру все больше думают о том, что переход на 4-дневную рабочую неделю может положительно сказаться на компаниях и на людях, которые в них работают. Перед пандемией японское подразделение Microsoft и сеть бургерных Shake Shack удачно опробовали новое расписание для нескольких работников. Международный конгломерат Unilever в Новой Зеландии начал эксперимент, который должен продлиться год, — он решит, каким будет расписание для 155 тысяч работников по всему миру. Правительства Испании и Шотландии собираются начать испытания, во время которых компании, дающие работникам дополнительный выходной, получали бы субсидии. В Японии и Новой Зеландии политики также хорошо отзываются об идее сделать рабочую неделю короче. 

В этом месяце один из руководителей Kickstarter Джон Лиланд и Джон Стейнман, работающий в политической пропаганде, вместе с Пенгом запускают в США кампанию, продвигающую 4-дневную рабочую неделю. Они надеются, что кампания вызовет интерес у работников, и этот интерес будет использован для привлечения бизнеса к участию в пилотной программе в следующем году. Присоединившиеся компании будут консультировать научные исследователи, благодаря чему Лиланд и Стейнман хотят собрать больше данных об опыте 4-дневки.

Но пока 4-дневка это редкость на американском рынке. Компании, которые используют такое расписание, в основном похожи на Buffer — это небольшие организации, занимающиеся аналитической, компьютерной работой. Ими все еще управляют их создатели, что делает проще внедрение больших изменений. Но их опыт показывает, что при правильном подходе сокращение рабочей недели не обязательно негативно сказывается на доходе бизнеса. 

В 2018 году Эндрю Барнс сделал сотрудникам своей компании Perpetual Guardian, занимающейся завещаниями, недвижимостью и траст-фондами, предложение: если они придумают, как делать больше за день, они могут работать на день меньше. После консультаций с сотрудниками компания установила шкафчики, в которые работники могут складывать телефоны на время рабочего дня, и звукоизолированные комнаты для совещаний, из которых не слышно происходящее в остальном офисном пространстве. Собрания стали короче, сотрудники завели традицию ставить флажки в стаканы для карандашей каждый раз, когда они не хотели, чтобы их беспокоили. Это сработало: Perpetual Guardian не пострадала от нового расписания и так и работает на 4-дневке.

Когда работникам дают хорошую причину работать усерднее, они гораздо лучше фокусируются на важных задачах. Барнс обнаружил, что как только рабочее время сократили на 20%, работники стали на 35% меньше времени проводить на веб-сайтах, не относящихся к работе. Помогло и то, что у сотрудников стало больше времени на решение своих личных проблем, так что они не тратили на них свое внимание в рабочие часы: «У людей не было свободного времени на то, чтобы организовать приход сантехника или следить за своими детьми, поэтому они занимались этим на работе. Я дал им больше времени на их дела, и они перестали заниматься этим в офисе». 

В 2017 году, после того, как Натали Нэйгел, генеральный директор Wildbit, прочитала исследование, доказывающее, что оптимальное время когнитивной работы — это не больше четырех часов в день, ее фирма перешла на 4-дневную рабочую неделю, на 32 рабочих часа. 4-дневную неделю распространили даже на службу поддержки клиентов, разнеся их выходные по разным дням недели, чтобы они могли отвечать на вопросы каждый день. «У меня есть мечта о том, что работники интеллектуального труда смогут договориться, сколько рабочих часов в день — достаточно», — говорит Нэйгел. Она не исключает, что следующим шагом для Wildbit станет переход на 6 часов в день, 4 дня в неделю. 

Такое расписание интригует и экспертов в производительности. Автор книги «Глубокая работа: Правила сосредоточенного успеха в отвлекающемся мире» Кал Ньюпорт писал, что нынешняя версия офисной работы, многочасовая и с непрекращающейся болтовней в интернете и по телефону, вероятно мало подходит для интеллектуального труда. Такой подход используется всего дюжину или пару дюжин лет, и до этого человечеству удавалось работать по-другому: по его мнению, было бы «нагло и антиисторически» думать, что современный подход лучше всех. 

