Я живу одна в самом неблагополучном районе города Nска. Периодически на стенах и лестнице моей пятиэтажки появляются следы крови. Особенно неприятно контактировать с облитым кровью кодовым замком. Но это не сильно пугает меня.

В повседневной жизни я сталкиваюсь с цыганами везде.  Цыгане – моя фобия. Живут они неподалёку: там, где кончается Мамоновка и начинается Чичеринка, рядом с мостом. Я спрашиваю себя: почему я так боюсь этих цыган? Возможно, из-за их кажущегося всемогущества, они властны прочитать всё, что готовит мне моя судьба, и о чём я всё ещё, слава богу, не ведаю. Они так меня обожают. Я их любимая клиентка: голубоглазая блондинка с дурашливым видом.

- Эй, красавица! Сколько время? – кричат мне две цыганки, игнорируя других прохожих в парке. Папа учил меня, что если показать «козу» или изобразить таинственный жест, то они не тронут. Но пока что я не способна на такие импровизации.

Для меня опасность представляют все возрастные категории цыган, даже маленькие, не по годам развитые девочки, которые настойчиво желают мне мужа, с коим бы я никогда не расставалась. В условиях постоянно меняющейся картины мира исполнение их пожеланий мне кажется скорее наказанием, нежели милостью.

Даже если меня настигнет приступ деменции, никогда не забуду своё свидание вслепую с дурно пахнущим молодым цыганом. Одна мысль об этом свидании вызывает во мне нервный тик. Это самая настоящая «рваная рана моей души». А всё так хорошо начиналось: сайт знакомств, летний день, выходной, дома сидеть неохота…  И у памятника Ленину ко мне подходит цыган, потомок цирковой династии. Все мои инстинкты говорят мне вести себя естественно, чтобы не накликать беды или сглаза. В голове одна мысль – как бы потактичнее слиться. Свидание длилось долгих два часа. Сколько страстей вылилось на мою бедную голову, сколько кошмаров! Стоим на остановке. С транспортом на Володарку как всегда не везёт. Вдруг он просит мой телефон. Я шаблонно отвечаю: « Я не думаю, что мы подходим друг другу, и вряд ли мы будем встречаться». На что он решительно отворачивается от меня, винящей себя в этот момент за раненое мужское самолюбие, и садится в первую идущую маршрутку. Следом приходит шестёрка – мой троллейбус.

В настоящий момент я прилагаю все усилия, чтобы избегать словесных дуэлей и зрительных контактов с этим народом, терплю их вымогательства в пригородных автомотрисах, которыми они бесплатно пользуются, грозясь зарезать каждого нового кондуктора. Более того, я всеми силами стараюсь уверовать в то, что их вмешательство в мою жизнь происходит по воле небес. Мира и добра всем существам божьим!