[stamp-one]Политолог, руководитель аналитического департамента Центра политических технологий Татьяна Становая рассказала «Снобу», чем задержание министра экономического развития Алексея Улюкаева схоже с арестом Никиты Белых, чем оно отличается от других уголовных дел, инициированных ФСБ, и что в этой истории настораживает больше всего.

У нас слишком мало информации, чтобы разобраться, что происходит на самом деле. Я бы напомнила историю Никиты Белых: как только появилась новость о его задержании, реакция была идентичной — шок, непонимание, доминировала позиция, что его подставили. Почти все эксперты и многие журналисты полагали, что речь идет о политическом преследовании системных либералов. Когда фактов стало больше, появилось и больше трезвых оценок, в меньшей степени связанных с политикой. Самой популярной стала версия, что ФСБ не ищет тех, кого можно подставить, а бьет по слабым местам системы: мы знаем про черные кассы губернаторов, про высокий уровень коррупции на всех уровнях. Мы можем много рассуждать, кто больше виноват — чиновник, берущий взятки, или система, которая его к этому толкает, — но смысл в том, что российская власть построена на коррупции. И при желании достаточно просто завести дело против какого угодно чиновника.

Мы не можем рассуждать, подстава ли история Улюкаева, или все же действия, запрещенные Уголовным кодексом, имели место. Но в ней есть две очень странных вещи. Во-первых, нам сообщили, что следить за Улюкаевым начали примерно год назад — задолго до того, как была одобрена сделка о покупке «Башнефти» «Роснефтью». Очевидно, необходимость следить за Улюкаевым была связана с чем-то другим, но мы еще не знаем, с чем.

Во-вторых — и об этом уже многие говорят, — непонятно, как вообще Улюкаев мог помешать этой сделке: сложно себе представить ситуацию, в которой он вымогает взятку у Сечина. Аппаратный вес двух этих фигур просто несопоставим. Улюкаев — один из самых слабых министров правительства, от него по большому счету ничего не зависит. Решение о продаже «Башнефти» принималось лично Путиным — невероятно, если Улюкаев вдруг заявил, что отказывается подписать заключение Минэкономразвития. Мы видели, как трудно было Сечину продавить решение о приватизации «Башнефти», но была масса других ситуаций, когда «Роснефти» приходилось по десять раз ходить к Путину, чтобы продавить интересы компании вопреки позиции правительства — странно, если Улюкаев стал препятствием.

На мой взгляд, с одной стороны, мы наблюдаем последствия институциональной и политической слабости правительства. С другой — задержание Улюкаева можно поставить в один ряд с остальными уголовными делами, которые ведет ФСБ: и Бельянинова, и Белых, и множества других губернаторов, и заместителя Мединского и так далее. Как бы это не было связано с тем, что ФСБ дан карт-бланш: берут всех, кто не способен себя защитить без прямой поддержки Путина. Улюкаев в правительстве фигура техническая, он не служил с Путиным, не является его близким соратником. А в условиях, когда дела заводят даже на сослуживцев и друзей Путина, что говорить о простых министрах, назначенных на должности символически, а не для того, чтобы проводить в жизнь свои идеи и реформы.

Кроме того, меня настораживает позиция «Роснефти». «Новая газета» предполагает, что за задержанием Улюкаева стоит Олег Феоктисов, недавно ушедший из ФСБ и возглавивший службу безопасности «Роснефти». С другой стороны — Life говорит о том, что решение о приватизации «Башнефти», кажется, было не совсем законным, и напоминает о долгах «Роснефти», которой не стоило вкладываться в покупку с такими финансовыми проблемами. Складывается странная картина: будто «Роснефть» стоит за задержанием Улюкаева, но при этом в СМИ, близких к силовикам, «Роснефть» почему-то начинают критиковать.

По всей видимости одного объяснения происходящему быть не может. Мы видим хаос: несколько игроков, преследуя свои цели, выступают одновременно и жертвами, и нападающими. Вопросов, в результате, намного больше, чем ответов.

Записала Анна Карпова.