Эта модель работает не только для программистов и других работников интеллектуальной сферы. Пэнг в своей книге «Короче: Работай эффективнее, умнее и меньше — И вот как» пишет о доме престарелых в Роаноки в штате Вирджиния, у которого были проблемы с наймом и удержанием сиделок, делающих важную, но непопулярную и часто малооплачиваемую работу. Чтобы удержать сотрудников, дом престарелых попробовал перейти на 30-часовую рабочую неделю с сохранением зарплаты и нанять больше сиделок, которые бы закрыли оставшиеся часы. На переход пришлось потратить деньги, но за счет него дом серьезно сэкономил на процессе найма и переработках. Кроме того, уменьшилось время ответа сиделок на звонки подопечных, число инфекционных заболеваний, падений пациентов и их травм. 

В прошлом году компания Diamondback Covers из Пенсильвании, производящая металлические крышки для кузовов пикапов, сократила 40-часовую рабочую неделю на 5 часов, оставив зарплаты прежними, и наняла больше работников — во время пандемии спрос на крышки увеличился. В компании ждали, что сокращение рабочего времени на 12,5 часов приведет к аналогичному росту стоимости производства одной крышки. Но стоимость выросла только на 3% благодаря увеличившейся производительности. 

«Суть не в том, чтобы устроить потогонное производство, а в том, чтобы подходить к работе умнее, — говорит гендиректор Diamondback Бен Эльтц. — В 40-часовую рабочую неделю редкий работник скажет: „Я закончил свою работу, теперь пойду посмотрю, чем я могу помочь другим“. У всех есть общая задача — сделать так, чтобы этот подход сработал». Помимо этого, компания убрала менее продуктивные рабочие часы, когда работники уже устали. Это снижает текучку и число травм на производстве, а значит новое расписание может сохранить деньги компании. 

Истории успеха, как у Diamondback, Buffer и Wildbit, обнажают отсутствие воображения у американских начальников, которые в период пандемии должны были перепридумать корпоративную культуру. Барнс считает, что пришедшее во время пандемии понимание, что продуктивность не связана с временем, проведенным в офисе под надзором менеджера, должно помочь бизнесу внимательнее приглядеться к сокращению рабочей недели. 

Даже если не учитывать пандемию, вот как Барнс оценивает слова некоторых людей, что в их индустрии 4-дневная рабочая неделя не прижилась бы: «Они говорят, что лучше, чем сейчас, быть не может. Ну что ж, у них довольно узкий взгляд на мир». 

Нет ничего священного в 5-дневной 40-часовой неделе — которая на самом деле длится дольше 40 часов для половины американских работников на фулл-тайме, но это определенно лучше того, что было до этого. На протяжении почти всего XIX века типичным американским работником был фермер, трудящийся 60-70 часов в неделю. Стремительное уменьшение числа рабочих часов стало возможным благодаря росту продуктивности: двигатель внутренного сгорания, электрификация и другие технологии позволили работникам делать свои дела быстрее. 

Темп работы заводов привел к тому, что в начале 1820-х годов рабочий день длился 10 часов; профсоюзы, набравшие силу в следующих декадах, к концу века начали бороться за «8 часов для работы, 8 часов для отдыха и 8 часов для чего хотим». В тот период обычная рабочая неделя длилась 6 дней, и переход к 5-дневке постепенно совершился в следующие десятилетия. Историк Университета Айовы, автор книги «Работа без конца» Бенджамин Ханникатт рассказывает, что переход начался в Англии, где в XIX веке стало нормальным опаздывать на работу или вообще на нее не приходить по понедельникам, просто потому, что люди предпочитали заняться чем-нибудь другим. Чтобы прекратить традицию «чтить Святой Понедельник», работодатели стали отпускать работников по субботам на полдня раньше. 

