Все записи
22:03  /  23.01.15

2378просмотров

Воспоминание о встрече с диссидентами Анатолием Марченко и Ларисой Богораз

+T -
Поделиться:

Еще в далекие студенческие годы в компании моих друзей возникла традиция: в последнюю неделю мая выезжать за город на природу на 2-3 дня. В этих поездках помимо отдыха среди пробуждающейся природы нам предстояло решить важный вопрос, какой маршрут мы выбираем для летнего многодневного путешествия. Маршрут каждый раз подбирался новый, еще нами не пройденный. Был еще один дополнительный повод собраться в эти дни на природе - отмечали мой день рождения. Для этой майской поездки тоже поначалу пробовали разные направления, пока не открыли для себя идеальное место. Все единодушно решили, что в конце мая будем ездить только сюда. Это место - небольшая поляна на высоком правом берегу Оки в прекрасном лиственном лесу, где в это время все цветет: черемуха, дикие яблони, ландыши, фиалки, купавки, жарки…. Это место имело еще два очень важных достоинства. Первое: отсутствие поблизости жилья, а значит, местного населения. По нашему берегу в 4 км выше по реке находится дом отдыха Велегож. И на таком же расстоянии ниже по реке стоит музей-усадьба Поленово, куда изредка приезжают туристические автобусы. Ни туристы, ни отдыхающие до нашей поляны при нас ни разу не добирались. Второе: на спуске к Оке из расщелины бьет ключ с прекрасной чистой водой. Это огромная удача, так как брать воду из реки опасно.

Но у этого замечательного места есть один серьезный недостаток – из Москвы туда добраться не так просто. Мы исследовали много вариантов. Например, на левом безлесном берегу Оки в двух километрах ниже по течению раскинулась Таруса. Но вариант с прямым автобусом Москва –Таруса сразу отпал. По этому маршруту в то время ходил небольшой всегда переполненный автобус. Уместить в нем всю нашу компанию (15-20 человек с детьми и рюкзаками) было немыслимо. Да и переправиться на другой берег в Тарусе трудно, так как ни моста, ни парома нет. Надо искать лодочника. Остановились на таком маршруте: электричкой до Серпухова (в абсолютно переполненном вагоне), там от вокзала автобусом до пристани, потом на пароходе до Велегожа и оттуда тропкой (4 км) по прекрасному лесу вдоль Оки до заветной поляны. Однако через несколько лет движение пароходов по Оке было запрещено (размываются берега, вредит нересту). Пришлось маршрут частично изменить: из Серпухова (переполненным) автобусом добираться до Тарусы и на какой-нибудь моторке переправляться на другой берег. Но вскоре всякое движение лодок по Оке тоже было запрещено (по тем же причинам). Мы снова сменили свой маршрут. На (переполненной) электричке Москва-Калуга доезжаем до станции Тарусская (за Серпуховым на правом берегу), на попутках добираемся до Велегожа, оттуда пешком. Конечно, любой из этих маршрутов непрост (палатки, дети, рюкзаки). Но попасть на заветную поляну стало для всех нас делом принципа. Зато какое чувство радости и гордости охватывает, когда добираешься до цели и убеждаешься, что заветная поляна встречает тебя в том же цветущем виде, в каком мы оставили ее год назад. Более двадцати лет подряд в конце мая мы добирались сюда, преодолевая трудности пути. Лишь однажды наша поездка в тарусские леса завершилась необычным образом.

Об этом я и собираюсь рассказать. Было это в далеком 1973 году. За сутки до намеченного дня поездки пошел сильнейший дождь. Прогнозы погоды сулили дождь и в следующие дни. Друзья стали уговаривать меня перенести мероприятия на квартиру. Сейчас я уже не помню, почему я уперся, но все же решил ехать. Понимал, что таких упертых будет мало, и предложил всем, кто соберется, утром штурмовать автобус Москва—Таруса. Рано утром под проливным дождем нам удалось погрузиться в маленький (конечно, переполненный) автобус. В автобусе наших оказалось всего пятеро: я с женой и четырехлетней дочкой и приятельница с семилетним сыном.

Через 3,5 часа мы прибыли на автостанцию в Тарусу. Дождь продолжал лить, не переставая. Пассажиры разошлись, мы стали устраиваться, готовясь к долгому ожиданию. Кроме нас на автостанции оставались две пассажирки с сумками. Они явно кого-то ждали. Неожиданно одна из дам направилась к нам и обратилась ко мне: “Я вижу, что вы собрались в лес. При таком дожде это невозможно. Предлагаю пойти к нам. Мы живем рядом. Переждете дождь, а потом продолжите свой путь”. Мы с радостью согласились. Детей надо было бы переодеть в сухое.

