Все записи
10:42  /  3.06.15

24604просмотра

Воспоминания моей бабушки. После войны (часть 6)

+T -
Поделиться:

 

Предыдущие главы о жизни моей бабушки в войну и немецкую оккупацию можно прочитать здесь:  Часть 1 | Часть 2Часть 3 | Часть 4 | Часть 5. Освобождение Бобруйска

***

- Ты будешь шестьдесят пятой, - заявила женщина, перекрикивая бабий гвалт, и, послюнявив карандаш, быстро вывела на запястье Нелли заветную цифру. Не успела она дорисовать палочку у пятерки, как Неллю оттеснили, зажали плечами в тиски и выплюнули из толпы.

Девушка одернула платье - как только на лоскуты не порвали, оголтелые - и,  прижимая левой рукой к груди заветные карточки, отошла чуть дальше и присела на лавочку около утопающего в зелени палисадника, решив подождать в стороне. Ну что же... Вчера, придя к магазину в семь утра, она была сто сорок шестой. Сегодня в полшестого утра уже шестьдесят пятой. Шанс получить хлеб хоть невелик, но все-таки есть. Если не получится, то завтра придется занимать очередь в четыре утра.

До открытия оставалось более трех часов. Нелля на секунду задумалась, не переждать ли ей это время дома, но тут же решила, что рисковать не стоит. Лучше остаться здесь - мало ли что.

К магазину прибывало все больше и больше народа. Пробраться к расписывающей на руках номера женщине стало практически невозможно. Гвалт становился громче. Толпа бурлила нетерпением и агрессией. 

- А откедова это ты такая умная выискалась?! - долетел до Нелли возмущенный голос. - Это хто это табе право дал тут распоряжаться и номера всем раздавать?

Ответ попытавшейся упорядочить очередь женщины потонул в море присоединившихся к хабалистой скандалистке криков негодования. Нелля почувствовала, как внутри нее начинает возрастать напряжение от предчувствия, что и на этот раз без кулаков и отчаянной работы локтями в магазин будет не пробраться. Хлеба на всех не хватало и, как и везде, добыча доставалась сильнейшему. Пытаясь сохранить лицо, она уже три дня не могла пробраться внутрь. Но сегодня Нелля была готова на штурм. Чем она хуже или слабее других? Есть ей хотелось не меньше, чем остальным. Две сотки огорода хоть и давали какой-то урожай, но хлеб был ценен не только сам по себе, но и как самое лучшее средство для обмена на рынке. На мясо, например.

Мимо нее по направлению к бушующей толпе, принципиально не глядя в ее сторону, прошла баба Юзефа. Девушка с грустью посмотрела ей вслед и тяжело вздохнула.

Вот уже больше года прошло после освобождения Бобруйска от немцев и почти три месяца после окончания войны, как бабушка полностью перестала быть для нее родным человеком. Вернее, бабушка решила, что у нее теперь нет ничего общего ни с Капитолиной, ни с Неллей, ни с Виликом.

Отодвинутая в сторону во время оккупационного лихолетья  неприязнь, когда на первое место выступил инстинкт самосохранения, четко дававший понять, что в одиночку в войну не выжить, в мирное время снова воцарилась в бабушкиной душе. Еще более окрепшая за годы бездействия. Нелля даже знала, когда именно все снова перевернулось с ног на голову. Ей уже шел семнадцатый год, и она стала понимать в отношениях между взрослыми людьми намного больше, чем в 39-ом, когда арестовали ее папу.

Все вернулось вместе с возвращением с фронта родного папиного брата - дяди Стасика. Красивый статный поляк еще до войны, как оказалось, безответно был влюблен в жену старшего брата. Война не убила это чувство и его тоскливые взгляды вслед невестке не остались незамеченными как со стороны Нелли, так и со стороны бабы Юзи. Знахарка, "потеряв одного сына, влюбившегося в эту фифу из Ленинграда" вместо польки Гануси, так обожаемой Юзефой за кровь и веру, вдруг осознала, что и второй ее сын неравнодушен к "этой ведьме", которой, конечно же, было в этом плане очень далеко до ведьмы Юзефы, вылечившей своими заговорами главного прокурора города от сильнейшей рожи на ноге, после чего теперь ни один милиционер не отваживался сгонять Юзефу с насиженного места на перекрестке улиц Гоголя и Крылова, где она весьма бойко торговала жареными семечками. Ненависть свекрови, почувствовавшей даже в этом свою власть, прорвалась наружу, захлестнув не только Капитолину, но и ее детей.