В США одной из первых компаний, перешедших на 5-дневную рабочую неделю, стала ветряная мельница в Новой Англии, которая в 1908 году позволила своим сотрудникам-евреям отдыхать не только в воскресенье, но и в субботу. В следующих двух декадах практика стала распространеннее благодаря профсоюзам. Бизнес применил принципы «научного менеджмента», изучил свои производственные процессы и пришел к выводу, что более короткая неделя может увеличить продуктивность. В 1926 году Ford Motor Company удвоила число американцев на пятидневке, переведя на нее своих сотрудников. 

Главы не всех компаний приветствовали изменения. «Любому, кто требует 40-часовую рабочую неделю, должно быть стыдно называться американцем, — написал глава совета директоров Philadelphia Gear Works вскоре после того, как Ford перешел на новое расписание, — Мужчины в нашей стране становятся неженками и баловнями». Не в такой агрессивной манере, но все-таки критически отзывался президент торговой группы National Association of Manufacturers: «Я за то, чтобы сделать нахождение на работе приятнее, но против всего того, что умалит ее важность». 

Чтобы распространить 5-дневную неделю, понадобился кризис. Во время Великой Депрессии 5-дневка стала способом дать ограниченное число рабочих мест как можно большему числу людей. Аппетит к короткой рабочей неделе так возрос, что в 1933 году Сенат предложил закон, который бы сделал рабочую неделю не длиннее 30 часов. Президент Франклин Д. Рузвельт нашел это решение слишком экстремальным и вместо этого попытался облегчить материальное положение работников, создав больше рабочих мест. Через 5 лет после того, как закон о 30-часовой неделе не прошел согласование, Рузвельт подписал закон о Справедливых стандартах работы, который утвердил более высокое вознаграждение за 40-часовую неделю в нескольких сферах труда, что придало пятидневке официальный характер. 

На протяжении следующих 100 лет идея о том, что американцы будут все меньше и меньше времени проводить на работе, не вызывала мысли о том, что это невозможно, как это может быть сейчас. Мысль о том, что увеличение время на отдых — признак морального прогресса, была весьма распространенной. В 1930 знаменитый британский экономист Джон Мэйнард Кейнс предсказал, что через 100 лет рост продуктивности позволит людям работать всего 15 часов в неделю. Через четверть века вице-президент Ричард Никсон заявил, что четырехдневная рабочая неделя возможна в ближайшем будущем. «Это не мечты и не пустое бахвальство, — сказал он, — Это результат наших последних достижений». В середине 1960-х годов журналист The New York Times Magazine изучил состояние технологического прогресса и пришел к выводу, что рано или поздно бизнес перейдет на 4-дневку.

Не существует однозначного объяснения, почему этого пока не произошло. Причина может быть в том, что длительность рабочей недели достигла отметки, после которой ее сокращение не даст такого позитивного эффекта — сокращение длительности рабочей недели с 40 до 30 часов не так жизненно важно, как было ее сокращение с 60 до 50 часов. Другая возможная причина в том, что как только работники начали получать от работодателя еще и пенсии и медицинские страховки, компаниям стало выгоднее выжимать как можно больше рабочих часов из уже нанятых кадров, чем нанимать дополнительные. А еще проблема может быть в том, что по всей стране ослабло влияние профсоюзов. 

Несколько более расплывчатое объяснение в том, что поменялись главные стремления американцев. Ханникат утверждает, что до начала XX века «у работы и богатства была цель — более богатая и полная жизнь». Но после культурного сдвига «работа стала нужна для того, чтобы работать еще больше, богатство — чтобы стать еще богаче»; работа стала источником смысла жизни подобно религии. В то же время, отмечает Ханникат, вырос объем рекламы и потребления, из-за чего люди стали стремиться больше работать, чтобы больше покупать. 

