Кронпринц может быть страстным, даже бешено страстным. В своих чувствах он может возноситься на вершины бытия и беседовать там с духами, может пробовать ногой крепость льда Коцита. Он погружён в интриги, кровавые замыслы, а вокруг него течёт повседневная мещанская жизнь, и, хочешь, не хочешь, он оказывается вовлечённым в неё. Ему надо есть, надо одеваться, содержать слуг. Пребывание наследника датского престола в Виттенберге тоже, в случае чего, будет стоить ох как недёшево. В общем, от забот о деньгах никуда не деться даже Гамлету. 

Дальше речь пойдёт именно о деньгах, об имуществе, о жульничестве и суде неправедном. Я вовсе не имею в виду, что поступки героев трагедии определяются их имущественными отношениями. Конечно, нет. Однако низкие корыстные чувства и действия с одной стороны и нежелание поступаться богатством с другой так повсеместно пронизывают ткань пьесы, что несколько слов сказать о них стоит. 

И вот, Гамлет стоит в самой нижней, в буквальном смысле, точке пьесы. Эльсинор рядом на холме, а он внизу, у ямы, у разрытой могилы и слушает разговор двух простолюдинов с лопатами. 

                             Первый могильщик 

Состояние /самозащиты/ надо доказать. Без него не закон. Скажем, я теперь утоплюсь с  намерением.  Тогда  это дело троякое. Одно - я его сделал, другое - привел в исполнение, третье - совершил. С намерением она, значит, и утопилась. 

                              Второй могильщик 

Ишь ты как, кум гробокопатель... 

                              Первый могильщик 

Нет,  без  смеху. Вот тебе, скажем, вода. Хорошо. Вот, скажем, человек. Хорошо.  Вот,  скажем, идет человек к воде и топится. Хочешь не хочешь, а он идет,  вот  в  чем суть. Другой разговор - вода. Ежели найдет на него вода и потопит,  он  своей  беде  не  ответчик.  Стало  быть, кто в своей смерчи не повинен, тот своей жизни не губил.

                              Второй могильщик 

 Это по какой же статье? 

                              Первый могильщик 

О сысках и следствиях. 

(5.1.8-20) 

Забавные и странные рассуждения могильщика пародируют, почти не меняя текста, обоснования иска Hales v. Pettit, решённого в 1564 году и впоследствии включённого в "Reports" Edmund Plowden, первое собрание судебных решений английских судов.

Слушания по делу имели место лет за тридцать пять до премьеры «Гамлета», дело вошло в учебники и хрестоматии того времени, цитаты эти никого не удивляли, тем более что одним из обстоятельств дела было самоубийство. Автор адресовался к разным слоям лондонской публики. Понимающие улыбки образованных юристов были не лишними ни в каком смысле.

Однако у этого автора ничего совсем просто не бывает. Через четыреста с лишним лет после окончания процесса были найдены записные книжки судьи Дайера, который на этом процессе председательствовал. Он писал не по-английски, а на странном языке или диалекте, который назывался «юридическим французским» или «северным нормандским». Он писал не обычным почерком образованного человека, а юридическим почерком, в котором каждая буква похожа на длинную вертикальную черту с небольшими завитушками на концах, а весь текст похож на наклонный частокол. Никто, кроме профессионального юриста, прочесть эти записки не мог. Шекспир, судя по всему, прочёл.

Итак, король Гамлет умер. Истинная причина его смерти, то есть убийство короля его собственным братом Клавдием, оставалась неизвестной никому, кроме одного - двух человек. Дворянство избрало на трон Клавдия, и он, вычитая убийство, стал совершенно законным королём, легитимность которого не вызывала ни у кого никаких сомнений. Автор подчёркивает законность избрания тем, что в Норвегии тоже не так давно умер король Фортинбрас. Брат покойного занял престол и стал законным королём.

Фортинбрас умер не просто так. Он погиб в поединке со старшим Гамлетом. Между ними был заключён юридически обоснованный договор - “seal’d compact”, "договор, скреплённый по чести и закону"  - по которому в случае победы Гамлета он получает земли Фортинбраса, а в случае победы Фортинбраса Гамлет возвращает ему его земли. Это значит, что какие-то земли Фортинбраса уже перешли к Гамлету, и что Фортинбрас хотел отыграться, но снова проиграл. Кроме того, это означает, что старший Гамлет был лично очень богатым человеком.