Потеряв бабу Юзю из вида, Нелля посмотрела по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом за что-то кроме толпы у магазина. Ей это сразу же удалось. В начале улицы появились десятка два пленных немцев, сопровождаемых конвоем солдат с автоматами.

Девушка наблюдала, как немцы подошли к огромной куче из булыжников и колотого кирпича - таких свалок в городе оставалось уже не так много - и, получив разрешение от конвоиров, присели около нее на землю, видимо, ожидая грузовик, в который они должны будут погрузить весь этот мусор.

Ведь как странно... Война только закончилась, а у Нелли присутствовало ощущение, что это был всего лишь страшный долгий сон. Поэтому каждый раз, когда она видела немцев, которых активно использовали на уборке и восстановлении города, она вздрагивала, потому что сон, который хотелось забыть, врывался в реальность тяжелыми воспоминаниями...

Из них ее вырвал лязгающий звук открывающегося засова. На секунду на улице воцарилась тишина, а потом прорвало. Нелля вскочила с лавки и побежала ко входу в магазин.

Номер на руке был бесполезен: толпа хлынула в распахнутую дверь - лишь бы оказаться у прилавка.

Девушка врезалась в нее и, усиленно работая локтями, оказалась внутри. Разобраться - кто за кем - не было никакой возможности. Пробраться ближе  - тоже. Кто-то сильно ударил ее в бок. На секунду растерялась - оттеснили назад. Люди выкрикивал свои номера, но голоса тонули во всеобщем гвалте. У прилавка ругались. К выходу потянулись те, кому повезло быть в первых рядах. Получив хлеб, они, прижимая заветную ношу к груди, вырывались на свежий воздух: дышать в магазине было невозможно.

- Как закончился? - донесся до Нелли минут через сорок возмущенный крик. - Не может этого быть!

Снова не успела... Неужели так быстро? Опять ругань. Зажатая в толпе, Нелля попыталась привстать на цыпочки, чтобы разглядеть прилавок. Бесполезно. Ничего не видно.

- Уходите! На сегодня все!

Толпа качнулась в сторону выхода, фактически выдавив Неллю из магазина. Оказавшись на улице, она глубоко вдохнула в себя свежий воздух.

- Нет! Люди! Да вы только посмотрите!!! Мы голодаем, а эти скоты жрут как ни в чем не бывало!!! - вдруг раздался уже знакомый вопль хабалки.

Нелля вместе с остальными как по команде повернула голову в сторону горы с кирпичами, около которой пленные немцы под охраной конвоя имели наглость получить из подъехавшей к ним машины скудный завтрак на глазах у выдворенных из магазина людей.

Небритые, в старых, выгоревших на солнце, но весьма чистых серых мундирах без погон и нашивок, немцы сидели на земле и активно прихлебывали из мисок, надкусывая хлеб.

Разочарование и злость, рожденные в магазине, наконец-таки нашли свое применение. Возглавляемая истеричной торговкой толпа хлынула в сторону бывших завоевателей.

В Нелле тоже сначала клокотало возмущение. Она вдруг очень отчетливо вспомнила тех военнопленных, которые поздней осенью сорок первого года рыли траншею в их огороде: обтянутые кожей черепа с ввалившимися щеками, окровавленные босые ноги, разорванные в лохмотья гимнастерки... И как они, воровато оборачиваясь, рыскали руками по омертвевшим листьям клубники, пытаясь найти хоть одну ягодку, потому что пухли от голода. И тут вот эти - которых кормят.