Вне зависимости от того, что послужило причиной, длительность рабочей недели остается такой же, какой она была, когда Рузвельт подписал свой закон 80 лет назад, — несмотря на то, что продуктивность продолжала расти. Некоторые плоды этого роста достались и работникам: историк труда Университета Санта Барбары Нельсон Лихтенштайн рассказывает, что покупательская способность рабочего класса выросла вдвое с 1947 по 1973 год. Но представьте, что случилось с ростом продуктивности дальше. С середины 70-х продуктивность продолжила расти, но средняя зарплата осталась топтаться на том же месте. Вместо того, чтобы идти в руки рабочему классу, часть этого дохода ушла к высокооплачиваемым работникам — тем, у кого есть высшее образование, особенно если это образование в сфере технологий и финансов. 

Но история о том, что доходы неравны, известна. Не так известно то, как рост продуктивности мог бы сделать рабочий день короче. Сегодня топ-1 процент самых богатых людей страны зарабатывает на 10 процентов от общего годового дохода американцев больше, чем он зарабатывал в 1980 году. Экономист из Гарварда Лоренс Катц объяснила, что если эти 10 процентов распределить между нижними 90 процентами получателей дохода, они бы получали на 20% больше, чем они зарабатывают сейчас. Или они могли бы работать меньше на 20% — что, кстати, как раз и есть разница между 5-дневкой и 4-дневкой.

Кейнс был прав: продуктивность выросла достаточно для того, чтобы мы отдыхали больше. Только вот мы как общество направили успехи нашей продуктивности в другую сторону. Сейчас мы не ставим себе цель работать меньше. Из-за того, что средний доход так низок, многие работники хотят зарабатывать больше или работать больше — что тоже означает зарабатывать больше. «Если бы минимальный доход рос вместе с продуктивностью, сейчас он был бы на уровне 25 долларов в час, — говорит Лихтенштайн, — Если бы у нас сейчас была революция, вы могли бы сказать: „Давайте удвоим доход“». 

И действительно, в опросе 2014 года 50% работников сказали, что они не против работать на день в неделю больше, если они будут получать на 20% больше. Люди на частичной занятости и те, кто получает меньше 40 тысяч долларов в год, еще с большей готовностью согласились бы на это. «Если бы низкооплачиваемым работникам сказали, что они будут работать не 40, а 32 часа в неделю, их бы удар хватил, — считает стипендиат Брукингского института Рашон Рэй, — У них и так не хватает денег на то, чтобы свести концы с концами». В идеальном мире сокращение рабочей недели означало бы не только ее сокращение для кадров на фулл-тайме, но и для тех, кто занят на почасовой работе — это означает, что они не только получали бы столько же денег за меньшее число рабочих часов, но и лучше бы понимали, когда у них будет свободное время. 

Если 4-дневка действительно распространится, многие будут утверждать, как другие до них, что это снизит напор американской экономики. Однако совершенно очевидно, что экономика может продолжать расти, если люди работают меньше, — это доказывает большая часть американской истории. Более того, расписание, которое нынешние главы компаний называют необходимым, их предшественники называли нерациональным. 

Некоторые европейские страны служат примером тому, что рабочую неделю можно сократить без ужасных последствий. В 1975 году число рабочих часов в Германии и США было равно. Спустя 45 лет немецкий ВВП на душу населения находится на уровне других богатых стран, тем не менее немцы работают на 400 часов в год меньше, чем американцы (то есть на 8 часов меньше в неделю или на один день меньше, но нужно учитывать, что немцы чаще уходят на каникулы и в оплачиваемые отпуска). 

Многие сторонники 4-дневной рабочей недели строят свои аргументы на том, что это поможет бизнесу — что эффективность работы станет выше, если мы пересмотрим, какими задачами наполнено рабочее время. Но у сокращения рабочей недели должна быть более благородная цель — перестать делать работу центром жизни. Если вместе с этим мы повысим продуктивность, прекрасно. Но главная причина перехода на 4-дневку — не нужды бизнеса. А нужды людей. 

Когда работники воспевают 4-дневную рабочую неделю, их слова подозрительно звучат, как текст из рекламы. 

