Все записи
15:35  /  10.12.15

1173просмотра

Как я брала интервью у Джима Морриссона

+T -
Поделиться:

Проснувшись на мансарде дачного дома под Берлином, я разглядывала пар, вытекающий струйкой изо рта. Как выяснилось намедни, дом был неудачно ограблен.

"Ограбление по-немецки" выглядело ограблением только снаружи: дверь и окно были вскрыты. 

При этом, внутри - почти все на своих местах: ни белый ковролин в гостиной, ни винный погреб не пострадали. Остались нетронутыми и статуи Будды, и кресла Икея. Воры позволили себе разве что нарушить порядок вещей в ящике для белья. По всей видимости, им не терпелось обнаружить среди пододеяльников хоть какую-то ценность. В результате - поруганные полотенца и обесчестенное постельное белье, валяются на белом ковролине, не оставляя сомнений, что на дом, в котором Влад не был с самого лета, было совершено покушение. То есть, ограбление оказалось неудачным для них и вполне удачно для хозяина.

Домик на окраине Берлина окутывал необычный плющ, который оказался декоративным виноградом. Во дворе застыло небольшое озеро, в котором летом цвели лотосы. Все грецкие орехи, опавшие еще осенью, успели растащить шустрые белки. 

- Я предупреждал, что дом летний, - сказал Влад, когда я по лестнице сползла вниз. Несмотря на то, что печку топили всю ночь, дома было более чем свежо. 

Мы почистили зубы и вышли на улицу. 

Берлинская зима тут же воскресила в памяти прошедший вечер. Он прошел на редкость интенсивно... Встреча с Владом в Берлине почти год спустя и сразу миллион событий,  переплетений. 

Мы познакомились в Индии, и оказавшись в Берлине проездом, я уже на днях собиралась вылетать в индийский город Ченнай.

Влад был "коренным зубом" Берлина, с тех пор как эмигрировал сюда с Богатырского проспекта Санкт-Петербурга. Когда приморский район был еще практически пригородом, Влад соседствовал с Ильей Беляевым, именно он познакомил Илью с учителем Тоши. В совеское время Тоши балансировал на грани фола, ибо не имел постоянного места жительства, официально не работал, в партии не состоял, много путешествовал по местам силы, за что мог легко получить статью за "тунеядство". Удивительно, а может, и наоборот, но именно в таких обстоятельствах Тоши, несмотря на довольно юный возраст, стал тем, кого люди до сих воспринимают своим  Учителем. Тоши давно уже нет, просветленных "на рынке" появилось на любой вкус и цвет, но история об этом молодом Учителе сохранилась... 

Уехав из Питера, Влад провел несколько лет в Тибетском ските, путешествовал по Индии, зимовал в Гокарне с Д.Дибровым. Тот однажды рассказал, как брал интервью у даоса. Дибров спросил его, может ли монах показать чудо, а именно покинуть студию, растворившись прямо в прямом эфире. Монах тогда отказался, объяснив, что демонстрация чудес запрещена. Поскольку все свидетели чуда становятся его сооучастниками, отчего у них меняется карма, а тот кто показывает, становится ответственным за последствия. 

Однако, монах фокус все же показал: разрубил купюрой бамбук.

Мы передвигались с Владом по Берлину, курсируя от японской рождественской ярмарки в Арене до свето-концерта в кирхе, и затем поужинав в турецком ресторане, зашли на аперитив в "Номад" - единственный бар, атмосфера которого по словам Влада, напоминала ему Гоа. Мы разговаривали о метафизике, об эмигрантах и разных философских концепциях у немцев и русских - даже в таких бытовых вопросах, как дружба или например, мама. 

"Мама и ребенок" для немца звучит как два юридических лица, - объяснил Влад. 

Он рассказывал о своих встречах с Джемалем Гейдаром, Виктором Пелевиным. Историю о том, как в Берлине встречали в первый раз Кастанеду. Тогда вместо Кастанеды приехал кто-то другой, но все равно было интересно.

 Кроме того, мы обнаружили несколько общих друзей, Симу, Валеру Алахова и Сергея Рантгама.