Итак, старший Гамлет умер, его брат избран королём, его сын Гамлет приехал с континента в Эльсинор и находится там. Гамлет мрачен, Гамлет недоволен, Гамлет дерзит, Гамлет замкнулся в своей угрюмости. Заметим здесь, что право Клавдия на корону не вызывает у Гамлета ни малейших сомнений. Он считает Клавдия недостойным трона из-за его человеческих качеств, манер, недостатка ума, внешнего вида, но он ни разу не высказывает сомнений в законности наследования. В «Мышеловке» Луциан отравляет Гонзаго ради его estate. Лозинский перевёл «estate» как «держава», Пастернак как «престол». Однако estate означает имение, недвижимое имущество. Престолом через убийство Клавдий завладеть не мог. Он получил его по результатам законным образом проведённых выборов. В Средние века, а действие пьесы происходит в каком-то средневековье, выборы короля были одним из обычных способов, так сказать, заполнения трона.

Гамлет – единственный сын и вообще единственный потомок короля. Его мать Гертруда имеет право на получение вдовьей доли. Клавдий не зря во второй сцене первого акта называет её jointress. Это слово ни разу больше не используется в пьесе, но одного раза вполне достаточно. Это юридический термин, совершенно ясно обозначающий то, что Гертруда имела законное право на одну треть имущества покойного супруга, которую могла выбрать по своему желанию. Это право ясно и недвусмысленно защищалось Великой Хартией Вольностей.

Также в её права входила привилегия, называвшаяся карантином вдовы, то есть право оставаться в основном месте жительства супруга до выбора доли и отъезда в земли, включённые во вдовью долю наследства.

«Вдова после смерти супруга немедленно и беспрепятственно получает своё приданое и свою долю наследства. Она не должна платить за вдовью долю или за приданое или за наследственное имущество, которое её супруг и она имели на день его смерти. Она также может оставаться в доме её мужа в течение сорока дней после его смерти, и в этот период ей должна быть передана её вдовья доля». (Мagna Carta,Ch. 7).

Это, в частности, означало, что остальные наследники, а в рассматриваемом случае именно Гамлет, вступали в права владения только после того, как вдова определялась с долей и отбывала в свои поместья. В течение сорока дней вдова могла держать всё дело в подвешенном состоянии, не выбирая свою долю и не давая тем самым остальным наследникам получить свои доли.

Для замков, однако, имелось особое правило. Они считались крепостями, необходимыми для защиты государства, и не могли быть выбраны вдовой для её доли. Замком должен был управлять мужчина. Что бы Гертруда ни выбрала себе во время вдовьего карантина, Эльсинор должен перейти к Гамлету. Он в Эльсиноре уже у себя дома. Он живёт там и ждёт, когда уедет мать. Но она не уезжает. Вместо этого она, не дожидаясь окончания сорока дней, и это многократно указывается в пьесе, выходит замуж за Клавдия.

Надо заметить, что Клавдий, судя по всему, не был богат. Гамлет называет его королём рванья и тряпок, придворные корчат рожи за его спиной. Он знатен, но не имеет собственных средств, равных его знатности. Для разъяснения последствий такого положения в пьесе имеется фигура младшего Фортинбраса. Он сын и племянник короля, денег у него нет. Всё, что ему остаётся, это во главе младших сыновей, безземельных дворян отправиться пограбить Польшу. Многие погибнут, некоторые разбогатеют, в Норвегии станет спокойней.

И вот заключается брак Гертруды и Клавдия. В этот момент одновременно происходят два важнейших для Гамлета события. Гертруда перестаёт быть вдовой. Гертруда и Клавдий становятся супругами.

Перестав быть вдовой покойного Гамлета, Гертруда теряет статус jointress и права на вдовью долю. Всё имущество старшего Гамлета должно теперь перейти к его единственному сыну – Гамлету.

Гертруда становится женой Клавдия. По английскому праву елизаветинского времени муж и жена в смысле имущественных прав и обязанностей рассматриваются законом как одно лицо. Юридическое существование жены приостанавливается до окончания брака, и муж становится единственным, если не владельцем, то полновластным распорядителем имущества супруги. Муж и жена – одно лицо. Вот диалог, подтверждающий полное понимание Гамлетом этого факта:

Гамлет 

Я  вижу  херувима,  знающего  их.  - Ну что ж, в Англию так в Англию! - Прощайте, дорогая матушка.

Король 

Дорогой отец, хочешь ты сказать, Гамлет? 