Сотрудница отдела поддержки Buffer Эссенс Мухаммад рассказывает, что благодаря сокращению рабочей недели она сможет быстрее получить степень магистра — на год раньше, чем если бы она работала 5 дней в неделю. 

С тех пор как 37-летняя Моник Карабалло начала работать на 4-дневке в некоммерческой организации в Итаке, штат Нью-Йорк, она смогла найти время для волонтерской работы в другой НКО и для модерирования онлайн-сообществ помощи друг другу и женщин, работающих в маркетинге. Она также смогла возобновить тренировки с обручем, что, по ее словам, было бы невозможно с непредсказуемым и негибким расписанием на ее прошлой работе в отеле. «Я пыталась 10 минут позаниматься йогой и никак не могла понять, как же мне найти на нее время в моем календаре», — вспоминает Моник. 

Несколько людей из тех, с которыми я говорила, признались, что 4-дневка избавила их от «страха воскресенья», немного смешного термина, который описывает настоящий кошмар, испытываемый работниками, когда выходные подходят к концу. 

В 2020 году я тоже смогла опробовать 4-дневную рабочую неделю, когда The Atlantic из-за пандемии дал нам несколько свободных пятниц. В тот ужасный год дополнительное свободное время стало для меня спасательным кругом и помогло остаться на плаву в самое сложное в моей жизни время, и я могу только представить, как бы оно изменило мою жизнь в обычное время. 

Вот это и есть главный аргумент в пользу перехода на 4-дневку — это здорово для работников. В их жизни было бы меньше стресса, у них было бы больше времени, они стали бы здоровее ментально и физически и вообще, как сказал историк Хинникат, «в них стало бы больше человеческого». Само по себе это расписание не может дать всем достаточно времени и денег или избавить от ненавистной работы. Но оно может серьезно улучшить качество жизни. «Один из главных факторов в удовлетворении работой и личной жизнью — это число рабочих часов, — утверждает социолог Университета Торонто Мелисса Милки, — Их сокращение — большое дело, которое бы изменило жизнь рабочих семей». 

Благодаря сокращению рабочей недели меняется и наполнение выходных. «Раньше по субботам я отдыхала, а воскресенье мы пытались провести так, будто это не один, а три дня. В итоге по понедельникам я была очень уставшей, — вспоминает Николь Миллер из Buffer. Короткая неделя «дает еще один шанс твоей личной жизни». 

Для многих людей дополнительный день стал временем, в которое они могут расслабиться, поразмышлять и побыть в тишине. «Я люблю ходить на прогулки... Просто брожу и даю мозгу вздохнуть свободно», — делится гендиректор Wildbit Натали Найгел. Другие по пятницам ходят за покупками и по делам, устраивают стирку и занимаются другими домашними заботами, чтобы лучше отдохнуть в субботу и воскресенье. 

Больше времени на выходных значит больше времени на общение с близкими: 51-летняя жительница восточной Австралии Вивьен Пирсон говорит, что благодаря дополнительному выходному она могла чаще навещать свою бабушку в доме престарелых, когда та была еще жива. «Когда спрашиваешь, что люди делают с дополнительным временем, узнаешь, что они не используют его для того, чтобы напиться, — отвечает консультант Пэнг, — Они проводят его с семьей, ходят к врачам, занимаются хобби — невероятно ванильные, здоровые вещи». 

Работающие родители не будут так мучаться, воспитывая детей, особенно работающие мамы и родители-одиночки. Перед пандемией больше половины американцев говорили, что у них не хватает времени на общение с детьми. «Иногда я думаю: „Я так давно не видел своего сына“, — потому что ты видишь его, но на самом деле ты всегда занят, — вспоминает сотрудник отдела поддержки Wildbit и отец 2-летнего сына Брайан Керр, — Пятница стала днем отдыха и общения с ним». По словам Пэнга, в компаниях, работающих на 4-дневке, он встречает больше людей, решивших завести семьи, потому что им проще найти на это время. 