Пока в морозном энтузиазме Влад обходил свои владения, я получила известие о том, что мой рейс в Индию отменен. Из-за сильнейшего наводнения в Ченнае, город оказался блокированным - отключено электричество и закрыт аэропорт. 

Тут же пришел месседж от Стивена. Он сообщал, что уже в замке, даже сумел прислать точную локацию по навигатору. "Приезжай если хочешь. Небольшой городок Бейезенштадт, на юго-запад от Берлина". 

- Mindblowing!  - добавил он.

Стивен рассказывал, что один русский режиссер пригласил его сняться в кино. Кино про последние дни Джимма Морриссона. Так я решила, что пока не откроется сообщение с Ченнаем, можно пересидеть в замке в Беезенштадте.

И стала думать, как добраться до замка. Оставив у друзей Влада чемодан, я добралась до  автовокзала.

- Один билет до Халле, пожалуйста.

Ждать пришлось около часа, и кассирша подсказала, что я могу поймать WiFi в лобби отеля, расположенного прямо у вокзала. Отправив сообщение Стивену с указанием времени прибытия, я села на автобус. Дорога заняла не более 2 часов. Водителем автобуса была молодая изящная  девушка, а стюардом был, судя по всему, ее бойфриенд. Он все дорогу развлекал девушку, суя под нос очередной ролик с Ютюба на телефоне, пока она своими ручонками поворачивала огромный руль, что заставляло двухтажный автобус по-немецки - то есть слегка - заваливаться на бок. 

В Халле меня никто не встретил, поэтому пришлось узнавать в местном ЖД вокзале о наличии электричек до Беезенштата. На вокзале сказали, что требуется другой автобус, который придёт только через два часа. Я попыталась уехать из Халле до Беезендштадта автостопом, но попытка провалилась.

Наконец, в назначное время я подошла к автобусной остановке, ещё раз уточнила у водителя направление маршрута. Прямо на остановке двое подростков забивали трубку гашишом. Один из подростков явно занимался спортом, потому что имел накаченный торс, но при этом не имел ног и продвигался на чем-то похожим на скейтборт. Он обладал шикарным вкусом, был модно подстрижен и одет. Второй парень, был видимо его друг и сопровождающий. Они шутили, и явно искали неприятностей. Поскольку кроме меня и ещё одной женщины на остановке никого не было, то неприятности казались им в этот вечер недостижимыми. 

Автобус долго не трогался. Наконец, водитель обратился к двум парням, которые сели в хвосте. Вероятно, он уточнил у них наличие билетов. Парень без ног шустро проследовал к нему и долго о чем-то объяснился. Потом водитель куда-то позвонил, и я услышала слово "интернат". Наверное, эти двое сбежали в Халле погулять, но теперь должны были вернуться домой в интернат, а денег на проезд у них не было.

Наконец, мы отъехали.

Дорога заняла ещё около часа:  автобус по пути заезжал во все маленькие городишки. В кукольных домиках горели рождественский огни, елки, а на улицах совершенно не было людей. Затем водитель закурил, и в автобусе запахло дымом. Судя по всему, единственные пассажиры в виде меня и тех двоих интернатских парней не казались ему препятствием. Когда мы въехали в Беззенштадт, я пыталась раздглядеть из окна названия улиц. Когда автобус остановился прямо посреди небольшой улици, вощеной камнем, водитель оглянулся в мою сторону.

Я вышла. Первое, что открылось по правую руку, был дворец. С балкона его посвечивали софиты, которые обычно используются при съёмках кинофильмов. Последний раз мне такое попадалось пару лет назад, когда случайно набрела на съемки боллиувудского фильма в столице Камбоджи. Прямо у королевского дворца, на набережной Пном-Пеня, где крыс ничуть не меньше, чем людей, а в церквях вместо свеч зажигают благовония, в темноте позднего вечера, прямо передо мной предстал пылающий дом. Резкое световое переживание ослепило меня, когда я возращалась в отель после длительной прогулки по "полям смерти". Подойдя тогда чуть ближе, оказалось, что дом со всех сторон был окружен софитами, прикрытыми крадратными отражателями, чтобы свет, не рассеиваясь, был еще более направлен на главных героев.