Гамлет 

Нет  -  мать. Отец и мать - муж и жена, а муж и жена - это плоть едина. Значит,  все  равно:  прощайте,  матушка.  -  Итак,  в  Англию, вот оно что.

(Уходит.) 

(4.3.56-60).

Итак, в один и тот же момент родились два различных права на имущество покойного. Право наследника и право мужа бывшей вдовы.

Чьё право важнее? Вот тут-то и вступает в дело процесс Hales v. Pettit. Тридцать пять лет назад покончил с собой некий знатный господин. Его вдова получила права на наследство, а король получил право на конфискацию имущества самоубийцы. И тридцать пять лет назад суд под председательством судьи Дайера, записавшего всё, что представляло юридический интерес, принял решение: в случае одновременного возникновения равных прав у частного лица и у короля корона имеет преимущество.

Мало этого. Во времена Шекспира процессы о собственности имели реальные шансы на успех только, если истец мог доказать, что его собственные права были неправомерно нарушены. Но Гамлет не был собственником, поскольку не успел вступить в права владения, а Клавдий ничего у него не отобрал. Всё это время законной собственницей была Гертруда, а когда её мужем стал Клавдий, её права стали и его правами. Преимущества владения нашли своё выражение в английской поговорке: "Владение, это девять десятых закона". Имеется в виду, что владелец может быть лишён имущества, только если доводы противной стороны в девять раз сильнее.

Дела, связанные с правами на собственность было трудно вести и легко затянуть, особенно, если у противной стороны были деньги и влияние: "судебные крючки, наглость судейских" были на пользу "неправде притеснителя, высокомерию гордеца" и успешно подавляли претензии тех, кого поджимало время, и не было денег. Ни времени, ни денег не было у лишённого наследства сына.

Гамлет остался ни с чем. Пока жива Гертруда, Клавдий распоряжается её имуществом, а также несостоявшимся наследством Гамлета. Если Гертруда умрёт, его права закончатся. Всё имущество вернётся к наследнику. Если Гертруда умрёт бездетной.

Если же Гертруда родит Клавдию ребёнка, то права Клавдия продолжатся до смерти этого ребёнка, то есть с точки зрения прав Гамлета навсегда. Если Гертруда родит Клавдию ребёнка, то она станет ему не нужна. После её смерти он будет продолжать пользоваться её правами, которые перейдут к этому ребёнку, до смерти ребёнка, то есть, с его точки зрения всегда.

Клавдий убил брата, Клавдий замыслил убийство племянника. Что он Гертруде? Что ему Гертруда? Гамлет, искушённый в юридических проблемах (что он изучал в Виттенберге? Теологию, медицину или юриспруденцию?), понимает опасность и при встрече с матерью наедине, а «наедине» он только что обеспечил убийством Полония, в жёстких, даже грубых выражениях приказывает ей прекратить сексуальные отношения с Клавдием. «Не спите с дядей», а нет, так «для опыта залезьте в клетку сами, да и сломайте шею».

Знала ли Гертруда об убийстве мужа? Как Клавдий уговорил её на весьма сомнительный брак и на лишение сына наследства? Что двигало ей? Похоть? Ненависть к мужу? Глупость? Впрочем, похоть, ненависть и глупость составляют вполне гармоничную компанию. Трусость просится туда же, и Гертруда жутко перепугалась. Она сочиняет беспомощную выдумку. Клавдий не верит ни одному слову и принимает решение немедленно ликвидировать Гамлета.

Здесь кстати хочу предложить низменный, обывательский ответ на давно заданный вопрос о том, почему Гамлет так и не отомстил Клавдию. Он убил его в финале пьесы, но это была не та месть, к которой он стремился.

«В конце концов, я буду отомщен: это было твердо решено, - но самая твердость решения обязывала  меня  избегать риска.   Я   должен   был   не  только  покарать,  но  покарать безнаказанно.  Обида  не  отомщена,  если  мстителя   настигает расплата.  Она  не  отомщена  и  в  том случае, если обидчик не узнает, чья рука обрушила на него кару». Это слова Монтрезора из рассказа Эдгара По «Бочонок амонтильядо». Мысли довольно здравые, и можно предположить, что Гамлет разделял такой взгляд на сущность мести.

Представим себе, что в том обобщённом средневековье, в котором действует Гамлет, наследник престола убивает правящего монарха. Скрыть такое преступление вряд ли удастся, и его будут судить судом высших титулованных особ государства. Наказанием, наверное, будет заключение в удалённом замке и скорая смерть. Такие заключённые, как правило, долго не жили.