Но всё же она не поддалась стадному инстинкту и вместе с несколькими женщинами осталась стоять на крыльце в то время как немцы, увидев бежавших на них людей с перекошенными от ненависти лицами, побросали миски с едой и попытались спрятаться за спинами охранявших их солдат.

Наблюдая, как немцы испуганно жмутся друг к другу словно загнанные в западню зверьки, злость внутри начала уступать место жалости... Матка Боска, что сейчас будет?

- Всем стоять! - раздался резкий окрик офицера.

Солдаты преградили людям дорогу, направив на них дула автоматов. Толпа тут же остановилась и вспенилась, не добежав до пленных каких-то десяти метров.

- Почему вы их кормите?! Нам хлеба не достается, а эти ироды жрут как ни в чем не бывало? - раздались возмущенные выкрики.

Офицер, поняв, что толпа готова к диалогу, демонстративно вложил пистолет в кобуру и сделал несколько шагов вперед.

- Что вы хотите? Разорвать их? Вам станет от этого легче? Хлеб появится?

Тишина.

- Расходитесь по домам, граждане. Не заставляйте нас стрелять в вас. Самосуда я не допущу.

Его голос звучал четко и спокойно. По глазам видно: этот - не допустит.

Нелля облегченно вздохнула, спустилась с крыльца и направилась к дому. Свернув на свою улицу, она медленно пошла мимо домов, с каждым из которых была связана теперь своя военная история.

Вот дом Бобровичей... Они сдали в немецкую комендатуру еврейскую девочку... Вернувшиеся из партизанского отряда после освобождения Бобруйска старшие сын и дочь даже не зашли на порог к родителям: попросили вынести их вещи и уехали. Как уехала с немецким офицером и их младшая дочь. Только она - в Германию, а старшие дети - в Минск. Продолжать работу врачами. Родителей арестовали в июле сорок пятого и расстреляли. А в их доме после расстрела поселился тот самый главный прокурор города, которого от рожи вылечила баба Юзя.

Вот дом Квасневских. Два года они скрывали от немцев еврейскую девочку, выхваченную Неллей из толпы обреченных людей, загоняемых в еврейское гетто и нашедших мучительное упокоение в ямах под Каменкой. Буквально две недели назад на пороге дома дяди Анджея появились дальние родственники малышки и забрали ее в свою семью, поклонившись Квасневским до земли...

Вот дом расстрелянных немцами Брезовских, в котором поселилась семья летчика. После освобождения в городе разместили лётную часть. Нелля с Виликом до мая сорок пятого часто ходили к аэродрому и, присев на землю, издалека наблюдали, как взлетают и садятся железные птицы с красными звездами на крыльях. Эти машины и пугали и притягивали одновременно. И люди ими управляли, как казалось брату и сестре, особенные. И красивые.

- Вот вырасту - стану летчиком! - не раз громко говорил Вилик. "А я выйду замуж за лётчика",- не раз тихо про себя думала Нелля.

А пока они облегченно вздыхали и бурно радовались, когда самолеты возвращались с боевого задания целыми и невредимыми. А когда не возвращались - понуро молча брели домой и сразу же ложились спать в надежде поскорее забыть, как это бывает, когда в печали сжимается сердце.

Только вот, наверное, не суждено ей забыть это чувство. Оно приходит снова и снова. Ну как заставить не болеть сердце, когда каждый день проходишь мимо места, где раньше стоял Яшин дом, сгоревший во время бомбежек? Как забыть друга? И как забыть - как именно он был убит?

Нелля ускорила шаг и уже через пять минут вошла в дом. Мамы дома не было. Летом сорок четвертого Капитолина вернулась на свою родную ткацкую фабрику, на которой работала до войны. Вместе с сотнями других женщин она теперь шила военную форму. Вилика тоже не было. Видимо, пошел с пацанами на речку.

Проведя в домашних хлопотах целый день, Нелля даже не заметила, как наступил поздний вечер. Уже и Вилик вернулся домой, и покормить она его успела, а мама пока так и не появилась. Честно говоря, это было странно, потому что смена на фабрике начиналась в шесть утра и Капитолина старалась как можно раньше ложиться спать. Кроме Натальи, которая пропала во время бомбежек города, подруг у мамы не было. Высокомерная красавица из Ленинграда не без помощи сварливого языка бабы Юзи не вызывала у местных женщин особо теплых чувств.