Вспоминая тот случай в Камбодже, я незаметно для себя, вошла в ворота неизвестного мне здания в неизвестном городе Беезенштрадт, и преодолев внутренний двор размером с вестибюль станции метро, подошла прямо под балкон.

Все ещё не понимая, по тому ли адресу, я крутила головой, пытаясь разглядеть в кромешной тьме какие-либо указатели на стенах. Свет на балконе был очень ярким, но не доставал даже до середины здания. Кроме того, меня смущало совершенное отсутствие звуков. Дворец выглядел настолько огромным, что детские велосипеды рядом с ним смотрелись как миниатюры рук Левши. Здесь же были припаркованы автомобили совершенно разных эпох. Прямо под  балконом стоял мерседес 60-х годов выпуска в изумительно-безупречном состоянии.

Наконец, я позвонила в дверь, потом снова и снова, но звонок видимо не работал. Каких -либо звуков из дома не доносилось. Позвонить с телефона я не могла. Начав сомневаться, я вышла обратно на дорогу, в надежде встретить кого-то из местных жителей. Но на улице не было ни души. Пройдя в обе стороны, я обнаруживала, что на каждом из перекрестков улицы город резко обрывается. Тогда, вернувшись к замку, я решила обойти его вокруг.  Ввиду полной темноты, пришлось даже использовать фонарик.

С обратной стороны дома было пара дверей, но звонки на них также не работали. Наступая на влажную, слегка подмерзшую траву, я начала думать о том, что мне на всякий случай, может потребоваться альтернативное место для ночлега, если никто из замка меня не услышит. Но в этот момент с балкона раздались звуки.  Я поспешила вернуться обратно.

- hallo! Hallo!... - произнесла я, огибая замок.

Звуки были странными: такие же точно я слышала в центре Кракова, когда дракон выпускал из пасти столп огня.

К польском городе дракон служит символом и хранителем, поэтому дышит огнем на радость туристам каждые пять минут. Из металлической конструкции на балконе замка вырвался столп огня. Ему тут же аккомпанировал детский смех.

Задрав голову, я попыталась привлечь внимание тех, кто мог подойти к окну, кто был там, внутри, в большой зале, освещённом софитами с улицы. 

- hallo! Hallo!...

К окну никто не подходил. Снова послышался детский смех, и на этот раз кажется, дети выбежали на балкон. 

- Нallo! Hallo! 

Это стоило мне ещё нескольких попыток, пока малолетние хулиганы, отвлеклись от своего шумного веселья, не начали заигрывать со мной, прячась за перилами балкона. 

- Who are you? - спросил меня сверху детский голосок . 

- Please, open the door. My name is Vesta. I'm here downstairs, - повторила я несколько раз, не будучи уверенной, что меня воспринимают всерьёз.

 - We are kids, and who are you? - снова проговорили хулиганы, но в этот момент в окне появилась  фигура мужчины, который, обращаясь к детям, запустил на балконе очередной огнедышащий столп.

К счастью, он заметил меня, что однако, не сильно изменило положения вещей. Кажется, моё нахождение перед дверью совершено не беспокоило тех, кто был внутри. Правда, все же, сквозь детский смех, мужчина поинтересовался кто я, и сообщил, что сейчас отправит детей, чтобы те открыли дверь... 

Вскоре мальчишки резво распахнули передо один проем. Один из них был блондином, а второй - африканцем. Они играли и веселились как братья. Попав наконец внутрь, моё смятение только усилилось: таинственные интерьеры замка не сообщали ничего определенного. Предметы, которые меня встретили, вводили в замешательство. Витражи, фарфоровая лестница и колонны напоминали о былом величии, а ультрасовременная люстра устало подсвечивала дряблую штукатурку на потолке. По краям лестницы стеснительно ютились громкоговорители с оборванными проводами, на полу стояли пыльные старинные картины, намекающие на то, что давно уже было сметено историей в самый дальний угол. 