Теперь представим себе, что вместо несчастного Полония за портьерами прятался бы король. Гамлет убил бы его, но отношение к этому убийству было бы совсем другим. Принц крови, второе лицо государства посещает свою мать, правящую королеву в её личных покоях. Некто выдаёт своё тайное присутствие, наследник его убивает. Кто осудит его? Кто на его месте поступит иначе? Заметим, что за убийство Полония никто и не пытается привлечь Гамлета к суду. Король злится, Лаэрт безумствует, но бесперспективность иска они понимают. Гамлет будет оправдан.

Гамлет, как только представилась возможность соблюсти условия мести, сформулированные Эдгаром По, немедленно убил короля. К его нескрываемому сожалению вместо короля он убил Полония.

Итак Гертруда пытается обмануть супруга, он не верит, и дела Гамлета идут всё хуже и хуже, и он знает или предполагает это. В сцене на кладбище, там, где могильщики цитируют тексты из процесса Hales v. Pettit, там где Гамлет произносит знаменитые речи над черепом Йорика, он берёт в руки ещё один череп и говорит следующие, гораздо менее популярные слова:

«Вот ещё один. Почему бы ему не быть черепом какого-нибудь законоведа? Где теперь его крючки и каверзы, его казусы, его кляузы и тонкости? ... Хм! Быть может, в свое время этот молодец был крупным скупщиком земель, со всякими закладными, обязательствами, купчими, двойными поручительствами и взысканиями; неужели все его купчие и взыскания только к тому и привели, что его землевладельческая башка набита грязной землей? Неужели все его поручительства, даже двойные, только и обеспечили ему из всех его приобретений что длину и ширину двух рукописных крепостей? Даже его земельные акты вряд ли уместились бы в этом ящике; а сам обладатель только это и получил?» (5.1.96-98, 101-110).

Каждый из использованных юридических терминов имеет широкое истолкование. Но собранные вместе они пригодны для описания деталей договорного судебного процесса (фиктивного процесса, при котором тяжущиеся стороны не имеют разногласий и стремятся к общей цели) и процедур, обычно применявшихся для поражения наследников в правах и для облегчения фактическим владельцам продажи наследственного имущества.

Очень вероятно, что Клавдий наделал долгов. Очень вероятно, что должники готовы были подождать. Они дождались, Клавдий разбогател. Теперь надо рассчитываться, а для этого надо продать хотя бы часть земель. Способ существует, наследственное владение можно отторгнуть жульническим судебным процессом. Не в связи ли с этим появляется в пьесе Озрик? Гамлет называет его мошкой, но у этой мошки «много земли, и плодородной; если скот владеет скотиной, то его ясли всегда будут стоять у королевского стола; это скворец, но, как я сказал, пространный во владении грязью». Озрик богат, он приближен к королю. Он может быть представителем крупных землевладельцев, которым задолжал Клавдий, может быть обобщённой фигурой.

Продажа земель сделает ненужными и Гамлета и Гертруду. Надежды на наследство рушатся, выхода нет, последняя сцена заканчивает этот клубок финансовых отношений. Вонзая рапиру в грудь Клавдия, Гамлет восклицает: 

Вот, блудодей, убийца окаянный,

Пей свой напиток! Вот тебе твой жемчуг!

Ступай за матерью моей!

Клавдий перед началом поединка бросил крупную жемчужину в кубок с вином, обещая выпить этот кубок за здоровье Гамлета. Об этой-то жемчужине и говорит Гамлет. Но говорит он не только об этом. В оригинале это звучит так:

Here, thou incestuous, murd'rous, damned Dane,  Drink off this potion! Is thy union here?  Follow my mother.

Union значит крупный жемчуг, но более распространённое значение этого слова – союз, в том числе и брачный союз. 

Проклятый Дан, убийца и развратник,

Упейся зельем! В нём союз твой брачный?

Ступай за матерью моей.

Все участники интриги умерли, имущество осталось. Долго ждать не приходится, на сцене появляется Фортинбрас и говорит:

 На это царство мне даны права,И заявить их мне велит мой жребий. 

Наследственная линия дома Гамлетов прервалась, и права на их недвижимую собственность возвращаются к собственнику, у которого они были получены. Статьи “seal’d compact” - "договора, скреплённого по чести и закону" между старыми королями, нам неизвестны, но следующая из них реальность достаточно очевидна: наследственные земли перешли от одного короля к другому и вернулись обратно.