Когда часы на стене показали одиннадцать вечера, Нелля стала волноваться не на шутку. Сидеть и ждать было просто невыносимо.

- Пойду поищу маму, - не выдержав бездействия, сказала Нелля Вилику, надевая туфли.

- Я с тобой!

- Нет. Ты сиди дома. Вдруг мама придет, а  нас нет? Что она подумает?

Вилик разочарованно вздохнул, но остался сидеть на месте. Сестра была права.

Нелля быстрым шагом вышла на улицу и направилась в сторону фабрики. Благо до нее было недалеко. Невольно перешла на бег. Ворота оказались запертыми. Прислонившись спиной к забору и немного отдышавшись, девушка начала судорожно думать - куда бежать дальше. Под ложечкой предательски засосало. Волнение постепенно начало вытесняться испугом. Где мама? Что с ней случилось? Внезапно мысль: а вдруг она уже пришла и ждет ее дома? Рванула к дому. Вбежала на крыльцо и с надеждой распахнула дверь.

- Ну что? Нашла?

Вилик был один...

- Нет. На фабрике никого. Побегу в больницу. Может, она там?

В больнице ей сказали, что ее мама к ним не поступала. Секунды облегчения, сменившиеся еще большим страхом. Ну не могла мама просто так, не предупредив, куда-то сама пойти. Значит, что-то случилось! Матка Боска, только бы мамочка была жива!

На глаза начали наворачиваться слезы. Нелля бежала по улицам, еле различая сквозь влажную пелену дорогу в темноте. "Мама! Мамочка! Зачем ты меня так пугаешь?"

В милиции Капитолины тоже не оказалось. Дежуривший старшина предложил дождаться утра и прийти завтра, если мама не объявится. На Неллино робкое "а Вы сейчас не можете начать ее искать?" ответил отказом, присовокупив что-то типа "может, отдыхает с кем-то". Нелле хотелось выплюнуть ему в лицо оскорбление - как он может так говорить о ее маме - но вовремя взяла себя в руки.

Домой снова бегом. Хоть бы мама была там! Ох и выскажет она тогда ей!

Но дома ее снова встретил Вилик...

Заснули дети только под утро. Для Нелли это, скорее, был не сон, а мучительное ворочание с боку на бок. В семь утра она уже вместе с Виликом - на этот раз брат категорически отказался сидеть дома - снова направилась на фабрику им. Дзержинского. Там их ждало очередное разочарование - Капитолина не пришла на работу.

- Что будем делать? - жалобно посмотрел Вилик снизу вверх на сестру, которая обязательно что-нибудь придумает.

На фабрике были. В больнице были. В милиции были... Где еще не были? Где? Ответ пришел быстро. Нет... Не может быть... Даже ходить не стоит...

Вилик, внимательно наблюдавший за сестрой, нетерпеливо воскликнул:

- Ну что? Придумала?

Ладно. Надо сходить и туда. Вздохнув и крепко взяв Виллика за руку, она уверенным шагом направилась в сторону Чонгарской улицы. Пройдя через рынок, они оказались около красного кирпичного здания. Вилик недоуменно посмотрел на Неллю.

- Ты думаешь, что она там? - недоверчиво спросил он.

- Нет. Мы просто убедимся, что ее там нет. Я больше не знаю, где ее искать...

Вошли.

- Как вы говорите зовут Вашу маму? - зачем-то очень громко спросил их мужчина, в кабинет которого Неллю и Вилика проводил дежурный с проходной.

- Станкевич Капитолина Петровна, - почему-то также громко ответила Нелля и смутилась.

- Станкевич? Нет. К нам такая не поступала. Обратитесь в милицию. Или в больницу.

- Мы уже там были. Ее там нет.

Мужчина развел руками.

- Ну, тогда я не знаю, чем вам помочь.