Предметы интерьера были подобранны не то чтобы странно, они отчаянно противоречили друг другу. Дубовый стол, за которым должен был находиться ресепшенист, одиноко стоял, не думая замечать сваленные на нем книги. В дальнем углу я заметила мраморную композицию, по всей вероятности, там когда-то фукционировал фонтан. Однако сейчас она угрюмо служила подставкой бюсту бородатого мужчины, напоминающего то ли Карла Маркса, то ли Достоевского. Пожзе, я узнала что черный потресковшийся бюст интелегентного вида человека - это Фридрих Энгельс.

Убежавшие дети оставили меня одну там, где хозяином было ощущение безвременья. Вероятно, оно остаётся жить в замках, после того как их покидает задуманное великолепие.

На первом этаже царило запущение, и явно было ни души. Судя по голосам, дети устремились в правое крыло, и там, по винтовой лестнице из темного винтажного дерева, они резво поскакали наверх. В правом крыле меня встретил огромный зал с потолками, прячась, за нависающими огромными люстрами. Здесь же были нелепо расставлены зеркала, африканские артефакты и манекены из белого пластика в человеческий рост, усеяные перьями и стразами.

Очень странное место, подумала я, поднимаясь по скрипучей лестнице наверх.

Наверху в полумраке стояла красивая темнокожая молодая женщина. Она смотрела в сторону,   кутаясь в теплый свитер. Одарив меня своей прекрасной белоснежной улыбкой, незнакомка  поинтересовалась, к кому я пришла. По ее виду можно было подумать, что она стоит где-нибудь на входе в популярный клуб Нижнего Манхеттена, но никак ни в пустом немецком замке, где кроме меня и ее, было всего не больше десяти человек. Во всяком случае, мне так показалось, судя по горящим окнам снаружи.

Девушка наблюдала за процессом, стоя за стеклянной дверью. Дверь отделяла нас от происходящего в главном зале, который подсвечивали софиты с балкона. 

Все звуки здесь словно доносились издалека, тонули в огромном пространстве и отражались от стен с запозданием. В темной пустоте замка эхо голосов казалось зловещим. Я аккуратно заглянула за стеклянную дверь. Восемь огромных круглых столов, покрытые белыми скатертями, напоминали банкетный зал. Однако, за столами никто не сидел. Один оператор полулежа, пытался снизу снять сцену, происходящую то ли за столом, то ли под ним. Все остальные люди в зале, кроме оператора, казалось, занимаются более непринуждёнными делами. Сюрриализм происходящего напомнил мне атмосферу фильма "С широко закрытыми глазами". 

Чернокожая девушка снова уточнила, кого я хочу здесь найти. Я снова ответила. 

В этот момент от "людей в софитах" отделилась фигура мужчины, который видел меня из окна.

Он подошёл и справился, как я здесь оказалась. С хулиганским блеском в глазах, взъерошеными  волосами соломенного цвета, он носил белоснежную рубашку с такой небрежностью, которую себе могут позволить только хозяева подобной недвижимости в Беезенштадте.

 - Вы тоже актриса? - уточнил он таким приветливым тоном, словно собирался сразу после этого замочить меня в яблоках и затем запечь как Рождественскую индейку. 

- А вы судя по всему хозяин этой... этого.. замка?-  спросила я. 

- О да! - он засмеялся, протянув мне руку, - Армин. А вы к Стивену? Вы его невеста ? - улыбаясь сказал Армен, и не нуждаясь в ответе, тут же растворился в светящихся за дверью лучах.

- Стивен? Он, кажется сейчас там, - чернокожая девушка показала пальцем наверх, в сторону третьего этажа. 

Лестница, ведущая на третий этаж, была уже не такой массивной, как предыдущая. Но такой же скрипучей. Интерьер третьего этажа напоминал хостел. Такой, необитаемый хостел. В котором  ожидают всего чего угодно, только не гостей.

Прямо на полу лежал открытый блокнот и ручка.  Кое-где горели лампы, освещая тусклым светом  неприкаянные предметы на полу, не несущие никакой смысловой нагрузки и словно сбежавшие сюда из дома престарелых. Все они однако, находили здесь свое место, а легкое дыхание современности великодушно обрамляло старинные гобелены. Оглядевшись на скрипучем паркете, я прошла вперёд сначала по одному коридору, затем по второму. 

- Халло?.. 