В это время в помещение автостанции вошел молодой крепкий мужчина, которого ждали дамы, и мы, забрав все вещи, двинулись за ним. Дом (изба с пристройками), куда нас привели, действительно был недалеко от автостанции. Минут через 10 мы уже сидели в жарко натопленной избе.

“А теперь давайте знакомиться” – сказала та дама, которая пригласила нас с собой. – “Мне кажется, что мы быстро найдем общих знакомых. Скажите, например, где Вы работаете”, - обратилась она ко мне. Я ответил, что работаю в отраслевом институте Информэлектро в лингво-математической группе Апресяна. Дама расхохоталась. “Хватило одного вопроса, чтобы понять, что мы имеем дело с людьми, близкими нам по духу. С Апресяном другие не уживаются. Я хорошо это знаю, так как одно время, как и он, работала в институте русского языка АН. Меня зовут Лариса Богораз, моя спутница Алла Богораз-Зимина (мачеха Ларисы), поэтесса, написавшая много песен на свои стихи. Думаю, что сегодня вы услышите что-нибудь из ее репертуара. Мужчина, который встречал нас, а сейчас вышел во двор, - Толя Марченко. Про себя вы расскажете, когда будем сидеть за накрытым столом”.

Напомню, что одно из запланированных нами мероприятий,- отметить день рождения. Поэтому “у нас с собой было…”. Мы выставили на стол все свои запасы и напитки. Получилось довольно симпатично. Но только хотели приступить к трапезе, как в дверь избы постучали два серьезных молодых человека. Их заинтересовали мы, прибывшие из Москвы гости. Задав несколько дежурных вопросов, они удалились. По-моему, наличие в доме детей их успокоило.

Потом нам объяснили, что Толя недавно в 1971 освободился из заключения. Ему разрешили поселиться в Тарусе (необходимые 100 км от Москвы), где он должен находиться под наблюдением.

Больше нам уже никто не мешал. Начались расспросы, разговоры и песни, песни, песни… Знакомые, но большей частью незнакомые. Пела Алла, подыгрывая себе на гитаре и заглядывая в потертую тетрадку. Дети уже спали, а мы все слушали и слушали.

В какой-то момент мы с Толей вышли во двор, и он с увлечением стал рассказывать о своих обширных планах приведения в порядок различных хозяйственных построек. Чувствовалось, что он соскучился по такой работе и сможет с ней справиться. К сожалению, этим планам не суждено было сбыться. Но тогда во дворе тарусского дома он был полон энергии и желания работать.

Утром после почти бессонной ночи мы поспешили на катер, который направлялся в сторону Серпухова. Очень тепло простились с Ларисой и Аллой. На пристань проводил нас Толя. Обнялись. Катер отошел от причала, который вскоре скрылся за поворотом Оки. Вдруг кто-то заметил, что дождь кончился, и выглянуло солнце. А у нас впереди еще целый день (для поездок на Оку мы старались освободить и понедельник). Возникла идея - выйти на берег на ближайшей пристани. Я напомнил, что у нас в рюкзаках не осталось никакой еды. Детей это не смутило. Они обещали отыскать какой-нибудь корм.

Ближайшая пристань - Поленово. Сюда не раз мы ходили пешком от нашей заветной поляны. Довольно быстро решился вопрос с едой. Неподалеку были картофельные поля, и кое-где остался недоиспользованный посадочный материал – целые картофелины. Еще удача – в рюкзаке нашлась солонка с солью. Леса поблизости не было. Палатки поставили в кустах у самой воды. Это было опрометчиво. Всю ночь не умолкали соловьи. Видимо, эти кусты были местом их обитания.

К вечеру мы были дома. Делились с друзьями впечатлениями о нашем новом знакомстве с мужественными людьми, о которых мы раньше столько слышали. К сожалению, нам больше не довелось повидаться с ними.

Я уже упоминал, что в Тарусе Толя был под строгим надзором. Вскоре по доносу он (в пятый раз) попал под суд “за злостное нарушение правил административного надзора” и сослан в Чуну на 4 года. Отбывать ссылку с ним поехала Лариса с сыном. В 1981 году он вновь был осужден на 10 лет (“антисоветская агитация и пропаганда”). Отбывал наказание в Чистополе. Там же скончался 8 декабря 1986 г. после длительной голодовки, требуя освобождения политзаключенных.

Недавно мы с женой побывали в Чистополе, были и на кладбище, оглядели тюрьму. Местные экскурсоводы непременно вставляют в свой рассказ историю “знаменитого сидельца” Толи Марченко. С Ларисой мы простились в Москве в траурном зале общества “Мемориал” 6 апреля 2004 года.