Все записи
09:59  /  11.02.16

1806просмотров

Рынок жилья: энциклопедия конфликтов

+T -
Поделиться:

Обвинить Райффайзенбанк в том, что 70 лет назад почтенные финансисты сотрудничали с гитлеровским режимом – это сильный ход. Впрочем, пустить по Москве реке два десятка гробов с названиями банков – тоже неплохо. Можно еще прийти к офису с детками, одетыми в тюремные робы и с надписью «Узник Societe Generale».

Протесты «валютных ипотечников» попали в фокус внимания СМИ именно из-за яркой упаковки. Граждане хорошо усвоили уроки Киселева и Ко. Следующим шагом, наверное, будет запуск мема «банкофашисты».

Между тем в правовом пространстве конфликт заемщиков с банкирами линейного (общего) решения не имеет. Потому что если власти пойдут навстречу валютным заемщикам, через какое-то время на улицу выйдут рублевые. У них тоже объективные причины: доходы упали, потерял работу, а вместе с ней – возможность выплачивать по кредиту; кто-то ведь в этом виноват? Поэтому чиновники предпочитают мягким шантажом принуждать банки договариваться с протестующими «в индивидуальном порядке». И в общественном мнении согласья нет: по данным опроса на «Эхо Москвы», 40% поддерживают митингующих, 60% считают, что «сами виноваты».

Жилье в России – больше, чем жилье. Собственная квартира – это символ, скрепа и главный резервный актив. А также самая крупная и самая важная в жизни (и нередко – единственная) сделка. В других языках – другие оттенки, но только в русском – почти прямое уподобление: «житье» - «жилье».

Оттого и высокое напряжение, и искрит в этой сфере – постоянно.

На недавнем митинге в Петербурге «валютные ипотечники» выступили вместе с обманутыми дольщиками. Тема та же, хотя и с другого боку: кто будет платить за перебитые горшки? По закону, власть не имеет права тратить бюджетные средства, чтобы помочь пострадавшим от недобросовестных застройщиков.

Обитатели зеленых пригородов яростно отстаивают свою территорию от вмешательства девелоперов. За вилы не берутся лишь по той причине, что вил в обиходе давно нет, только газонокосилки. Недавно в Токсово остановили стройку: не нужен здесь еще один многоквартирный дом! Хотя примерно с тех же позиций могли выступить и хуторяне-ингерманландцы, против первых петербургских дачников: понаехали тут…

В Парголовском массиве (проспект Тореза) основной тип застройки - «немецкие» коттеджи, двух-трехэтажные домики послевоенной постройки. Из шлакоблоков. Просторные зеленые дворы, обжитой райончик. При этом жилье уже сильно изношенное, нередко – с коммуналками, тараканами и крысами. Но чтобы его расселение имело экономический смысл, нужно увеличить и плотность застройки, и этажность.

Картина маслом: при расселении обитатели халуп бодро торгуются с инвестором. Для расселения одной «двушки» пришлось купить пять отдельных квартир. А всего, чтобы освободить 95 квартир, купили 160 – и это еще очень удачное соотношение. Но! Как только инвестор завершил расселение – на сцену (в смысле – на митинг) вышли жители соседних домов. Они категорически против масштабного нового строительства: это увеличит нагрузку на социальные объекты, приведет к дефициту парковок и т.д. Люди, знающие ситуацию, говорят, что активнее других выступает владелец свежеобустроенной мансарды из соседней высотки: сейчас у него вид на зеленый двор, а в перспективе – на другую новостройку…

Может, стоит возродить майорат? Пусть старший сын в семье имеет право сидеть на родовых квадратных аршинах. Остальным – искать счастья в иных краях, вплоть до Палестины.

Столкновение разнонаправленных интересов легко может завести в тупик любой проект. Процесс расселения вообще чреват самыми разнообразными конфликтами.

Компания «СПб Реновация», расселяя хрущевки, хлебает эту кашу полной ложкой. Дано: старая пятиэтажка одной из массовых серий. С 90% жильцов удалось договориться, но в нескольких квартирах остались «упертые» семьи, которые торгуются до последнего. Насильно выселять нельзя, по суду – тоже не получится. Если выкупать их жилье за безумные деньги – обрушится экономика проекта: такая информация немедленно просачивается в СМИ, и в соседней хрущевки жители уже в предвкушении потирают ручки. Пока в доме хоть кто-то живет, к сносу не приступить – и негде построить новый, чтобы запустить «волну» расселения. Есть, правда, еще вариант: добиваться, чтобы постройку признали аварийной. И тогда перед собственниками вместо выгодного переезда замаячит перспектива сносить дом за свой счет. Но при таком повороте уже у города возникают обязательства перед муниципальными жильцами – а чиновникам оно надо?

То же самое – с коммуналками. Бабушка из мемориальной из квартиры Бродского на Литейном уже, наверное, вошла во все учебники риэлторского дела. Сначала она хотела получить за свою комнату примерно пол-нобелевки, в рублевом эквиваленте. Потом вообще ушла в отказ. А пока в квартире живут – никаких музеев.

В прошлом году в Думе один из депутатов предлагал ввести термин «социальный экстремизм»… На самом-то деле нет никакого выхода, кроме как долго и занудно учиться искусству компромисса.

На одном полюсе – «священное право собственности». (В нашей ситуации порой даже и гипертрофированное). На другом – смутно понимаемые «государственные интересы»: дорогу надо проложить, еще какие-нибудь коммуникации. Под этим предлогом можно изъять и снести что угодно. В подтексте – привычка чиновников отождествлять с этими самыми интересами собственные «хотелки» (см. снос ларьков в Москве).

Однако стоит обратить внимание вот на что. Оттяпать кусок у соседней страны, влезть в чужой военный конфликт – это мы можем легко, такие решения принимаются на раз. А вот прекратить бесплатную приватизацию жилья пороху не хватает: пятый раз переносят.

Потому что «квартирный вопрос» - это вам не геополитика, это очень серьезно.

Комментировать Всего 1 комментарий

Сложная тема! Именно потому, что собственность на недвижимость наши граждане получили относительно недавно и отношение к ней гипертрофированное. А уж те, кто имеет "золотые" метры в лакомых уголках двух столиц, зачастую уверены, что их квартиры должны обеспечить как минимум три поколения.

Обманутые дольщики, клюнувшие на сомнительные предложения, и ипотечники, набравшие валютных кредитов и кредитов без первоначального взноса, понадеялись на "авось" и на слишком "дешёвый сыр". Неистребимые "Буратины".