Тишина. Совершенная тишина в тусклом свете, едва различимые таблички с указанием номеров на дверях разного калибра. Винтажная, вырванная изо всех фурнитурных контекстов мебель,  куча дверей , будто специально подобранных из разных эпох. Сундуки и комоды, и снова ни одного звука человеческого голоса. Оба конца коридоров тонули в темноте, предлагая мне идти в разные стороны без малейшей надежды отыскать нужную дверь. Попытавшись утешиться мыслью о том, что я все-таки наверняка ошиблась адресом, и где-то еще можно обрести ясность, мне пришло в голову постучать в дверь прямо напротив. 

Стивен сидел в полной темноте при свечах и слегка пошевелился, когда я практически ворвалась к нему в комнату. Через несколько секунд, окончательно сообразив, что я приехала, он сказал что-то вроде: - О, ты уже тут?

 - Да, я тут!!! Что здесь нафиг происходит? Почему мне никто не открывал? Почему ты не проверял почту? Я ехала на двух автобусах, и ... Один автобус остановился прямо здесь, напротив замка. Я , конечно, сразу приметила освещение! Потом пыталась попасть внутрь, и уже тут на этаже, неужели ты не слышал меня?

Он молчал и улыбался, глядя на меня своим лучезарным взглядом. Все мои слова, срываясь с языка, тут же рассыпались о собственную бессмысленность, ударяясь о что-то твердое, плотное и в то же время неуловимое. Что-то невесомое всегда проявлялось в его присутствии. Я вдруг почувствовала, что во рту у меня пересохло. Он сидел в своей комнате при свечах, такой красивый, невозмутимый и потрясающе спокойный, видимо, переводил дух в перерыве между съемками.

- Мне нужен небольшой перерыв. Все здесь очень интенсивно, - сказал Стивен. В руках он держал стакан с лимонно-имбирным напитком, прямо как в Индии. 

- Присаживайся, раздевайся. 

Последнее предложение было явно лишним, поскольку в комнате было не намного теплее, чем на улице. Но я поняла это немного позже. Я села за стол и осмотрелась. Комната была огромной, а кровать отблескивала золотом. В убранстве комнаты не было ничего лишнего, как будто Стивен, поселившись тут, не успел оставить и малейших следов пребывания. Он был погружен в тишину. Эту тишину ничто не решалось нарушать, и мне вдруг тоже захотелось в ней раствориться.

Вскоре я обратила внимание на лежащую на столе книгу Уилсона "Прометей восставший", а еще его телефон. Тот самый айфон, на который тогда, в Гоа, я закачала приложение, благодаря которому мы не теряли контакт, даже успев пересечь десяток различных стран, сменив симки, паспорта, работы и влюбленных.. 

Вместо слов, мы сидели за столом в темной комнате в углу замка и улыбались друг другу. Причем, я понимала, что не выдерживаю этого взгляда, и отвожу глаза, словно ослепленная дальним светом. Да, вокруг Стивена реальность искажалась.  

- Мне не показывали сценарий. И я даже не уверен, что сценарий вообще существует. Они предлагают мне играть самого себя. Все происходит как бы спонтанно, натурально. Так, как будто Джим живет среди нас, но мы сами не знаем, что он выкинет в следующую минуту. Этот режиссер, Алексий, очень необычный. Он нашел замок, в котором невозможно разобраться, что происходит.

Чем больше я слушала Стивена, тем более понятным становилось то, почему он со вчерашнего дня не выходил в интернет, и почему мне так долго не могли открыть дверь. 

- Тебе надо найти комнату, - целомудренно произнес Стивен, и мы вышли в коридор.

- Можешь занимать любую. Если она свободна.

Не успев обдумать это предложение, мы уже приоткрывали одну за другой двери, заглядывая в комнаты, которые в основном были заняты, о чем свидетельствовали раскиданные на стульях и кроватях вещи. 

-Съемочная группа расположилась в этом крыле, - пояснил Стивен.

Мы перешли в соседний коридор. Посетив десяток комнат, я успела заметить, что ни одна дверь в замке не была закрыта на ключ. Вероятно, кроме входной...