Как 4-дневка меняет личную жизнь, так она меняет и офисную. Я поговорила с более чем дюжиной людей, работающих с таким расписанием, некоторые признали, что работа стала напряженнее, но никто из них не сказал, что их коллеги тайно доделывают ее по ночам или на выходных. Напротив, они все говорили, что возвращаются на работу отдохнувшими и с удовольствием. 

Конечно, меньше часов на нелюбимой работе не поменяет отношение к ней. Согласно исследованию Gallup, только 36% американцев «работают с увлечением и чувствуют глубокую связь с компанией». Короткое расписание не даст работникам ощущение независимости, предназначения в жизни и товарищества — эти чувства, согласно исследователям, характеризуют удовлетворение от работы. Тем не менее, работать меньше часов на ненавистной работе лучше, чем работать больше. 

Когда в рамках кампании Лиланда и Штайнмана за 4-дневку опросили примерно тысячу американцев, ответы были чрезвычайно позитивными: только 4% не одобрили идею всей страной перейти на короткую рабочую неделю. Причем главный аргумент против не имел отношения к практичности: только одна пятая респондентов сказала, что не смогла бы завершить работу в срок. Самым же распространенным мотивом для беспокойства оказалось то, что 4-дневка «поможет не всем работникам». 

Это правда, сейчас короткая неделя кажется недостижимой для тех работников, которым она больше всех и нужна, — низкооплачиваемым посменным работникам, работающим родителям-одиночкам, тем, кто зарабатывает по часам. И проще всего перейти на такое расписание будет белым высокооплачиваемым кадрам с высшим образованием, на которых рынок и так сыплет бонусами. Если 4-дневка станет популярной, действительно есть риск, что неравенство станет еще сильнее. 

Джульет Скор, социолог Бостонского колледжа и автор книги «Заработавшийся американец: Неожиданное сокращение отдыха», рисует более справедливый путь: «Прогресс в работе наступит так. Может быть, сначала на такое расписание перейдут компании поменьше, но затем к ним присоединятся и крупные. Те, кто на подработке, те, кто работает по часам, те, кто мало зарабатывает, — надеюсь, что как только подход начнет набирать популярность, власти превратят его в закон для всех». 

Есть еще один вопрос, который часто поднимается в спорах о 4-дневке. Ее сторонники задают его с энтузиазмом, скептики — с сарказмом: А может, сделать неделю еще короче? Зачем останавливаться на четырех днях? 

Я спросила у тех, кто работает на 4-дневке, сколько дней в неделю они хотели бы работать, если бы деньги не были проблемой. Это не было научное исследование, но большинство сказало, что предпочло бы ходить на работу 3-4 дня в неделю. Компания Kronos, делающая программное обеспечение для управления кадрами, провела опрос на ту же тему, и его респонденты чаще всего отвечали, что хотели бы работать 4 дня в неделю. 

Неизвестно, что бы люди думали об этом, если бы 5-дневка не была нормой. Экономист из Penn State Abington Лонни Голден отмечает, что в международных опросах чаще всего позитивно высказываются о сокращении недели в европейских странах, где число рабочих часов и так относительно низкое. Он считает, что отношение к сокращению рабочей недели может зависеть от стиля жизни: «Они начинают заниматься спортом, больше общаться с друзьями — делать все то, от чего люди становятся счастливее. Многие находят вторую работу. Они придумывают другие занятия и не хотят возвращаться к старому порядку». 

С точки зрения человеческого благополучия, людям не нужно много работать за деньги, чтобы ощущать на себе все те плюсы, которые дает работа. Авторы исследования 2019 года, основанного на данных, собранных в Великобритании, предположили, что «8 часов работы в неделю достаточно для того, чтобы ощутить все ее благое действие на психику». Иными словами, что человек работает один день в неделю, что пять, он одинаково имеет право испытывать радость от своего трудоустройства. 

Так что если и когда общество решит работать 4 дня в неделю, давайте начнем говорить о трех.