В последние дни информационное пространство всколыхнули новостные сводки из Франции. Убийство журналистов в редакции газеты Сharlie Hebdo, взрыв ресторана недалеко от мечети, уличные погони и перестрелки, убийства полицейских, захваты заложников. Все это напоминает сценарий остросюжетного блокбастера или какую-то фантасмагорию. По Интернету распространились хэштеги #charliehebdo, #jesuischarlie. На акции в поддержку журналистов вышли миллионы людей, которые держали в руках изображения злополучных карикатур и надпись “Je suis Charlie”. Сегодня мы все Шарли, сегодня мы все французы. В этой связи журналисты по всему миру пишут статьи о свободе слова.

Для подавляющего большинства людей это всего лишь эпизод. Эпизод, вырванный из общего контекста. Ну террористы какие-то. Ну постреляли в кого-то. Ну захватили заложников. Раньше что ли такого не было? В связи с этими событиями мой друг начал вспоминать про Беслан и Норд-Ост. Мол то же самое. Добавив: «Вот если бы Обаму убили. Вот это была бы новость!». Не осознавая, что любой президент – это один отдельный человек, и его убийство само по себе к глобальным последствиям ведет редко.

У того, что сейчас происходит во Франции, есть большое прошлое и не менее большое будущее. Полномасштабная историческая и культурная база. Для меня это первые предвестники начала открытой войны цивилизаций. Вооруженных столкновений между разобщенной христианской цивилизацией и агрессивной,  зрелой мусульманской.

В 2005 году в свет вышел роман российской писательницы Елены Чудиновой «Мечеть парижской богоматери». Действия книги происходят в 2048 году во Франции, власть в которой захватили иммигранты-мусульмане. В стране узаконен шариат. Христианские храмы уничтожаются. Собор парижской богоматери превращен в мечеть. Не пожелавшие принять ислам французы вынуждены жить в христианском гетто. Там с простыми гражданами живут убежденные католические священники. Французы сформировали немногочисленное Сопротивление, которое действует по законам военизированной группы. Причинами подобного исхода герои книги считают либерализм, толерантность, атеизм. Когда становится известно о готовящейся мусульманами масштабной операции по ликвидации христианского гетто, участники Сопротивления и французы-немусульмане объединяются для того, чтобы захватить символ французского католицизма – Нотр-дам. Чтобы взорвать святыню и умереть вместе с ней, не сдаваясь в руки врага. Роман написан с анти-исламских и анти-либеральных позиций. По этой причине Чудинову не раз называли фашисткой и говорили о её экстремистских взглядах. А от ее высказываний бросало в дрожь французских социалистов, которые вступали с ней в полемику. Тем не менее, то, что сегодня происходит во Франции показывает, что сценарий писательницы вполне реален. А ее прогнозы вовсе не утопичны.

Со своей стороны я предлагаю разобраться, что же заготовило эту пороховую бочку внутри государства-главного оплота либерализма в Европе. Здесь нужно понимать, что нападение на редакцию “Charlie Hebdo” – это не отдельный эпизод. Это не просто террористический акт в ответ на оскорбляющие мусульман карикатуры. Более того, это не причина, а лишь повод начать стрелять в неверных. Все это может перерасти, и уже перерастает, в открытый религиозный конфликт. Все это может превратиться в полномасштабную религиозную войну, когда с одной стороны будут французы, а с другой – иммигранты-мусульмане.

У нынешней ситуации с иммигрантами во Франции есть несколько почему.

Почему № 1. Бремя вины.

У европейцев (не только французов) есть непреодолимое чувство вины перед народами мира, которых они веками угнетали, убивали, обворовывали в своих бывших колониях. Ни о каком соблюдении прав человека во время колонизации французами Алжира, Марокко и других африканских и неафриканских государств и речи не шло. Будущие либералы продолжали вести себя как настоящие варвары и уже в довольно цивилизованные периоды истории. Под шумок, пока остальной мир боролся с фашизмом, во время алжирского восстания весны 1945 года французские власти по разным оценкам перебили от 6 до 45 тысяч местных жителей, восставших против колонизаторов. Поэтому чувство вины, которым сегодня отравлено сознание европейских либералов вполне объяснимо. Можно смело сказать, что нынешние французы «отмаливают» грехи своих дедов. Их поведение на века закрепило ненависть и злобу мусульман по отношению к колонизировавшим их европейцам. 

Колонизаторское прошлое, зверства империалистов по отношению к народам третьего мира, нацизм, как чисто европейское изобретение – все это привело к необходимости взглянуть назад в прошлое и ужаснуться. В том же 1945 году образуется Организация Объединенных Наций. Мир во главе с европейскими союзниками встает на путь исправления. В уставе ООН фиксируются положения о разнообразных правах человека: неприкасаемость личности, свобода совести, равенство перед законом, право народов на самоопределение, свобода прессы и печати, запрет на принудительный труд и т.д.

Почему № 2. Политика мультикультурализма.

Следующее почему вытекает из предыдущего. Мультикультурализм явился экстраполяцией принципа прав человека на политику в отношении иммигрантов. У многих этот термин на слуху. Но давайте разберемся подробно, что такое мультикультурализм, и с чем его едят. При подробном анализе становится понятно, что не только сами права человека зафиксированы в этом принципе, но и злополучное чувство вины перед униженными в прошлом народами. В отличие от принципа «плавильного котла», принятого в США, когда все народы оставляют свои особенности в прошлом, сплавляясь в едином «котле», который превращает их в американцев, мультикультурализм стремится к сохранению индивидуальных особенностей проживающих в одном обществе этнических групп. Этот принцип также допускает, что отдельные группы индивидов могут быть освобождены от соблюдения некоторых законов в зависимости от их этнических, культурных и религиозных особенностей. На практике это выражается, например, в том, что некоторые религиозные группы могут не соблюдать нормы гуманного забоя скота. В Европе подобная ситуация не раз приводила к конфликтам, когда защитники прав животных выступали против религиозных традиций, заставляющих совершать забой скота, при котором мясо можно считать «кошерным» или «халяль».