Открытые двери напомнили мне пионерский лагерь, в котором за одну смену можно было побывать во всех двадцати комнатах; и каждый день - в разной.

Обойдя не меньше десятка, я заметила, что каждая комната в замке отличается уникальным интерьером и особенной планировкой, словно они были выполнены под заказ совершенно разными архитекторами. И нельзя было не заметить то, что везде неизбежно присутствовал элемент несовершенства - то не включался свет, то отсутствовала ручка с горячей водой на умывальнике, то была оторванна дверца у тумбочки...

Кое-где на подоконниках корчились в судорогах большие черные мухи. 

Наконец, за дверью №18 меня я обнаружила свежезаправленную кровать, ванну с горячей водой, и меблировку в духе гостиницы "Абба", в которой я недавно останавливалась в Берлине на Ляйцебургер-Штрассе. Отсутсвие паутины на потолке сыграло решающую роль.

- Пожалуй, остановлюсь в этой комнате, - сказала я.

Стивен помог перенести мои вещи и предложил сходить на кухню. Для этого нам пришлось спуститься на второй этаж. Кухня скрывалась за дверью с табличкой "Private. Do not entry" и оказалась настоящей рабочей станцией с огромным разделочным столом и холодильником по размером со среднюю квартиру в Бандре-Вест (что в центре Мумбая, где мне как то пришлось жить и работать около 3-х месяцев).

Чтобы сообразить, где чай, и затем обнаружить его, нам понадобилось не менее десяти минут. Пока нагревалась вода, мы выуживали из сотен стаканов, бокалов и чашек подходящий случаю. 

- Здесь все подчинено синхронизации, - сообщил Стивен. - Люди на площадке создают что-то необычное. Окончательной задумки не знает никто. Так что не удивляйся отсутствию каких бы то ни было правил. А сейчас, если ты позволишь, я вернусь к себе в комнату, хочу немного побыть наедине.

Оказавшись одна на огромной кухне с чаем в руке, я прошла в противоположный конец, ведущий прямо в зал, где и происходила загадочная мистерия под названием кинопроцесс. Первый пробегавший мимо человек, представившийся Робертино, быстро среагировал на мой вопрос: "Где тут Алексей?" и по веранде, словно по гоночной трассе, доставил меня в дальний конец зала. 

Алексей, статный харизматичный мужчина, одиноко сидел в темной укромном углу зала и задумчиво курил. Подойдя ближе, я поняла, что он наблюдает за происходящим процессом , считывая его с отражения в окне, растянувшегося практически во всю стену. Границы съемочной площадки, визуально обозначенные софитами и густо нашпигованные различной техникой, были наполнены процессами, которые со стороны казались просто бесконтрольным хаосом. Алексей наблюдал за этими процессами и управлял ими как дирижер оркестром. Периодически кто-то подбегал к нему с вопросом и получив ответ, тут же возвращался на площадку. Все были увлечены происходящим с завидным энтузиазмом.

 - Идея пришла ко мне в том момент, когда я увидел Стивена во время концерта в Гоа. Я посмотрел на него и понял: вот современный Моррисон. Не в смысле физического сходства или фактологии. Как архитип. 

Я согласилась. Стивена принимали за рок-звезду даже сами рок-звезды. 

- Но когда я подошел к нему и предложил сняться, он застеснялся. Стивен ведь такой скромняга-парень!

 Пока Алексей это говорил, к нам подошло не менее трех человек. Пытаясь и не отвлечься от разговора, и запомнить все имена, я еле успевала склеивать кадры реальности.  

- Мы не имеем никакого сценария,- продолжил режиссер, - Наше кино не нуждается в заранее написанном сценарии. Потому что в случае сценария вся сила остаётся в словах, они тщательно выверяются, а затем выветриваются как краски, так как слишком долго претворяются в жизнь. Кино-ткань и есть сама жизнь, - Не отрываясь от отражение в окне, Алексей сделал паузу, - Я придумываю сцены за несколько минут до того, как их снять. Тогда все намного более живое... Хотя, при этом, остается кино. Все дело в троичной системе. Я в неё не верю. Двоичная система более честная...

- Владыка, - обратился подошедший паренек к Алексею, - дай сигарету. 