- И что же нам теперь делать?

Мужчина равнодушно пожал плечами.

- Не знаю. Напишите заявление в милицию. Они поищут, - и слегка хлопнул ладонями по столу, показывая тем самым, что разговор окончен. Но Нелля и сама не хотела здесь задерживаться.

Выйдя из здания НКВД на улицу, они в нерешительности остановились, растерянно глядя по сторонам.

- Пойдем домой. Может, еще что-то придумаем...

Когда Нелля и Вилик подошли к дому, они с удивлением увидели, что дверь в дом распахнула настежь.

- Мама! - воскликнул Вилик и рванул вверх по лестнице. Нелля за ним. Вбежала и остановилась как вкопанная: внутри все было перевернуто вверх дном. Распахнутые двери шкафов и выдвинутые пустые ящики комода. Голые стены без часов и зеркала. Осколки разбитых стаканов на полу. Окна без занавесок. Из дома вынесли все, что можно было унести: матрацы, белье, посуду, мамины любимые фарфоровые статуэтки, которые она привезла с собой из Ленинграда и всю войну вместе с красивой посудой прятала от немцев в дровах. Только месяц назад все достала и расставила по своим местам, вернув тем самым в дом ощущение довоенной жизни.

У Нелли подкосились ноги. Схватившись за спинку стула, она безвольно рухнула на него, пытаясь осознать - что произошло. Раздались шаги. Нелля обернулась и увидела бабу Юзю, стоявшую на пороге и мрачным взглядом обводившую пустую комнату.

- Допрыгалась ваша мама! Я так и знала, что этим закончится! Говорила ей - не доставай добро. Пусть пока полежит!

- За что? - почти неслышно, одними губами выдохнула Нелля.

- Раз забрали, значит есть за что! Враг ваша мама! Вот так!

В Нелле заклокотала злоба. Она бабушке всё прощала - и ее равнодушие, и нелюбовь. Но вот это...

- Папа тоже враг? - с вызовом глядя в глаза бабушке процедила девушка.

Юзефа явно растерялась. Нелля продолжала сверлить ее взглядом. Бабушка, так и не придумав, что ответить по поводу своего сына, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Натянутые до предела струны лопнули. Сначала начали трястись руки, затем заколотилось все тело, а потом хлынули слезы. Сжимая зубы до боли в челюсти, Нелля сползла со стула на пол, свернулась в комочек и завыла. Ей было очень больно. И очень страшно. За маму. Осознание того, что маму арестовали и, возможно, больше она ее никогда не увидит, разрывало ее на части. Она еще не думала - за что так поступили с ними. Как и не думала пока, как дальше будет жить одна с младшим братом и на какие средства. Она просто поняла, что мир в одночасье перевернулся. И что ей даже в войну не было так больно, как сейчас. Потому что даже в войну не так страшно, когда мама рядом. Хоть она это и поняла только сейчас, когда их так жестоко оторвали друг от друга. Как она там сейчас? Как ей, наверное, тоже страшно! За себя. За Неллю. За Вилика.

Нелля почувствовала руку брата, тихонечко гладящего ее по волосам, пытаясь успокоить. Присев, она схватила его в охапку, прижала его к себе и стала медленно раскачиваться из стороны в сторону, как делала это, когда он был совсем маленьким и просыпался ночью.

Долго они еще сидели так на полу разграбленного дома, пытаясь успокоиться. Шестнадцатилетняя девушка и восьмилетний мальчик.

Как жить дальше - Нелля пока не знала. Как и не знала о том, что в то время, когда она стояла в сером кабинете перед равнодушным мужчиной за письменным столом, в пяти метрах от нее, за тонкой перегородкой, сидела привязанной к стулу ее мама. А рот ей зажимала крепкая мужская ладонь. Зажимала так сильно, что кричать Капитолина, услышавшая голос своего ребенка, могла только распухшим от слез глазами...

(Продолжение следует)

Предыдущие главы о жизни моей бабушки в войну и немецкую оккупацию можно прочитать здесь:  Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5. Освобождение Бобруйска