Это допущение полностью подрывает принцип правовой системы: «все равны перед законом и судом» и даже содержит в себе дискриминационный оттенок по отношению к коренным европейцам. Эта политика изначально сделала европейцев слабее по отношению к иммигрантам, потому что последние «априори правы». Их угнетали в прошлом, им больше можно, их обижать нельзя. Считая необходимым оправдаться за ошибки прошлого, европейские правительства стали дискриминировать собственных граждан, раздавая привилегии приезжим. Это привело к тому, что иммигранты стали главными потребителями социальных льгот в развитых европейских странах. Да что там льготы! Несколько лет назад европейские политики наконец-то заговорили о таком явлении, как «цветной расизм». В своем выступлении, посвященном краху политики мультикультурализма, Дэвид Кэмерон сказал: «Когда белый человек допускает определенные высказывания в адрес человека с другим цветом кожи, мы называем его расистом. Когда арабы, чернокожие или азиаты оскорбляют белого человека, им боятся противостоять и осуждать».

Почему № 3. Столкновение цивилизаций

Профессор Гарвардского университета Самуэль Хантингтон предсказывает, что  столкновение цивилизаций в скором будущем станет доминирующим фактором мировой политики. С точки зрения Хантингтона, в основе конфликта ислама и Запада лежит разное отношение к религии как таковой. Для мусульманина ислам – это образ жизни, который также объединяет религию и политику. В то же время западный мир разделяет религию и светскую жизнь. Как и христианство в прошлом, ислам – миссионерская религия, которая основана на убеждении, что ее последователи должны обращать неверующих в свою веру. Более того, нужно помнить, что ислам – самая молодая из мировых религий. А значит и самая радикальная. Правоверные мусульмане, как само собой разумеющееся, считают свою религию самой правильной.

Остальные религии, а уж тем более светские идеологии, априори называются ложными, ущербными и неполными. Следовательно, приезжая в европейскую страну, мусульманин не считает нужным отказываться от своего обычного образа жизни, который напрямую завязан на религию. Более того, либеральные ценности, не несут в себе «сакрального смысла», и поэтому явно проигрывают ценностям мусульманским, которые имеют под собой религиозную основу, Коран и сакральное значение. Приезжая на чужую землю, мусульмане считают возможным и правильным насаждать свои привычные законы, поскольку именно они «правильны» и благословлены Аллахом. В свою очередь, неуважительное отношение мусульман к европейским ценностям ведет к взаимной неприязни между коренными жителями и приезжими. В итоге в обществе закладывается мощный конфликтный потенциал.

Первые тревожные звоночки «столкновения цивилизаций» начали возникать еще довольно давно. Правда, скандалы с хиджабами или требование мусульманской общины ввести раздельные часы посещения бассейна для мужчин и для женщин особой тревоги еще ни у кого не вызывали. В Лондоне некоторое время назад появились так называемые «шариатские патрули». Группы радикально настроенной мусульманской молодежи с наступлением темноты начали выходить на улицы, чтобы, по их собственному выражению, «защитить мусульманскую территорию от неподобающего поведения». На ютубе можно найти видео, где мусульмане заставляют лондонцев выливать алкоголь на землю, прогоняют их с территории мечети, оскорбляют девушек за «неподобающий вид». 

Ситуация, когда мусульмане не только не отказываются от своих ценностей, но и зачастую радикализируются, происходит по трем причинам: 1. во-первых, мощная сила мусульманской культуры, в основе которой лежит религия ислам. На фоне кризиса христианства в Европе, роста числа атеистов европейцы могут противопоставить исламу только толерантную либеральную идеологию, которая всегда по силе влияния будет слабее идеологии религиозной. 2. Во-вторых, растущая численность иммигрантских общин в Европе. Ощущая увеличение своего влияния, приезжие уже могут требовать для себя особых прав и привилегий, так как возрастает их социальная, демографическая и экономическая значимость. 3. Возможность быстрой коммуникации с родиной. В эпоху глобализации, когда в любую точку мира можно добраться за несколько часов, у приезжих нет никаких веских причин рвать связь с родной страной. Все эти три фактора делают интеграцию в общество пребывания фактически ненужной для приезжих. Все это ведет к росту напряженности в европейских обществах и, как следствие, Европа становится большой пороховой бочкой. Злополучные карикатуры – это лишь начало и повод, а не причина стрельбы по неверным.

К тому же, нужно понимать еще один момент. Несмотря на растущее количество атеистов в западных обществах, мы, тем не менее, все равно продолжаем испытывать на себе влияние христианства. С молоком матери мы впитываем страх смерти. Для христианина смерть страшна. Помимо инстинкта самосохранения и обычного животного страха неизвестности, каждый из нас на подкорке головного мозга, где-то очень глубоко боится, что за свои грехи попадет в ад, где «черти на сковородках жарят». А кто из нас не грешит?... Христианство запрещает убивать. Для мусульманина же убить за веру означает прямой путь в рай.  Шахиды вообще только в рай к гуриям волооким попадают. Автоматически. И в этом наша принципиальная разница. И в этом, как бы это ужасно не звучало, наша слабость. Психологически, человеку западной цивилизации гораздо сложнее взять в руки оружие и начать стрелять. У нас нет для этого «сакрального оправдания».