Закурив, молодой человек присел за наш стол в углу.

- Так вот, - продолжил режиссер, - Здесь каждый играет сам себя. Хозяин замка играет хозяина замка, дети - детей, и Андрюша вот тоже...

К тому моменту я уже перестала понимать, продолжаются съёмки или они уже закончились .

Вскоре мы вышли из укрытия и переместились в центр зала, где был зажжен камин. На диванах лежали белые шкуры, а на полу валялись дрова для камина в перемешку с чехлами от гитар. Постепенно в круг садились люди с бокалами в руках.

Общее настроение казалось приподнятым, а освещение в зале, несмотря на работающие софиты, приглушённым. Армин, джентельмен в белой рубашке, действительно был хозяином замка, и активно обсуждал с сидящими рядом человеком из съемочной группы,  куда ведет та или иная дверь. Большинство разговоров были на немецком, поэтому я воспользовавшись случаем, обратилась по-русски к Андрюше, который сидел с нами за столом и который назвал Алексея владыкой, стреляя сигарету. Он сказал, что готов играть любую роль, которую придумает для него мастер.

- Понимаешь, восхищение как индикатор жизни. Восхищение - примагничивает: тела, события, сюжеты... Центрифугой засасывает. Это как миноискатель, тебя подбрасывает, когда ты подходишь близко к нужной двери, к событию.  

- Аndryusha, - неожиданно сказал Армин на чистом русском языке, - Ты знаешь, как мы в Доме Булгакова, в Москве, рядом с Патриаршими, тусовались? Ой! Это был 89-й год. Я тогда учился в МИСИ как студент из ГДР. Ну, по обмену, при коммунизме так было. Так вот, там он писал "Мастера и Маргариту", а мы собирались, и ой! Все там было, - воспоминания Армина были настолько эмоциональными, что тут же захлестнули всех сидящих рядом. Особенно тех, кто мог понимать его русский язык, прошедший и учебу в Советском Союзе, и общежитие МИСИ, и перестройку...

- Я до сих пор бываю в Москве, там сейчас такие party..., что Булгакову и не снилось! Не удивляйтесь, у меня жена русская из Новосибирска, поэтому я немного говорю "па-русски"!

Все ждали Стивена, и я высказала предположение, что он отдыхает в своей комнате.

Алексей тем временем присел рядом и продолжил философский дискурс на тему бинарной системы, которую цивилизация утеряла со времён древних греков.

 - Мы сняли уже четыре фильма за последние 2 с половиной года, - подытожил он. 

 - Это Стиппи. -  Алексей представил молодого мужчину, похожего на Джонни Деппа. - Он актёр, но у нас он - все.

Алексей со Степеном тут же перешли на немецкий, обсуждая что-то такое семантически вкусное, что я пожалела, что теряю половину смысла из-за банального языкового барьера. Джонни Депп высыпал на стол табак и стал крутить что-то похожее на сигарету.

- А это Роберто, или Робертино, - продолжая представлять членов съёмочной группы, сказал  Алексей. 

- Мы уже познакомились, когда он привёл меня к вам. 

- Andryusha, - произнёс подошедший к нам Робертино, -  Do you have a lighter? 

Все, независимо от языка, называли Андрея "Andryushа".  Молодой человек спортивного телосложения, только что сообщивший мне о восхищении как об индикаторе жизни,  отвечал им  "котики", "пупсики", и при этом совершенно точно не был геем. Андрюша был тем редким представителем мужской породы, кто не стесняется проявлять свою нежность в отношении других людей безотносительно их гендерной принадлежности. 

- А как вы участвовали в фильме "Родина", - спросила я Алексея. 

- Что такое сейчас Родина? После фильма вопрос точно переформулирован, контекст перенесен. Пётр приезжал в Берлин, мы обсуждали сценарий. Знаешь, чем отличается жизнь в России до революции и после? Раньше, в поездах душевые комнаты были спаренные. 

...ДУШевые...

Андрюша сообщил, что собирался сыграть в фильме "Родина" Петра Буслова одного из "кайфожоров", но не сраслось - мама заболела, пришлось вместо Гоа ехать в Тольятти...

- А у меня будет роль? - Набравшись смелости спросила я у режиссера.

- Да, щас я отдохну и придумаю чего-нибудь.

Появился Стивен. Он сел на диван рядом с Армином, и они стали обсуждать историю замка. 

В 1915 году замок был восстановлен Паулем Шульцем-Наумбургом. Затем, замок был разграблен во времямартовских боевв Центрально-Восточной Германии. Некоторые комнаты, которые можно найти в замке, указывают на пребывание здесь ложи масонов...

Я по-русски спросила Армина, не встречаются ли здесь приведения. Он ответил так же по-русски.

- Во время Второй Мировой Войны замок был штабом Саксонского областного Совета. В послевоенный период Центральный FDGB штаб “ОттоШлагиспользовали замок, и один из высоких чинов совершил здесь суицид. Поэтому, его призрак вполне возможно, здесь по-прежнему бродит... 

Взглянув на часы, кто-то воскликнул: "Сегодня день рождения Джимма! Ура!"

Алексей подошел к Стивену и сердечно поздравил: "Happy birthday Jimmy!" 

Стиппи обсуждали с Робертино о том, что Группа Rammstein как-то провели в этом замке несколько недель, готовя альбом “Liebe ist für alle da”.

Стивен украдкой взглянул на меня. Это был взгляд человека, к которому надо приехать, чтобы понять, что приехать к нему невозможно, тем не менее, этот взгляд нежно выхватывал меня из потока всеобщего веселья. Взгляд, который я помнила еще с тех пор, как впервые поймала его за своей спиной. Взгляд, который ничего не искал, ничего не предлагал, и ничего не проявлял. Этот взгляд был не похож ни на один из всевозможных мужских взглядов, которые дают понять женщине, все, что она может понять.

Через 10 минут Алексей, проходя мимо, сообщил телеграфным языком:

- Ты будешь брать у Джимма интервью. Но ты с ним не встретишься. Ты придешь, чтобы взять интервью у него, а он уже мертв. 

- ...?

- Ах, ну да, ты хочешь быть с Джимом в одном кадре! Но это невозможно. Потому что он - умер. Поэтому с ним невозможно поговорить. Это совершенно аутичный персонаж. Посмотри на него! Знаешь, как он пел свои первые концерты? Стоял спиной к зрителю... Я кстати, тоже так делал когда играл в рок-группе в 16 лет.

 Затем Алексей добавил.

 - Хорошо, что ты приехала, - и заговорщически мне подмигнул.

--------------------------------------------

            Биографическая справка. 

Человек-миф, однажды в предисловии к сборнику собственных пьес рассказавший о себе совершенно невероятную историю: «Алексей Шипенко родился 3 октября 1961 года в Африке. Отцом его был врач советского посольства, матерью – популярная среди коренного населения исполнительница фольклорных песен и плясок. Брак не был официально зарегистрирован, до пяти лет Алёша жил в Великом экваториальном лесу, в чуме своего дедушки по материнской линии, принимал посильное участие в обрядах, вдумчиво овладевал знаниями в области психологии и к сезону дождей 1966 года реально сформировался как подающий надежды африканский маг» …

Алексей Шипенко - современный авангардный писатель, драматург, режиссер, актер, музыкант. Закончил  школу-студию МХАТ. Работал в Таллиннском русском театре. Автор более 40 пьес, наиболее известные из которых: «Наблюдатель», «Смерть Ван Халена», «Сад осьминогов», «Археология», «Из жизни Комикадзе», «Судзуки», «Натуральное хозяйство в Шамбале», «Москва-Франкфурт», «Мой белый Мерседес» и др. С 1992 года живет в Берлине. В 1998 году издал на немецком языке роман «Жизнь Арсения», принесший ему европейскую известность, а в 1999-м – роман «Книга совпадений». Пьесы Алексея Шипенко вызывают бурные дискуссии в прессе Германии. Они включены во все немецкие театральные энциклопедии и с успехом идут на театральных подмостках Германии, России, Англии, Франции, Италии, США и др. стран мира. Венская государственная библиотека в 1998-м году включила имя Алексея Шипенко в список «Выдающихся личностей ХХ века».